31. Небелое платье

1 Райсель:

Вот всегда так, как поязвить над твоей неудачей — сбегается сотня человек, а как поздравить с назначенной свадьбой и уже подписанным брачным договором — только восемь. Сегодня утром мама и директор Джессика в присутствии доверенных юристов подписали договор о моём браке. Можно сказать, что я уже женат, просто с отсрочкой.

Что я чувствую? Я счастлив! Это обнимающее ощущение, когда всё удаётся, солнце улыбается в окна, и мечты вот-вот сбудутся!

Настала пора предсвадебных хлопот. Директор Джессика очень галантно доверила выбор всего необходимого моему вкусу, настояв только на одном, — её наряд не должен быть белым.

Я пытался учесть старые ошибки. Я собрал всё, что удалось найти по планете Вебек, и постарался разобраться в её традициях. Всё было сложно. Вебек основали контрабандисты Свободных земель, создали для себя и своих семей защищённый порт. Их культура, религии, обычаи настолько разнились, что единственным словом, которым различные авторы описывали культуру Вебека было — «суп». Всё и вся! Сотня религий, полторы тысячи национальных групп, миллионы вариаций традиций. Какие именно из них исповедует директор Джессика, и почему белый наряд нельзя на свадьбу, мне пока понять не удавалось. Мы немного говорили. Только о свадьбе или её фирме. Там в фирме был напряжённый момент — открытие, и я, конечно, понимал, что все силы и мысли моей невесты сейчас должны быть именно там.

— Райсель, а ну-ка подскажи мне, как художник…

Я оторвался от планшета, быстро подняв глаза на директора Джессику. Мы были в мастерской портнихи, заказывали наряды для церемонии. Моя невеста стояла перед зеркалом с двумя отрезами ткани, приложив их к своей груди. Портниха на чём-то настаивала, но директор Джессика не слушала её, она ждала, когда подойду я. Уже само это заставляло сердце стучать быстрее и замирать от острого ощущения возвращения в мир, где моё мнение важно.

Я подошёл ближе. Директор Джессика повернулась ко мне:

— Что из этого, по-твоему, мне подходит? — Портниха молча показала и ту ткань, что была в руках у неё. Моя невеста, казалось, не обратила на неё внимания, а просто добавила. — Белым мой наряд быть не может, по моим традициям это внесёт в церемонию чуждый ей символизм.

Ткань в руках портнихи подошла бы лучше, но она была почти белой. Ткань в руках директора Джессики была слишком яркой. Я прошёлся взглядом по другим выложенным на столе тканям и поднял красивый отрез, небесно-голубого цвета. Учитывая, что я собирался делать свой костюм в тон тому, что выберет мой будущая жена, мне очень подойдёт этот цвет. Ей, кстати, тоже.

— А как Вы отнесётесь к голубому? Мы можем добавить к нему пару элементов отделки из синего, того что вы держите в руках. Основной тон голубой и два — три элемента синего.

Она улыбнулась, откладывая ткань на стол:

— Да, мне нравится. Пусть будет так.

Портниха тоже отложила ткань и уважительно кивнула мне. Чем был для меня этот короткий диалог? Этот жест? Что я чувствовал в этот момент? Было бы преуменьшением сказать, что меня переполняла гордость. Что я снова чувствовал себя достойным человеком этого мира. Я, казалось, парил в ладони от земли. Всё было намного сильнее! Настолько, что не подбирались слова, разве что краски. Моя душа готова была боготворить эту женщину и превозносить те силы, которые привели её ко мне.

Мы вышли из мастерской портнихи. Мне неуместно хотелось отвлечь её, поймать её внимание, просто бесцельно побыть рядом.

— Вам сейчас нужно спешить?

— Да, у меня сегодня официальное открытие офиса.

— А можно мне поехать с Вами?

Наверное, это было глупо. Я обещал себе больше не ошибаться, сверять каждый шаг с канонами и нормами, чисто и идеально идти по пути ангела. Быть логичным, высококультурным и послушным. Но тут, рядом с ней, моя жизнь уже начинала меняться. Снова разворачивать крылья. И я физически не мог вот прямо сейчас поехать домой, обратно в серость ожидания новой встречи.

Директор Джессика оглядела меня задумчиво:

— Я там буду занята, и мне будет некогда разговаривать.

— Я не буду Вас отвлекать.

2 Джессика:

Просить своего инвестора ещё и сыграть роль моей матери на свадьбе, я отправилась лично. Даниэлла встретила меня в саду, готовясь завтракать.

— Сразу предупрежу, что в этом доме не соблюдают правила нэрми по питанию. Что бы ни советовал твой браслет, моя Алина всё равно будет кормить всех исключительно тем, что ей захотелось приготовить. — При этой фразе лицо её озарилось тёплой улыбкой.

Я огляделась, разыскивая линии трансляций. Их не было. Это было абсолютно домашнее помещение. Мой инвестор заметила моё движение:

— В моём доме новый житель. Поэтому мы переместили все наши трапезы и общение подальше от посторонних глаз.

Послышались голоса, вернее, один голос. Рыжая жена Даниэллы несла поднос с едой, попутно беспрерывно рассказывая что-то чернявому мальчику. Мальчик молчал и, вообще, смотрел на нас всех слегка испуганно.

— Директор Джессика, это Энтони. По моим планам и планам его матери через несколько лет, когда подрастёт, он станет моим мужем. Пока он живёт в моём доме, потому что так безопасней.

Мальчишка хлопнул абсолютно чёрными глазами, и я, наконец, поняла, что мне в нём больше всего кажется неправильным. Даккарский сероватый оттенок кожи! Он даккарец, но, видимо, совсем подросток, потому как почти одного роста со мной, ну, чуть повыше, и совсем худенький какой-то. Имея в голове представление, что обычно даккарец — это такой шкафчик, необъятной высоты и ширины, я не имела никаких шансов опознать расу сразу.

— Дани! Ну, кто так разговаривает с детьми?! — Алина, насупившись, забрала у растерянного мальчишки из рук тарелки и подтолкнула садиться. — Не обращай на неё внимания, малыш. Наша ами просто одичала слегка за последние сорок лет. Ну, никакой романтики! Вывалили всё на ребёнка! Планы у них!

Даниэлла на её ворчание улыбалась. Мальчишка смотрел то на одну из них, то на другую и тоже, кажется, успокаивался. Я старалась не удивляться. «По планам моим и его матери он станет моим мужем?» А я думала тут цивилизованно всё, мужчина хотя бы согласие дать должен. Или он тоже из инопланетников, поэтому? Или у неолетанок опять всё по-другому?

Даниэлла прервала мои мысли:

— Кажется, когда мы виделись последний раз, у тебя были проблемы?

У меня проблемы? Ах, да, я же последний раз приходила по поводу Райселя.

— Собственно, в некотором смысле, я по этому вопросу и пришла. Вы не могли бы исполнить роль моей матери на моей свадьбе с тем мальчиком. Думаю, Вы согласитесь со мной, что Лили не стоит появляться в САП. А никаких других родственников у меня нет…

Во взгляде неолетанки появилось… одобрение и даже какая-то гордость за меня.

— С радостью, Джессика. Почту за честь!

Официальное подписание договора о браке проходило в мэрии без лишних глаз. Я, мой юрист, Райсель, его мать и одна из её сестёр, в качестве юриста с их стороны. Судья городской палаты регистрации брака фиксировала акт. Первая подпись на бумаге была Райселя. За ночь он слегка взял себя в руки, но всё равно, казалось, просто светился от счастья, и, уже не скрываясь, поглядывал на меня с какой-то особенной преданностью. Интересно, что он там себе нафантазировал. Хотя что мог нафантазировать девятнадцатилетний мальчишка, глядя на женщину?! Ладно уж, я сама сегодня проснулась в облаке лёгких эротических сновидений с его участием. Крис утром оборжал меня в переписке, сказав, что не подозревал, что во мне прячется педофилка. Какая педофилка? Парню девятнадцать лет!

Райсель скромненько так, на мгновение, поднял на меня глаза:

— Директор Джессика, сегодняшний день самый счастливый в моей жизни. Спасибо, что подарили мне его.

А взгляд, как на волшебную фею, ну или кто у них тут дарит детям сказочные подарки? Хотя я начинаю привыкать. Это… тонизирует как-то, что ли. Я сама начинаю больше верить в себя.

Мальчик слегка облизал губы, снова на мгновение оторвав глаза от пола. Чёрт, ребёнок! Он сам не понимает, как это выглядит!

Днём мы с ним вместе заехали к портнихе. Единственное, что я собиралась проследить в подготовке этой церемонии, это чтобы меня не одели в белое платье. А то, извините, у меня это как-то уже совсем с настоящей свадьбой ассоциируется.

— Как вы отнесётесь к голубому с синими вставками?

Уступчивый, послушный малейшему намёку. Да, это, наверное, правильно!

— А можно я поеду с Вами в офис?

Так, наверное, ребёнок рвётся быть рядом с родителями. Хотя, если перевернуть пол… та девушка в моём сравнении, скорее всего, вела бы себя именно так, стремилась бы быть ближе к своему кавалеру. Влюбилась бы в него, нафантазировала бы из него эдакого принца с балладами и на белобрысом коне. Во что я лезу?!

В офисе пиарщица сразу утащила меня обсудить изменения в политике нашей рекламной кампании. У Темай вчера из-за некого скандальчика сильно повысился индекс популярности, и ещё несколько дней, пока разберутся, за её трансляциями будет следить очень много народу. Значительно больше, чем обычно. Этим мне и предлагали воспользоваться, начав рекламировать нашу выставку раньше, чем предполагалось.

— А скандал не скажется на нас отрицательно?

— Нет, Ваш партнёр вышла из него идеально.

— Хорошо. Тем более, что проблемы с помещением мы решили, и всё вроде отлично.

Когда я вернулась в приёмную, Райсель старательно помогал моему секретарю расставлять экспонаты из коллекции маман на узкой этажерке у её стойки. Он выглядел довольным и занятым. Улыбался, и эта его улыбка как будто заражала всех вокруг. Женщины упражнялись в красноречии и комплиментах. Ну, и замечательно!

Я ещё проверила бумаги, потом поговорила с таможней, наконец, закончив наш конфликт, потом торжественно поздравила свой коллектив с открытием трансляции в офисе, с улыбкой прочитала ту небольшую речь, что мне написала пиарщица. Мне в ответ высказали свои одобрения и восхищения, тут, видимо, так принято. А потом мой Райсель вдруг ринулся поить весь офис чаем. И это, видимо, тоже было традиционно, потому что его предложение было воспринято, практически, как должное.

3 Маркус:

Всё складывалось удачно. Я облазил дом. Из мужиков, кроме капризной шлюшки Артурчика, нашёл серую-мышь Замиля, и айсберг голубых кровей — Лорайна. Замиль большую часть времени не отсвечивал, мимикрировал под ветошь и тварь бессловесную, но в отсутствие баб тут же превращался в зудящее нечто, пытающееся диктовать мне, что и как делать. С Лорайном было проще, он в любое время банально игнорировал моё существование.

Мы валялись в постели с Темай:

— Привираешь! Ты не мог такого сделать! На этой машине нет стабилизаторов, такой манёвр просто невозможен!

Я приподнял бровь:

— Девочка, я учился пилотировать на Открывателе второй модели, на нём даже фиксатора плоскости нет. Мне не нужны стабилизаторы, я летаю в полностью ручном режиме.

Она подняла на меня бровь, но ничего не ответила. Я подкатился ближе:

— А на каком корабле ты летала?

Она покосилась на меня, о чём-то задумалась, а потом, всё ещё, видимо, сомневаясь, вздохнула:

— На пятой Армарри, лет двадцать назад, три тренировочных полёта. Я спортсменка, а не пилот.

Она отвернулась. Мне показалось это забавным. Гела сильно заморачивалась, что отвратительно готовила. Одна из женщин в охране порта Сома, к которой я захаживал, каждый раз бросалась делать уборку в своей берлоге, комплексуя, что домашним уютом у неё никогда не пахло. Этот мир диктует женщине другие достоинства. Но комплексуют они из-за несоответствия им точно так же глупо.

— Понятно. Если отправимся полетать, чур я за штурвалом.

Она обернулась, с мгновение на лице была мина недоезжания, а потом её сменил смех. Замечательный смех, исцеляющий любые проблемы.