Только началась зима, а мы уже ждем оттепель

Брак Валерии и Юна к концу 2001 года дал трещину, хотя до этого почти четыре года они жили в душа в душу и даже почти не ссорились.

Валерия искренне считала, что ей неслыханно повезло с мужем, и особенно в том, что он китаец. Ведь мужчины Поднебесной совершенно другие: они готовят, помогают с домашними делами, своих любимых женщин не напрягают, а уж сколько заботы они проявляют! Юн постоянно спрашивал любимую, не замерзла ли она, не голодна ли, чем обеспокоена. Он дарил ей цветы, подарки, постоянно делал комплименты и говорил, что она невероятная красавица. Но с сестрой Юна у Валерии отношения не сложились: она не могла найти с ней общий язык, впрочем, как и с другими женщинами-китаянками. Они ей казались меркантильными, интересовались только деньгами и положением в обществе, в них не было души, да и культурой не отличались: могли плюнуть на улице, очень громко разговаривать и даже кричать. Мать Юна поначалу относилась к Валерии доброжелательно, но через пару лет уже стала допытывать сына про наследников, а тот в свою очередь давил на Леру:

— Мы должны оба сходить к врачу и провериться, почему у нас нет детей.

— У меня все в порядке. Просто Бог не дает, наверное, потому что видит, что мы не готовы, — отвечала ему Лера.

— Я готов! И я хочу ребенка!

Валерия все же пошла к врачу. Только сделала она это тайком от мужа, прихватив с собой Снежану.

По дороге она рассказала ей страшную тайну, которую уже много лет держала в себе.

После того как ее первый мужчина погиб, прошел месяц, и Валерия узнала, что беременна.

— У меня даже в уме не было варианта оставить ребенка. Я ненавидела этого мужчину и становиться матерью тоже не входило в мои планы. Я сделала аборт. К сожалению, врач мне попался неопытный и не спросил про мой резус-фактор. Да я его тогда и сама не знала, он должен был сам об этом побеспокоиться. В общем, все прошло неважно. Не прям катастрофически плохо, но мне сразу сказали, что возможен риск неприятных осложнений.

— Каких? Что ты больше не сможешь иметь детей?

— Нет, они говорили, что у меня могут быть выкидыши при последующих беременностях, сложное вынашивание ребенка или нарушение развития. Про бесплодие ничего не говорили. Да и сейчас врач посмотрел и сказал, что не видит видимых нарушений. Не думаю, что анализы что-то покажут, но про резус-фактор наверняка скажут. Посмотрим…

— Ты-то сама хочешь малыша?

— Да.

И, возможно, Лера бы и продолжала тянуть и уговаривать мужа набраться терпения в этом вопросе, если бы не узнала, что у него есть любовница — молодая симпатичная китаянка.

Юн и не собирался отрицать, признался и только смог пообещать, что прервет с ней все отношения, если этого потребует Валерия.

— Я не понимаю этого! — рыдала Лера в комнате подруги. — Наверное, у них менталитет такой, мол, хочешь, у меня будет любовница, если не хочешь — не будет. Ужас! Нет, Снежок, я так не могу. Возвращаемся в Москву?

К тому времени Снежане не хотелось этого. Она всем сердцем полюбила Китай. Она выучила китайский, у нее была прекрасная, очень интересная работа, где она общалась с посетителями, ее дочь была любима множеством людей из семьи Юна и чувствовала себя прекрасно. Но, конечно же, она не смогла отказать лучшей подруге. Да и что ей тут было делать, если бы Лера уехала? Нет, подруга была самым близким ей человеком, и она без обсуждений ее поддержала.

Они сидели на диване и строили дальнейшие планы. Лера уже успокоилась и смирилась со своим положением, и даже казалось, что рада, что все так произошло.

— Нас разведут очень быстро, потому что мы оба согласны. Вот если бы кто-то из нас был против, тогда бы это решалось через народный суд.

— Скажи спасибо, что мы живем не в средневековом Китае, — сказала Снежана.

— А что там было?

У Снежаны к любому делу был системный подход. И к изучению китайского языка она тоже подошла основательно и не только корпела над заучиванием иероглифов, но интересовалась историей этой страны.

— Там было семь утвержденных законом причин, по которым муж мог потребовать развод, и одной из них было бесплодие. Правда, пока женщине не исполнялось пятидесяти лет, прогнать ее нельзя было, муж должен был продолжать попытки, но зато он мог завести себе официальную наложницу и иметь от нее детей.

— Вот откуда корни растут! — воскликнула Валерия.

— Да, у этих женщин были почти все права, и они жили с мужчиной как вторые жены.

— А еще какие причины для развода были?

— Неверность жены, ее плохое обращение с родителями мужа, ревность, болтливость, воровство и неизлечимая болезнь. Причем, если женщина изменила, то это не просто разрешалось, а требовалось. Даже если муж был готов простить, его родственники были против и требовали развода. Еще одной причиной было бегство женщины к родителям. А вот если она убегала к другому мужчине, то ее карали смертной казнью.

— Какое свинство! Я так и знала, что в этом Китае не все так просто.

— Ты, видать, не знаешь, как издевались над женщинами раньше! — вздохнула Снежана. — С десятого по двадцатый век в стране существовал варварский обычай бинтования ног у девочек. Возник он в аристократической среде, но потом его подхватили представительницы низших классов. Девочкам, начиная с пяти лет, накладывали на ступни тугие повязки, подминавшие все пальцы, кроме большого, внутрь ступни.

Снежана подняла правую ногу, показала подруге, что делали с китайскими девушками на протяжении почти десяти веков, и продолжила:

— На ноги надевали крохотную обувь, которую нельзя было снимать даже на ночь. Представь себе так ходить, а?

— И долго? — поинтересовалась Лера. — Нет, я слышала, что такое делали раньше, но я думала, что это было много-много лет назад.

— Бинтовали несколько лет, пока стопа не принимала нужную форму и размер и в результате она должна была не превышать… — Снежана задумалась, почесав затылок, — по-моему, десяти-двенадцати сантиметров. Но главный эффект этого бинтования в том, что женщина становилась беспомощной, а это придавало особое очарование в глазах мужчин.

— Не, ну не дебилы они? — вздохнула Валерия.

— Зато женщины никуда не сбегали. И к другим мужикам не уходили. С такими-то ногами куда пойдешь?

— Зато мужики отрывались по полной. Пришли, увидели беспомощную дуру с двенадцатисантиметровой стопой и опа, в постельку к ней!

— Нет, там было несколько приятных статей для жен, — хихикнула Снежана.

— Какие?

— Муж не мог просто так разойтись с женой без каких-либо причин, а если все равно рисковал, то ему давали пару лет каторги. Но если вдруг повод для развода находился, то все равно не мог, если жена носила траур по умершим родственникам, если была сиротой и ей некуда было идти, и — мой любимый — если муж разбогател уже после того, как жена вошла в его дом.

— Я считаю, правильно.

— Ты мне лучше скажи, ты его разлюбила, да? — Снежана имела в виду Юна.

— Не знаю. Но я ужасно хочу в Москву. В наше Тушино. На наш девятый этаж.

Снежана нахмурилась, и подруга это заметила и спросила:

— Что не так?

— Я ненавижу мою квартиру. Я готова была уехать куда угодно, только не находиться там, — призналась девушка.

— Не переживай, решим мы с тобой и этот вопрос. А не хочешь жить там — переедешь ко мне в квартиру. Договорились?

— А чем мы будем зарабатывать на жизнь? Опять Лужа?

— Говорят, она совсем загнулась. Я вот что предлагаю…

Лера поговорила с Ли и договорилась о поставке его запчастей в Москву. У Ли уже был один небольшой магазинчик, который не приносил хорошего дохода из-за плохой организации, и они решили, что он перейдет под руководство Снежаны. Она знала абсолютно все в этом бизнесе и легко справлялась как с технической стороной, так и с управленческой.

Родная Москва встретила их снегопадом, но на душе было легко и тепло. Валерии казалось, что она проснулась от какого-то навязчивого и продолжительного сна. Она была полна сил и желания двигаться дальше.

— Я закрыла ту дверь и сейчас войду в новую жизнь! — утверждала она и свято верила в это.

Снежана же была рада быть в родной стране и планировала получить образование. Но пока ее ждала реконструкция старого магазина, его расширение и новые возможности для основания собственного бизнеса. Еще в Пекине она почувствовала, что сможет сделать то, что в Китае не посмела: не ее страна, чужой язык и менталитет. Тут все было свое, родное.

Снежана переехала жить в квартиру лучшей подруги, а свою решила продать. Этим занялась Валерия и почти сразу загорелась идеей стать риелтором. Уж очень складно у нее получалось, да и нравилась эта тема.

Валерия сразу поняла, что в квартире подруги нужно будет сделать ремонт, чтобы она продалась быстро и за хорошие деньги. После основной работы девушки направлялись в квартиру Снежаны, клеили белые обои и белили потолки. Всю мебель они вынесли на свалку, оставив голые светлые стены. Кухню заказали простенькую, но модную, в ванной установили новую сантехнику. Даже плиткой не отделывали — просто покрасили стены в два цвета и стали искать покупателей.

Настроение у девушек было бодрое, им нравилась их новая жизнь в Москве.

Ничего не понимала только Сашенька. В Китае у нее было все: любящие родственники Юна: бабушка с дедушкой, тети, дяди, детский садик, в который она с удовольствием пошла, когда ей исполнилось три года. Садик, хоть и был государственным, но Снежана за него платила, и немалую сумму. Любящие родственники — это хорошо, но с ребенком нужно было заниматься, да и сами «родственники» подтолкнули юную маму на это.

Сашеньке больше нравился садик в Китае. И хоть Снежана отдала дочь в частный детский сад, где с ребенком обращались хорошо, все равно девочка сразу почувствовала большую разницу.

В Поднебесной дети были постоянно загружены учебой, кружками, проведением всяческих опытов. Маленькой Сашеньке это очень нравилось, как и коллективная зарядка по утрам с поднятием национального флага. Снежана попробовала поискать китайский садик в России, чтобы дочка не потеряла язык, но почти сразу отбросила эту идею, так как ничего не нашла.