ГЛАВА 2

Тик… Тик… Тик…

Секундная стрелка моих механических часов двигалась по циферблату, нарушая тишину еще спящего дома. Не открывая глаз, я пропускала сквозь себя ее фоновый звук, сканируя обострившимся до предела слухом окружающее пространство. Привычка. Стандартное упражнение любого снайпера на концентрацию. Умение вычленить в тысяче окружающих тебя шорохов, шумов и помех лишний звук: шелест шагов, хруст переломившегося под их тяжестью прутика, скольжение пальца по металлу…

Щелчок. Большая стрелка на полшестого. Где-то внизу дома чиркает механизм дверного замка. Установленная на его ручку гильза начинает свое движение, но прежде чем она со звоном успевает отскочить от мраморных плит холла, рука моя выхватывает из-под подушки «Брайан», и тело расправленной пружиной слетает с кровати, замирая под стеной у двери.

Пульс бьется ровно. В голове нет лишних мыслей, там только внутренний таймер, отсчитывающий шаги медленно крадущегося по лестнице человека, зачем-то бесцеремонно вторгшегося ни свет ни заря в мой дом.

Скрип четвертой ступени. Пятая прогибается под тяжестью чужого веса. Осталось совсем немного.

Один. Два. Три…

Дверь в спальню медленно отворяется. Подушечка пальца мягко надавливает на спуск курка, снимая своим отпечатком «Брайан» с предохранителя, и…

— Лотта, ты где?

Засада. Пушка мгновенно прячется за пояс брюк на спине, и я безысходно вздыхаю:

— Я здесь, мама.

— О, боже мой, — Амели Ривз шарахается в сторону и хватается за сердце, хотя, по сути, это должна была бы сделать я, будь у меня не такие крепкие нервы. — Зачем так пугать?

— А зачем вламываться без предупреждения в чужой дом в такую рань?

— Лотта.

Это ее укоризненное и нравоучительное «Лотта» всегда вызывает глухую досаду.

— Не называй меня так. Я же просила.

— А как? Этим его плебейским Шо? Его уменьшительные прозвища тебя никогда не раздражали.

Господи, неужели она заявилась в пять утра, чтобы устроить мне сцену ревности?

— Нет, не раздражали. В отличие от тебя, он меня вообще совершенно не раздражал.

— За что ты меня так ненавидишь?

— Я тебя люблю, мама. Не люблю только твое желание постоянно контролировать мою жизнь. Я уже большая девочка.

Мама сдувается, словно пробитая покрышка, опуская плечи и нагоняя на безупречно прекрасное лицо страдальческую маску. Я иногда не понимаю, как у такой красивой нее могла родиться такая несуразная я?

— Я просто волнуюсь за тебя, дорогая. Неужели так сложно это понять? Вот когда у тебя будут свои…

Голос мамы испуганно замирает, глаза наполняются покаянным ужасом, и мне становится ее жаль. Она еще не привыкла к этому, я — давно да. Ее совестливые метания причиняют мне большую боль, чем случайно оброненная фраза.

— Ты что-то хотела от меня, раз пришла так рано? — я резко меняю тему, избавляя маму от необходимости расшаркиваться передо мной в ненужных извинениях, и растерянная неловкость на ее лице мгновенно сменяется благодарной улыбкой:

— Тебя можно застать дома только в такое время. Ты забыла, какой сегодня день?

В моей голове судорожно начинают лопатиться знаменательные даты событий из жизни родителей, а когда понимаю, что вроде бы никого из них не забыла поздравить, едва слышно выдыхаю.

— Шарлотта, — идеальные мамины брови плавными дугами взлетают вверх.

Черт, какая же она красивая.

Что это? Зависть? Да. Скорее всего.

— У тебя сегодня день рождения. Ты что, забыла?

Я действительно забыла. Наверное, потому, что на этом празднике жизни всегда чувствую себя лишней. И ко всему прочему, с каждым прожитым годом я все отчетливее слышу, как тикает мой биологический хронометр, превращая меня из юной мечтательницы в стареющую циничную тетку.

— Это здорово, спасибо, что пришла меня поздравить, — приклеенная к моим губам улыбка все еще способна обмануть маму, и она воодушевленно «рвется в бой»:

— Мы с отцом хотим устроить вечеринку в твою честь…

— Извини, но я не приду, — это, вероятно, звучит грубо, но лучше отрезать сразу, чем врать и выкручиваться потом. — Я сегодня на дежурстве, и улыбаться после него папиным бизнес-партнерам, на одного из которых вы хотите меня сбагрить, у меня нет никакого желания. После службы я вернусь домой и завалюсь спать.

— Шарлотта, доченька. Это не займет много времени, — мама включает свое обаяние на полную катушку, но в данном случае это так же действенно, как мертвому припарки. Заставить меня заявиться на сборище лощеных снобов, у которых вместо мозга счетная машина, преимущественно работающая только с цифрами, в чьих хвостах стоит не меньше шести нулей, можно только под наркозом.

— Нет. Хотите со мной посидеть? Пойдем в ресторан на выходных. Но только вы и я, — резюмирую, ставя точку в нашем разговоре.

— Хорошо, — мама старательно прячет за улыбкой обиду, а потом протягивает мне ключи на брелоке.

— Что это?

— Подарок от нас с отцом.

— Мама, мне не нужна еще одна машина.

— Это не то, что ты думаешь, — демонстративно направляясь к выходу, Амели Ривз дает мне понять, что отказ не принимается. — Не провожай меня. Я закрою за собой сама.

Господи, и когда они с отцом, наконец, уяснят, что меня не ввергают в экстаз новомодные тачки, флэтпады, инкрустированные драгоценными камнями, и богемный блеск космических яхт? Зачем мне это все?

— Спасибо, — вяло роняю я, провожая мать взглядом, и когда ее шаги тонут где-то в пустоте моего дома, бессильно бреду к кровати, падая на нее, словно подкошенная. Почему после таких бесед я чувствую себя морально выжатой и более уставшей, чем после очередной заварухи и целого дня погони за какими-то уродами?

— Ривз, прием, — внезапно сработавшее переговорное устройство, лежащее у прикроватной тумбочки, наполняет спальню треском и шумом чужих голосов, на дальнем фоне которых я слышу ругань и выстрелы. — Поднимай свой зад, малышка. У нас срочный вызов, код опасности красный.

— Поняла, Пол. Сбрось координаты. Скоро буду.

Так начинается почти каждое мое утро. Ах да, за исключением, если оно плавно не перетекает из ночи, проведенной в засаде, когда я лежу на пузе где-нибудь на крыше или в болотной грязи. Вам не нравится? Сожалею. Потому что мне — в кайф.

По сути, мне на сборы нужно было всего пару минут. Одеваться за годы службы я научилась не хуже вояк конфедерации, да и оружие у меня всегда под рукой.

Панель стены от прикосновения моей ладони отъехала в сторону, открыв потайной сейф, если целую комнату, напичканную стволами и камуфляжем, можно таковым назвать.

— Привет, парни. Кто сегодня со мной?

Электрический свет тускло отразился в темных оружейных корпусах, словно они беззвучно отвечали мне как старому другу. Они — моя единственная и неизменная любовь — лучшая во Вселенной коллекция «Брайанов». Мое сокровище. Бесценное. В прямом и переносном смысле.

Сняв со стены автомат седьмого калибра, я подключила свой флэтпад к системе уже надетого бронекомплекта. На защитном экране визора* мгновенно замелькали координаты предстоящей операции и скупые цифры статистики происходящего: двое убитых, пятеро раненых, три заложника.

Времени на промедление у меня не оставалось.

Активировав сигнализацию дома, я слетела по лестнице вниз и, распахнув входные двери, изумленно замерла.

На площадке для парковки стоял новенький флайкорт*. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, что это и есть мамин сюрприз. Наверное, это был самый приятный и неожиданный подарок от родителей за всю жизнь. На жалование конфедерации я себе такую роскошь позволить не могу. Эта штуковина бесшумно летает со скоростью, какой не достигает ни один флайер, а уж о склиперах или других наземных средствах передвижения и речи не идет. В штабе такие аппараты есть только у высшего руководящего состава. Да я на месте перестрелки буду уже через две минуты. И плевать, что скажет шеф, когда я заявлюсь к нему на этом.

Вытащив из кармана брелок, я сняла блокировку с флайкорта и, запрыгнув в салон, задала координаты полета. Словно легкое перышко, поднявшись вверх, аппарат на доли секунды завис над домом, а потом рванул вперед под мое восторженное «Вау.».

— Позвонить Илвару, — отдала я четкий приказ в микрофон, услышав через миг длинный гудок, а после рокочущее:

— Привет, дочка.

— Спасибо за подарок. Я уверена, это была твоя идея. Мама бы не позволила.

— Понравился?

— Не то слово. Я сейчас в нем.

— Я подумал, что с твоей работой это будет самое то, — бархатистый смех Илвара пощекотал слух, и я невольно улыбнулась.

— Да. Это точно. Извини за то, что не приеду сегодня вечером.

— Понимаю. Тебе с нами скучно.

— С вами — нет, — возразила я, почему-то испытывая неловкость от этого признания. — Если закажешь для нас троих где-нибудь столик на выходных, я с удовольствием проведу с вами время.

— Договорились.

Как же мне нравится его краткость и быстрая реакция. Промышленный магнат Илвар Ривз принадлежит к тому типу мужчин, кто мало говорит, но много делает.

— Тогда до выходных.

Связь отключается как раз в тот момент, когда флайкорт начинает опускаться перед оцеплением силовиков, и мне стоит большого труда сдержать улыбку, наблюдая за реакцией шефа на мое появление.

Вообще-то Люк Мэйсон — отличный мужик, когда не орет и не брызжет слюной, пытаясь донести до меня какую-то абсурдную чушь, смысл которой всегда в нескольких словах заключается в одном: «Ривз, не лезь на рожон». Спрашивается, зачем тогда меня позвал?

Вот и сейчас, шагнув мне навстречу, он с перекошенным лицом уставился на флайкорт, а потом зашипел, как змей, уже на меня:

— Ривз, ты где это взяла? Ты что, угнала аппарат из штаба?

— Успокойтесь, это подарок родителей.

Мэйсон заглох на пару секунд, а потом снова начал орать:

— Значит так, Ривз. Руководство операцией берешь на себя. Объект находится на девятом этаже. Джим О ’Нил, тридцать четыре года, наркодилер, входит в клан Робби Боуза. Двери этот урод заблокировал. С ним в комнате два трупа и три заложника. Двое из них — дети. Говорят, что Джим с дружками всю ночь играл и нюхал скрапс. Под утро они что-то не поделили и начали палить друг в друга из ривольфов. Когда соседи вызвали службу контроля, О’Нил уже успел грохнуть дружков, потом ранил нескольких соседей, а свою бабу и ее детей взял в заложники.

Я подняла голову, рассматривая здание и выискивая на соседнем удобную точку для обстрела.

— На меня смотри, когда я с тобой разговариваю, — завыл, как сирена, Люк. — Там на окнах опущены ролеты, и этот придурок пообещал расстрелять детей, если мы начнем штурмовать дом.

— Понятно, — я стащила с головы шлем, оставив только переговорное устройство.

— Что тебе понятно? Что тебе понятно? Бла, бла, бла… — Мэйсон что-то орал, распинался предо мной, краснея от напряжения и злости. С каменным лицом я смотрела на губы мужчины, пропуская его вопль мимо ушей бесцветным фоном. Гунди-гунди, мне твой голос приятен.

— Ты меня поняла, Ривз? — рявкнул Люк, и я, вскинув вверх подбородок, крикнула еще громче, чем он:

— Так точно, шеф.

Мэйсон замер, недоверчиво нахмурившись.

— Иди, Ривз. И без самодеятельности, — наконец нравоучительно закончил начальник.

Я попыталась изобразить на лице максимум покорности:

— Вы же меня знаете, шеф.

— Вот именно, что я тебя знаю, — безысходно и как-то устало вздохнул он. — Шлем надень, — гаркнул напоследок Мэйсон в мою удаляющуюся спину.

— Обязательно, — улыбнулась ему я, но как только прошла кордон и оказалась в доме, тут же отдала мешающий мне работать атрибут защиты Полу Джонсу, который выбежал мне навстречу.

— Чье подразделение сейчас наверху? — поднимаясь с ним по лестнице мимо выставленных по всему периметру эйторов, спросила я.

Пол замялся и криво усмехнулся:

— Тебе не понравится.

— Что ты здесь делаешь, Ривз? — слетевший с верхнего пролета голос застиг меня с поднятой над ступенькой ногой, заставив перевести взгляд на обладателя красивого баритона. Обладатель баритона, к слову, тоже был ничего. Внешне. А внутри…

Странно было смотреть на него и понимать, что ничего в груди больше не екает. Сейчас у меня в голове вообще не укладывалось, как я могла когда-то повестись на это гуано?

— И тебе доброе утро, дорогой. Меня, как всегда, прислали убирать за тобой мусор, Кларк.

Бывшего слегка передернуло от моего приветствия, но спесь не сбило.

— Мой расчет прибыл сюда первым, — еще плохо догоняя, что он уже ничего не решает, трепыхнулся Кларк.

Я улыбнулась.

— Да мне насрать. Объект теперь мой. Это приказ начальства. Так что уводи своих людей и пошел вон.

Дуло моего «Брайана» было более убедительно, чем я, поэтому Кларк нехотя отошел в сторону, пропуская меня и мою команду вперед, оставаясь в моей памяти лишь незначительным эпизодом.

***

Когда мы добрались до девятого этажа, «клиент» за дверью уже не палил из пушки. Только орал благим матом, обещая расправиться с заложниками, как только мы начнем штурм.

Я подняла вверх руку, и все замолкли. Словно я, как волшебница, чудесным взмахом палочки вырубила все переговорные устройства, заполнив эфир звенящей пустотой. Нет, я не волшебница. Просто я работаю в тишине. И она мой лучший напарник и наводчик.

Всхлип…

Мальчишка. Под стеной справа. Сидит на полу.

Шорох…

Рядом с ним еще кто-то. Еще один ребенок, но явно младше. Даже не плачет. Просто испуганно жмется к брату.

Возня. Шарканье ног по полу. Объект прямо по центру. Удаленность от двери — три метра.

— Эй, федералы. Валите отсюда нах*… или я ее завалю, — мужской голос звучит примерно в десяти сантиметрах над моей головой, и я мгновенно вычисляю месторасположение мужчины в комнате. — И выродков ее тоже грохну.

Женщина начинает плакать. Этот скот бьет ее рукоятью ривольфа по голове, и это дает мне фору.

Время для меня замирает. Секунды текут сквозь меня словно вечность. Палец жмет на спусковой крючок автоматического «Брайана», наведенного в вычисленную на двери точку, и…

Выстрел. За дверью раздается женский вопль. Грохот падающего на пол тела и трехэтажная нецензурная брань.

Прицельной очередью я выбиваю замок, а затем, распахнув ногой дверь, вваливаюсь в комнату, поражая еще одним выстрелом валяющемуся на полу О ‘Нилу вторую руку.

— Су-ука, — воет и катается по полу ублюдок, пока я, преодолев разделяющее нас расстояние, не нависаю над ним со взведенным «Брайаном».

Да уж… Сука…

На самом деле суками я считаю таких как он — козлов, торчащих на скрапсе с утра до ночи, просаживающих деньги семьи на бухло и шлюх, а потом бьющих жену и детей просто потому, что им скучно. Ненавижу…

Отбросив носком ботинка его оружие в сторону, я проверила периметр, обняла рыдающую женщину и передала по рации:

— Объект обезврежен. Все чисто.

— Отличная работа, Ривз, — следом за мной в комнату проник Пол, скрутив О ‘Нила и нацепив на него электронные браслеты.

— Да уж, отличная… Люк сейчас опять орать будет, что я этой гниде шкурку подпортила.

Я подперла спиной стену, наблюдая за тем, как помещение заполняется силовиками, которые выводят женщину и детей, а затем начинают заниматься преступником, вкалывая ему стимуляторы и накладывая жгуты на пробитые руки.

— По-моему, Люк орет только для видимости, — подмигнул мне Пол. — И еще потому, что волнуется за тебя. Все слышали, как он просил, чтобы ты шлем надела.

— Так уж и волнуется? Ну да, если меня грохнут, кто же его отделу будет статистику делать.

— Перестань, ты же знаешь, что это не так. Когда ты поймешь, что не все такие козлы, как твой бывший?

Я вздохнула и улыбнулась Полу. Этот парень уж точно таким не был. Но мой напарник скорее исключение из правил, чем норма. Хотя, если не рассматривать эйторов* из моей команды под микроскопом, все они были отличными ребятами. Честными, ответственными, веселыми и молодыми. И я очень надеюсь, что такими они и останутся, а не превратятся с возрастом в законченных чудаков на букву «М».

— Ну, хочешь, я тебя прикрою перед Мэйсоном? — Пол водрузил мне на голову шлем и легонько толкнул плечом. — Пойду с тобой и буду заговаривать ему зубы. А еще отчет вместо тебя напишу.

О, как это было щедро и неосмотрительно с его стороны. Писанину я терпеть не могу, и сидеть до ночи перед компьютером, сочиняя опус о том, как я провела день — для меня смерти подобно.

— Ловлю на слове. Сегодня отчетом занимаешься ты. И строишь глазки Люку тоже, — ткнула в грудь напарника указательным пальцем.

Он рассмеялся и быстро-быстро захлопал ресницами:

— Вот так?

— Уверена, Мэйсону понравится.

Мне так точно понравилось, поэтому в отличном расположении духа мы с Полом двинулись вниз, оказавшись на улице как раз в тот момент, когда в дом входила бригада медиков, явно вызванных для О ’Нила.

Заметив меня и Джонса, шеф резво ринулся к нам, четвертуя меня не предвещающим ничего хорошего взглядом:

— Ривз, что ты ему отстрелила? — ни за что ни про что вызверился на меня Люк, имея в виду того урода с девятого этажа, по вине которого мы, собственно, все здесь и собрались.

— Да ничего, — глупо хлопая глазками, как это несколько минут назад изображал Пол, торжественно поклялась я. — Руку с ривольфом пробила, а потом вторую, чтоб не тянул ее к оружию. Допустимая самооборона.

Мэйсон с заметным облегчением выдохнул, расплылся в улыбке и как-то важно приосанился, словно у него за спиной начали прорезываться крылья. А когда он стал радостно потирать ладони и мне подмигивать, я начала сильно волноваться за его душевное равновесие.

— Молодец, — зачем-то погрозил мне пальцем шеф. — Ну молодец же, Ривз, когда захочешь. Я выиграл. Марли мне сотню торчит.

У меня от неожиданности даже слов не нашлось.

— Вы что, с начальником тактического отдела на меня ставки делали? — спустя минуту мрачно поинтересовалась я у радостно притопывающего начальника.

— Ага, — поражая своей наглостью, признался он. — Марли утверждал, что ты отстрелишь О’Нилу яйца. А я сказал, что на этот раз обойдется без членовредительства. Я же тебя знаю, Ривз. Если я тебе сказал без фокусов — значит, все будет по протоколу.

— Это точно. Вы меня знаете… Слушайте, босс, а мне с вашего выигрыша процент не полагается? Ну, я как-никак на вашей стороне играла…

У Мэйсона задергалась щека и глаза полезли из орбит:

— Ривз, — взвизгнул он. — А ну, марш отсюда. Дежурите с Джонсом сегодня в одиннадцатом секторе. И чтобы вечером на построении была как штык. Штаб объявит результаты отбора по проекту «Торн».

— А я при чем?

То, что меня туда не возьмут, и гадать не нужно было. Ну, не с моим ростом и репутацией. Поэтому я искренне не понимала, зачем должна наблюдать за тем, как удача проплывает мимо.

— Молчать, когда я с тобой разговариваю, — окончательно взбесился Люк.

А я что делаю? И вообще, можно подумать, между его воплями хоть кому-нибудь можно вставить свои пять кредитов.

— Вечером на построении, я сказал. И отчет чтобы лежал у меня на столе уже сегодня. Пшли вон.

Мы с Полом понимающе переглянулись и, сделав вид, что очень расстроились, пошагали на дежурство.

— Ты куда? — поинтересовался Джонс, когда я вместо того, чтобы свернуть к стоянке склиперов, двинулась к своему флайкорту.

— Дежурить сегодня мы будем на этом, — кивнула на него я.

Снятая брелоком блокировка услужливо подняла вверх дверь летательного аппарата, и Пол очень «живописно» выругался.

— Ривз, у кого ты его сперла?

Ну вот, почему обо мне сразу нужно думать в таком ключе? Ну да, я не могу себе такой купить. Но это не значит, что мне его не могут подарить или, в крайнем случае, дать покататься.

— Отец дал полетать, — сказала почти правду я. Дорогие подарки родителей я никогда не афишировала перед сотрудниками, не желая быть предметом зависти, злословия и выделяться на их фоне. А говорить напарнику о том, что мне сегодня стукнул тридцатник, не хотелось. Да и вообще не хотелось вспоминать об этом событии. Что за радость каждый раз напоминать человеку, что сегодня он постарел еще на один год?

— Крутая штуковина, — глаза Пола засияли, как огни наводки, и лицо приобрело глуповатое выражение. Еще немного, и парень станет пускать на флайкорт слюни.

Я его вполне понимала. Академическая специальность Джонса значилась как штурман-пилот. И управлять Пол мог любыми наземными и воздушными видами транспорта. Но в нашем подразделении были только склиперы и флайеры, а на них особо не разгуляешься.

О плэйтшипах* я даже говорить не хочу. Их на всех не хватало. Начальство над ними тряслось, как над златом, а потому управление ими доверяли только проверенным и постоянно работающим на них бригадах.

Ну да, мы те самые сапожники без сапог. Это легионерам за успешно выполненные операции заказчики платят сумасшедшие деньги, на которые они закупают себе дорогущее оборудование для работы и новые звездолеты, а нам приходится довольствоваться скромным межгалактическим бюджетом, в котором на космические рейдеры денег почему-то все время не хватает.

Можете себе представить восторг нашего начальства, когда бывшая дрейкерша Агни Паркер, а теперь владелица концерна «Спаркс Гэлакси», занимающейся производством стрэйнджеров, решила облагодетельствовать СМК и подарить нам несколько десятков звездолетов.

По вселенским масштабам это, конечно, мелочь. И дай Бог, чтобы на Юккаре оставили хотя бы парочку. Потому что в межгалактическом альянсе есть множество планет с напряженной криминогенной обстановкой, а на Юккаре, благодаря тому, что здесь располагается штаб СМК, относительно спокойно. Но уверена, что благодарность штаба не знает границ, и в данный момент его генералы старательно облизывают все части тела легендарного Стэнли Стэнфорда, прибывшего с Фаэртона, чтобы лично научить нас пользоваться навороченной техникой.

— Садись за штурвал, — я бросила ключи обалдевшему Полу и, усевшись во флайкорт, не без удовольствия добавила: — У нас с тобой сегодня дежурство будет с ветерком.

— Шарлотта, да мы с тобой на этом весь сектор за считанные минуты облетим.

Оу, если Пол перешел на имя, то он близок к экстазу. Забывать мою фамилию он начинает только в минуты сильного возбуждения, а флайкорт его явно возбуждал.

А вот наблюдать за тем, как парень управляет пилотником, было истинным наслаждением уже для меня. Сияющее счастьем лицо друга и напарника — это, пожалуй, самый лучший подарок на день рождения. И флайкорт не идет с этим ни в какое сравнение.

До обеда мы с Полом просто летали туда-сюда по сектору, проверяя возможности аппарата и разбираясь в его новомодных наворотах. А потом следили за ситуацией во вверенном нам квадрате по монитору. Встроенный в приборную панель бортовой компьютер позволил нам подключиться к служебной сети нашей базы на Юккаре и вывести на экран показания всех камер слежения в заданном квадрате одновременно, периодически просматривая увеличенное изображение с каждой. Можно было вообще ничего не делать: висеть на одном месте, переговариваться с другими патрульными бригадами, играть в видж* и поглядывать на экран.

— А этот что здесь делает? — Пол, просматривая очередную картинку, случайно заметил выходящего из машины на заднем дворе гипермаркета мужчину и приблизил изображение, озадаченно разглядывая его лицо. — Это же Блазар. Какого он забыл на Юккаре?

— А это точно он? — я перегнулась через плечо напарника, сунув свой нос в экран. — Запроси в базе поиск сходства лиц.

Пол быстро пощелкал кнопками, и компьютер мгновенно выдал результат: 100 % сходство.

Эмиль Нирго, по кличке Блазар, был крупнейшим торговцем наркотиков в галактике R-14 и поймать его на горячем пытались не на одной планете, но эта сволочь, как тот самый блазар*, затмевая по мощности излучаемого света все остальные звезды в своей галактике, всегда оказывался непричастным к делу, оставаясь недосягаемым для длинных рук СМК.

— Твою ж космическую флотилию, — протянул Пол, когда из черного хода здания появился не кто иной, как сам Монти Дрэйк, которого в тесных кругах звали Zеrо, а вместе с ним Робби Боуз.

Монти был владельцем игорного комплекса «Невесомость» на Блактэе, и я думаю, что в широкий спектр его развлекательных услуг входили не только карты, рулетка и красочные шоу, но и девочки, подпольные бои с тотализаторами и наркота. Почему думаю? Потому что внешне у него все всегда прилично и связать его с кем-то из бандитов никогда никому не удавалось. Ну, подумаешь, играют они в его казино. А кто не играет? Президенты, сенаторы и консулы различных планет тоже были частыми гостями его комплекса. Тут догадки можно засунуть себе в одно место. Нет доказательств — нет и обвинений.

И если с первыми двумя все было более-менее понятно, то каким боком рядом с птицами такого высокого полета оказался глава местной бандитской группировки Робби Боуз, оставалось загадкой.

— Слушай, Ривз, по-моему, здесь намечается что-то грандиозное, — просипел Пол, наблюдая за стремительно разворачивающейся на заднем дворе гипермаркета движухой.

Сначала туда опустились два грузовых флайера с логотипом межгалактической компании по перевозке мяса, а затем из них бодренько выскочила «мебель» с лицами, не обезображенными интеллектом, и стала грузить в перевозчики свежие туши.

— Там скрапс, — осенило меня. — Пол, они перевозят в тушах наркоту Нирго, которую Дрэйк потом сбывает у себя в клубах.

— А Робби им зачем?

— Это же целая схема. Робби крышует сеть этих гипермаркетов. Нирго привозит сюда наркоту. Ребята Боуза прячут ее в тушки, замораживают их, а потом отправляют на Блактэю в рестораны Монти. Я видела флайера с таким логотипом возле его клубов. И никто ничего не заподозрит, потому что мясо проходит контроль, когда прибывает на Юккару, и на него есть все соответствующие документы, а Монти просто делает в гипермаркетах закупки как у посредников. Неслыханная наглость проворачивать такое под самым носом штаба СМК.

— Это точно. Такое и в голову бы никому не пришло, — ошалело выдохнул Пол, а потом, открыв рот, ткнул пальцем в экран. — Да это же начальник департамента по борьбе с коррупцией.

Я потрясенно уставилась на вышедшего из черного хода Тэда Винсэнта, и все части пазла встали на свои места.

Теперь было понятно, под чьим прикрытием так нагло на Юккаре работали преступники.

— Быстро звони Люку и выдвигайся на объект, — приказала я напарнику. — Надо брать их всех, пока есть такая возможность. Откуда это изображение? Где находятся камеры слежения?

— Ривз, это картинка со спутника, — убил меня наповал Пол.

Я потом обязательно скажу отцу спасибо за флайкорт с возможностью подключения бортового компьютера к спутниковой сети наблюдения, а сейчас мне нужно было успеть развернуть операцию и не упустить никого из преступников.

***

Спустя пять минут наш флайкорт стоял на крыше небоскреба, с которого отлично простреливалась территория заднего двора гипермаркета, а мы с Полом, установив на парапет винтовки, наблюдали за происходящим через окуляр оптического прицела.

Ройс и Тим из дежурившей в соседнем квадрате патрульной бригады засели в двух соседних зданиях, поэтому весь периметр контролировался нашими общими силами, а поднявший на ноги весь отдел Люк руководил наземной операцией, незаметно оцепив весь квартал.

— Ривз, слушай меня, — эфир взорвал злобно гавкающий голос Мэйсона, и я поморщилась от желания прочистить ухо. — Работаешь по моей команде. Снимаете охрану и аккуратно держите на прицеле Монти, Нирго, Боуза и Винсента, пока штурмовики не возьмут их в кольцо. И без фокусов. Ты меня слышала? Чтоб волос с их головы не упал. Ривз, я сказал — без фокусов. Ривз, — заорал шеф, вынуждая меня ответить:

— Вас поняла. Без фокусов.

— Смотри у меня, — вякнул Люк и отключился.

— По-моему, он на тебя опять с кем-то поспорил, — улыбнулся Пол.

— Думаешь?

— Слышала, как он произнес твою фамилию? «Ри-ивз… без фокусов.»

— Это точно было «Ри-ивз», а не «Ривз»? — пародируя интонации голоса шефа, уточнила я.

— Мамой клянусь, — хохотнул Пол.

— Точно-точно, — подтвердил в микрофон слушающий нас в эфире Ройс.

— Нет, ну не говнюк? — мне реально стало обидно. — Люк получает в два раза больше, чем я, еще и ставки на меня делает.

— А ты ему банк сбей, Шарлотта, — раздался у меня в наушнике ржач Тима.

Да уж, «сбей»… Одно дело «сбивать», когда Люку это ничем не грозит — и совсем другое доставлять шефу серьезные неприятности. При всех своих недостатках, достоинств у этого человека было гораздо больше. И как бы он на нас ни орал, за любого бойца из нашего отдела Люк Мэйсон перед высоким начальством глотку порвет, но в обиду не даст. Платить ему подлостью за верность может только такой урод, как Кларк.

И все же я смотрела в объектив на напряженно беседующих друг с другом Нирго и Винсента, и ехидный бес, сидящий у меня в голове, елейным голосом подбивал на нечто совершенно непотребное.

В конце концов, могу я повеселиться хотя бы в собственный день рождения, раз уж он у меня есть?

— Тим, Ройс, — уже мысленно увидев полную картину предстоящих действий, позвала я ребят. — Когда Люк даст сигнал, вы снимете пилотов флайеров, Пол выведет из строя автомобиль Блазара, а я отсеку им отступление, заклинив дверь черного хода. Ваши следующие объекты — охранники. Не подпускать к главным целям. Если будут дергаться — гасите. Главных я беру на себя. Стреляем на раз, два, три.

— Ривз, что ты задумала? — весело поинтересовался Пол.

— Увидите.

— Ну хоть намекни, — заныл в наушник Ройс.

— Сегодня в клубе будут танцы, — опустив палец на курок, улыбнулась я.

— Ривз, — чистоту эфира вновь испортил своим истеричным воплем Мэйсон. — Приготовились. Шестерок можно пускать в расход, но без фанатизма, — тут же предупредил он. — Мы начинаем штурм. Давай, крошка.

— Да как скажете, шеф, — хмыкнула я, и тихо произнесла: — Раз.

Четыре одновременных выстрела выбили из игры пилотов флайеров, автомобиль Блазара и заклинили дверь.

— Два.

Не успевшая дернуться «мебель» свалилась замертво там, где стояла, а их беседующие друг с другом боссы даже повернуть головы не успели.

Боже, благослови Боба Брайана за лучшую во Вселенной полуавтоматическую снайперскую винтовку.

— Жги, Ривз, — произнес кто-то в переговорное устройство, снимая мои тормоза с предохранителя.

— Потанцуем, мальчики? — переключаясь на связь с Мэйсоном и глядя в оптический прицел, улыбнулась я. — Пол, Тим, Ройс, держите периметр.

— Ривз, не смей. Придушу, — вопль Люка перешел в сиплый хрип, а потом и вовсе в какой-то хрюкающий вой, пока я, стреляя прицельными очередями бандюкам под ноги, заставляла их внушительные туши энергично прыгать на месте и, кажется, материться так, что слышал их ругань весь прилегающий к гипермаркету квартал.

— Шеф, сколько вы поставили на меня в этот раз? — не отвлекаясь от процесса стрельбы, спросила я в микрофон.

— Пятьсот, — злобно гавкнул внезапно прорезавшимся голосом Люк. — Ривз, паразитка, из-за тебя я потерял пятьсот кредитов.

Гад ползучий. Не мог меньше поставить? Так и разориться недолго.

— Мэйсон, ну что вы так расстраиваетесь. Я вам верну деньги. Зато вы посмотрите, как они пляшут. Да Блазар просто прирожденный танцор.

— По моему, он сачкует, — мрачно выдал шеф, и я добавила огоньку, заставляя солидного дядьку выделывать ногами чудеса акробатики.

— Все. Поигралась? Хватит, — буркнул Мэйсон. — Пора их брать.

— Шеф, а красивый кадр для новостей? — хохотнул Ройс. — Ну, марку же надо держать.

— Только без членовредительства, — тут же заорал Люк.

— Как скажете, шеф, — расплылась в улыбке я, поднимая наводку чуть выше.

Первая пуля, пройдя по касательной сбоку возле того места, что когда-то звалось у Блазара талией, срезала часть его ремня вместе с поясом, и штаны самого крутого гангстера во Вселенной плавно съехали вниз, демонстрируя снимающей на камеру бригаде медийщиков его красные в черный горошек трусы.

Второй жертвой моего развлечения стал Монти, следом за ним свои гламурные боксеры по новостному каналу засветил Боуз, ну, и последней звездой дня стал Винсэнт, обтягивающие белые плавки которого были самыми смешными из всей их честной компании.

Через минуту задний двор гипермаркета заполнился штурмовой группой, и встречать ее обездвиженным бандюгам пришлось со спущенными портками и поднятыми вверх руками. Не знаю, как Мэйсону, а мне кажется, что операция удалась на славу. Уверена, что сегодняшним вечером это будет самый жаркий новостной ролик.

— Ривз, с тебя пятьсот кредитов, — спустил меня с небес на землю шеф.

Вот же скупердяй.

— С получки отдам.

Да нет, мне не жалко. Мне все равно не на кого их тратить, а у Мэйсона жена и двое детей. И он, в отличие от некоторых, прекрасный муж и заботливый семьянин. По крайней мере, я никогда не слышала, чтобы он на свою драгоценную Джулию повышал голос. Да и называет он ее вне всяких обстоятельств исключительно «золотцем». Не знаю, как у кого, а у меня это почему-то всегда вызывает добрую улыбку, а если уж совсем быть честной, то и немножечко зависть.