6. Покупка

1 Темай:

Контору по торговле людьми я выбрала одну из самых крупных в столице, с обязательным предоставлением консультанта-неолетанки. В этом случае, если купленный мужчина как-то опозорит меня в первое время, можно будет спихнуть ответственность на контору.

В консультанты я взяла крупную неолетанку, лет ста от роду. По крайней мере, тут можно надеяться на какой-то опыт работы и действительный талант разбираться в людях:

— Дайте угадаю, генерал, вам нужен любовник. Горячий, но не броский. Глубоко принадлежащий Меве, но так, чтобы это не становилось ясно с первого взгляда. Лет двадцать, крепкий, брюнет. Правильно?

Говорят, это часть неолетанской магии: видеть души людей и идеально подбирать любовные пары. Эта читала меня хорошо: двадцать лет, жгучий брюнет, крепкий и сильный, принадлежащий Меве на двести процентов. Роджер! Хотя Роджера нельзя назвать неброским. А значит, она видит и желания моего разума.

— Да, горячий и неброский. Такой, чтобы не стыдно было привести в дом, напичканный камерами трансляции.

— Понимаю. Сейчас подумаем. Кажется, я видела в наших закромах кое-кого, кто должен вам подойти, генерал. — Она вдруг на некоторое время задумалась, пристально глядя на меня, — Да! Идеально подойти! Вам же понравится лёгкая строптивость… Не отвечайте! Лучше давайте, я вам его покажу.

Парень, которого она притащила, был, явно, уже около двадцати пяти, да и брюнетом не был, что-то мышино-серое, и я уже подумывала послать её за другим, когда эта хитрюга стащила со своего товара одежду. Тело у парнишки было действительно очень красивое: хорошие фактурные плечи и спина, плоский животик с аккуратными кубиками пресса, круглая попка, крепкие ноги. Сильный и одновременно гибкий. Инструмент между ног тоже сулил только хорошее. Я задумалась. На мордашку парень был обычным, глаза какого-то невнятно серого цвета, волосы — что-то типа тёмно-русого, да ещё и подстрижены в нечто несуразное, невыразительно короткой длины. Злобность, с которой он на меня зыркал, тоже была посредственной, до даккарской ярости ему было далеко. Но тело! Возможно, в этом есть свой плюс. Неброский! Я же собираюсь привести в дом Деминаля. Открыто ревновать ангел, конечно, не станет, но красивый мальчик при мне, с явно выраженным характером, в любом случае вызовет у него неприятные чувства. А так, абсолютно средненький паренёк, ноль, пока не снимешь одежду.

— Как его зовут?

— Марки. Вообще, Маркус, но, по-моему, звучит грубо. — Неолетанка улыбалась как-то совсем похабно.

Маркус? Посредственное имя для посредственного парня.

— Сколько ему лет?

— Двадцать четыре реальных, не омолаживался.

Конечно, в мои фантазии о страстном любовнике он вписывался не очень, но нужно быть разумной. Купленный мной мужчина ни в коем случае не должен походить на Роджера, Сенатор не простит такого сходства. А этот Маркус был как раз совсем не похож.

Я повернулась к самому парню. Нет, всё-таки фигура у него отпад! Я погладила его по щеке, он рыкнул. Да и обломать вот эту лёгкую дерзость, направить в правильное русло, тоже будет весело. Должна же я на ком-то снимать стресс!

— Хорошо, я беру его, готовь документы.

Парень отвернулся одеваться. Вид сзади также будоражил фантазию. А может, сенатор и права: полностью моих желаний этот мальчик, конечно, не покроет, но разрядку даст, а это спасёт от многих ошибок.

О том, что парень собирается на меня напасть, я поняла, ещё когда подписывала документы о заключении брака. Поэтому в такси посадила его напротив себя, большую часть дороги вела впереди себя, в дом зашла с чёрного входа и, наоборот, войдя в предназначенную ему комнату, нарочно повернулась спиной, предоставляя возможность для нападения. Даже смешно, какой он предсказуемый! А мне понадобилось три минуты, чтобы скрутить его и связать в особо неудобном положении: носом в подушку, руки за головой со свободной петлёй верёвки на шее, и ноги стянуты между собой в коленях и щиколотках с петлёй на спинку кровати.

Я присела в кресло рядом с кроватью:

— За это нападение ты получишь десять ударов плетью после того, как мы поговорим.

Не знаю, где там неолетанка-консультант рассмотрела в нём ум, сейчас он пытался выбраться из пут и громко ругался:

— С-сука, чёрт!

Хотя, по-своему, это заводило, так что, может, она просто усмотрела в этом эротизм. Неолетанки — те ещё извращенки, секс для них искусство, в котором они не чураются никаких красок. Хотя… меня это тоже слегка заводило.

— Хочешь поругаться? Я могу оставить тебя на пару часов связанным — ругайся. У этой комнаты активная звукоизоляция, хоть до хрипа ори, за дверью ничего не слышно.

Парень всё-таки заткнулся. Я удовлетворённо кивнула:

— Меня зовут Темай. Это мой дом. Эта комната отныне принадлежит тебе. С этого дня ты мой муж.

Парень усмехнулся:

— Ты хотела сказать «раб»!

— Муж! В САП нет рабства! Ты — мой муж, и это налагает на тебя и меня некоторые обязательства. В твои обязанности входит приличное поведение и секс. Со вторым ты, думаю, знаком хорошо, а вот первому придётся учиться. В мои обязанности входит обеспечивать тебя всем необходимым для жизни и не давать влипать в неприятности.

2 Маркус:

Я сам не понял, как эта белобрысая меня скрутила. Силы в ней оказалось как в хойловских борцах. Смотришь на них — вроде мелкие, а возьмёшься драться — укатают в две минуты, не запыхавшись. Где это всё в них прячется, непонятно!

Я лежал на кровати, стянутый по рукам и ногам, явно, заранее приготовленной для этого действа верёвкой, так хитро, что даже повернуться не мог.

— Хочешь поорать — ори. Тут хорошая звукоизоляция, за дверью ничего не слышно.

Чёрт! А она может садисткой какой-нибудь оказаться.

— Меня зовут Темай. С этого дня ты мой муж.

Ага, как же:

— Ты хотела сказать «раб»!

— Я сказала то, что хотела: муж. В САП нет рабства! Любой мужчина, принадлежащий женщине, принадлежит ей или как младший родственник — сын, или как муж. Секс с младшим родственником недопустим, поэтому ты — мой муж. И в мои обязанности входит обеспечивать тебя всем необходимым и не давать влипать в неприятности.

Вот сука!

— Обеспечивать? Лайнер, типа «Бетали», входит в необходимое? Давно мечтал!

Она хмыкнула:

— Тебе нельзя за руль. Ты импульсивен и будешь представлять опасность на дороге. А так, можно подумать.

Ржёт надо мной! Нет, вообще, она, конечно, не уродина. Очень даже приличная баба. Силы только в ней многовато, это усложняет дело.

— Хорошо дерёшься.

Она кивнула:

— Я широко известный мастер рукопашного боя.

Чёрт! Вот попал!

— Предупреждать надо! — бабёнка приподняла бровь, разглядывая меня.

Я поморщился. Как же с ней разговаривать? Наверное, как с бабой. Тётки в годах, они на молодых мужиков падкие. Она, конечно, по возрасту — фиг поймёшь, недаром лупоглазка предупредила, что они тут все омолаживаются. Вот эта легко может оказаться старухой лет семидесяти, а на вид — так ненамного старше меня.

Я изобразил улыбку:

— Может, развяжешь?

Она кивнула:

— Конечно, сейчас выпорю и развяжу.

Чёрт! Стерва! Я с усиленным рвением принялся вырываться из пут.

Она встала:

— Если к тому времени, когда я вернусь, ты не успокоишься, плетей будет больше.

Ага, успокоишься тут! Чёрт, где у этой верёвки узел?! Тварь, размотаюсь — никакой рукопашный бой тебе не поможет!

Момент, когда белобрысая вернулась, я пропустил.

— Маркус, я предупреждала. Теперь плетей будет пятнадцать, — и в следующий момент резко схватила меня за волосы, выгибая в дугу. — Успокойся. Мне обещали, что у тебя присутствуют мозги, вот и напряги их, а не ягодицы.

Шорты эти многострадальные она с меня просто срезала:

— Гадость-то какая на тебе надета! — Потом, довольная, похлопала меня по заднице. — Зато попка просто загляденье. Замри.

И дальше абсолютно молча, не обращая внимания на мои крики и мат, отсчитала по этой самой заднице пятнадцать ударов плёткой. Потом рывком за волосы развернула меня к себе:

— Я даю тебе время подумать и переварить всё услышанное. Отдыхай. Я приду завтра и, надеюсь, к тому времени ты будешь рад меня видеть.

Для полноты ощущений перед уходом она нацепила на меня ошейник с верёвкой, тянущейся к стене, зато руки развязала и молча удалилась. Так сказать, лежу, обтекаю.