Слезы и ветер хорошо подходят друг другу

В комнате было темно. Снежана открыла глаза и не могла понять — это поздний вечер, ночь или раннее утро. Пахло одиночеством. Страшным, колючим, от которого хочется выть и биться головой о стену. Не тем прекрасным уединением, о котором она иногда мечтала, а сиротливостью, потерянностью. Снежана постоянно думала о том, что дочь вырастет и уйдет, а она останется одна. Только никогда не представляла себе, что это случится так ужасно и так быстро. Нет, она еще не готова остаться одна. Она еще не научилась жить для себя. Но сейчас ей придется…

В дверь позвонили. Снежана села на кровать и включила прикроватный ночник. Часы на комоде показывали десять. Так поздно могла прийти только Лера, только странно, что она еще не оборвала телефон.

Снежана осмотрелась в поисках его, но не нашла.

В дверь продолжали звонить и уже даже пару раз пнули ногой.

Точно Лера.

Снежана поспешила открыть и ожидала, что подруга выльет на нее сейчас кучу вопросов, но Валерия спокойно зашла, грубо скинула туфли и направилась к шкафу с посудой.

Достав оттуда два бокала, она вытащила из сумки бутылку вина, быстро справилась с пробкой и разлила по бокалам.

— Давай, за тебя! — и протянула один Снежане.

— Ты уже в курсе, я так понимаю? — тихо спросила подруга.

— Да. Мне позвонила Сашка и все в слезах рассказала. Когда я попыталась ей объяснить хоть что-то, она приняла меня за твою соучастницу, сказала, что так и знала, что я за тебя, попросила вычеркнуть из жизни и бросила трубку.

Валерия ковырнула вилкой остывшую индейку и спросила:

— Как давно она бегала?

— В обед приготовила. Никто даже не притронулся, — разочарованно пробурчала Снежана.

— Разогревай!

На сытый желудок думалось немного легче. Жизнь уже не казалась такой ужасной, и подруги принялись искать выход из сложившихся обстоятельств.

— Я считаю, что ничего плохого в том, что Саша поживет с отцом, нет. У Альбертика денег нет, посмотрим, как он выкрутится. Она на своей машине поехала?

Снежана пожала плечами, встала и подошла к окну.

— Нет. «Мерс» на парковке.

— А ключи, скорее всего, дома. Интересненько…

— Тоже мне проблема. От квартиры она наверняка взяла и, когда я завтра буду на работе, она соберет вещи и уедет на машине.

— Может, замки сменить? — хихикнула Лера и, увидев реакцию Снежаны, добавила: — Шучу.

— Что мне делать, Лер?

— Снежок, скажи честно, ты себя считаешь виноватой?

— Есть немного, — призналась Снежана.

Брови Валерии взметнулись вверх:

— Это в чем же?

— Что допустила Вадима так близко, приняла от него цветы…

Валерия ударила кулаком по столу:

— Прекратить говорить ерунду! — громко приказала она. — Что за бред? Ты виновата в том, что понравилась ему и он подарил тебе цветы? Ты вообще здорова?

Снежана вздохнула:

— Как там в пословице говорится: «Пока самка не захочет, кобель не вскочит».

— Гадость это, а не пословица. Я давно хотела тебе сказать… да и себе тоже… — Валерия замотала головой. — Неправильно все у нас. Мы с тобой — женщины-лошади и если не остановимся и не изменимся, то всю жизнь, до самой глубокой старости, надеюсь, она у нас будет, проведем в поле. Там и будем пахать. Сашка твоя уже выросла и все равно бы упорхнула из гнезда. Возможно, не таким способом, но это рано или поздно случилось бы. Я боялась, что вся твоя жизнь так и пройдет тенью с Альбертиком. Но, слава богу, тебя вроде отпустило.

Валерия посмотрела на подругу, которая, виновато склонив голову, слушала ее.

— Отпустило же? — грозно спросила Лера.

Снежана махнула рукой:

— Это все уже в прошлом!

— Вот и отлично. И я тогда скажу своему Генке «до свидания».

— Зачем? — удивилась Снежана.

— Затем, чтобы идти дальше. Пока мы в старых отношениях, у нас не будет новых. Мы начнем с тобой учиться жить для себя.

— Станем лЕдями? — хихикнула Снежана.

— Главное, чтобы не ледЯми, — засмеялась Валерия и разлила остатки вина по бокалам. — Я столько книг в последнее время прочитала про это! Очень надеюсь, что у нас получится.

— Я тоже читала, — призналась Снежана, — там все просто. Нужно делать то, что хочешь. Звучит эгоистично, но на самом деле надо просто не отказывать себе жить.

— Правильно! — Валерия осушила бокал, посмотрела на него со всех сторон и попросила подругу: — Ставь чайник. Хочу чай с вишневым вареньем!

Подруги проговорили до самого утра: строили планы, избавлялись от негативных убеждений, даже медитировали на новую счастливую жизнь.

Утром, проспав, быстро собрались и поехали на работу.

После вчерашних разговоров с подругой Снежане было намного лучше, она поняла главное: что жизнь действительно продолжается, и ссоры случаются в каждой семье. Все обязательно наладится…

В офисе Снежана чувствовала себя неважно, постоянно смотрела на дверь и прислушивалась к шагам.

Даже самой себе не хотела признаваться, что из всех, кто бы мог к ней прийти на работу, она бы хотела видеть Вадима.

Понимала, что все это неправильно, но ничего с собой поделать не могла — очень хотела его еще раз увидеть.

Но он не появился — ни в этот день, ни неделю спустя.

— Спугнула я его, — тихо жаловалась в трубку Снежана подруге.

— Если он такой пуганый, то пусть пугается в другом месте. Валерия была более безапелляционна.

Саша же уже неделю проживала в квартире Альберта.

За это время она поняла, что ее жизнь рядом с мамой, которая о ней всю жизнь беспокоилась и выполняла любые капризы, была раем на земле. И она уже была почти готова вернуться домой и даже попросить прощения. Даже если Вадим и переключился на ее мать, то в чем Снежана-то виновата?

Каждую ночь, засыпая в чужой постели на старом скрипучем диване она вспоминала свою ортопедическую кровать, чистое белое постельное белье и мечтала, чтобы все поскорей разрешилось. В планах у нее было сходить к Валерии, расспросить про обстановку и настроение мамы. В трехкомнатной квартире отца было тесно. В одной спальне жил он со своей женой Альбиной, в другой — две их дочки, а Сашу положили в зале на диване.

Сводные сестры с ней неохотно общались и почти все время проводили в своей комнате, с Альбиной Николаевной отношения были неважные еще с того времени, когда лет пять назад их познакомил Альберт. Его супруга, если ей что-то не нравилось, не умела промолчать, а всегда высказывала свое мнение, даже когда ее об этом не просили. В их первую встречу она посоветовала Саше подстричь волосы, так как ей показалось, что они у нее неживые.

Сейчас она тоже пыталась «помочь советом»: в какое время вставать и ложиться спать, где учиться и где потом работать.

Саша сразу заметила, что семьи как таковой там не было. Каждый за себя. Даже готовили все сами: захотел кушать — пошел на кухню и сделал бутерброд. Не было никаких совместных ужинов, а завтрак вообще выглядел ужасно: Альбина ставила на стол горячий чайник, булку хлеба, пачку масла и кусок сыра.

Когда Альберт просил кого-то из дочек порезать сыр, одна из них всегда возмущалась:

— А почему опять я?

Эта неделя было невероятно трудной для Александры. Как только она ушла из дома, она решила, что автомобиль, купленный матерью, не ее, и в институт ездила на метро. Альберт старался ей угодить и сразу выдал деньги на проезд и питание, но они закончились через два дня. Саша пыталась хоть как-то забыться, но у лучшей подруги Даши неприятности тоже не заканчивались. Хорошо хоть Саша смогла одолжить у нее десять тысяч на нормальное питание и такси. Времени на размышление у нее было в избытке, и она даже пришла к выводу, что не так уж этот Вадим ей нужен. Сейчас у нее были проблемы поважней — помириться с мамой и вернуться в обычный уютный дом и образ жизни.

Вадим пришел к Снежане в офис через десять дней, когда она уже смирилась с тем, что больше не увидит его.

В руках у него был букет гиацинтов, нежно-фиолетового цвета.

Она пыталась сдержала свою радость, но все же покраснела от его проникновенного взгляда. Это был пристальный, но невероятно пронзительный взгляд, полный любви и нежности. На Снежану так никто никогда не смотрел. Ни Альберт, ни Кирилл Александрович, ни другие ухажеры. Это был настоящий любящий взгляд, такой спутать ни с чем нельзя.

— Привет, — он протянул ей цветы, и она заметила, что его руки дрожат.

Снежана взяла букет, втянула носом дурманящий запах и улыбнулась.

Он обрадовался, как мальчишка, и спросил:

— Как ты?

— Не очень. Саша узнала, что ты был у меня и подарил цветы, и… — она нахмурилась, подбирая слова, — и ушла из дома.

Вадим вздохнул и виновато опустил голову:

— Да. Я неправильно все сделал… До меня только потом дошло, что надо было сделать все по-другому.

Он присел на стул напротив Снежаны и потер виски:

— Мне следовало встретиться с ней и все самому ей объяснить. А я…

Он резко встал.

— Все же думаю, что я должен сделать это! Пусть поздно, но я все попробую ей объяснить. Ты знаешь, где она сейчас?

— Знаю, — кивнула Снежана, — только тебе туда точно идти не надо. Она у своего отца. Это тот… который приходил сюда и видел тебя.

Снежана отвела взгляд и опять уткнулась носом в цветы, затем встала, положила букет на стол и взяла с полки вазу.

— Я помогу! — Вадим схватил стеклянный сосуд и выбежал из кабинета. Через пару минут он вернулся с наполненной водой вазой и помог Снежане поставить туда букет.

Нечаянно дотронувшись до ее руки, он сжал кончики пальцев и предложил:

— Пойдем пообедаем?

Она улыбнулась:

— Опять борщ предлагаешь?

— Нет. Уху! У гостиницы «Украина» есть отличный ресторан, где готовят потрясающую уху.

Снежана сама не ожидала, что так быстро согласится. Садясь к нему в машину, чувствуя запах его одеколона вперемежку с запахом его тела, она ощущала невероятное желание прижаться к нему и втянуть этот густой возбуждающий аромат мужчины, которого она хотела до одури.

Со своим внутренним голосом, который предлагал ей одуматься, она очень быстро договорилась. «Даже если я буду об этом жалеть, я хочу вновь испытать то счастье быть с человеком, от которого едет крыша!», — сказала она сама себя и полностью расслабилась. Что будет, то будет.

Вадим сразу почувствовал «зеленый свет», но не спешил, боялся спугнуть.

В ресторане они сидели очень близко, он целовал кончики ее пальцев, тыльную сторону ладони, они даже о чем-то говорили, но, если спросить их, о чем, они бы не ответили.

Блеск его гипнотических глаз и такая же первобытная искренность эмоций отражалась в точно таком же, ищущем взаимности взгляде. Их жажда обладать друг другом нарастала синхронно.

После ресторана он повез ее к себе в квартиру, и по дороге они и словом не обмолвились, только крепко держались за руки.

Целоваться начали еще в лифте: суматошно, тыкаясь носами, вдыхая, знакомясь и наслаждаясь запахами друг друга. Его пальцы пробежали по ее спине, опустились на бедра и прижали — крепко-крепко, заставляя от возбуждения прижаться еще сильней.

Когда они зашли в квартиру, он пропустил ее вперед и, закрыв дверь, не удержался от соблазна обнять сзади ее хрупкие плечи и притянуть к себе. Снежана откинула голову, и ее белоснежные шелковые пряди коснулись его лица. Он нежно коснулся губами ее шеи и по ее коже пробежали мурашки.

Вадим крепче прижал ее к себе, и Снежана поняла, что до спальни они не дойдут: она отбросила волосы вперед, оголяя тонкую шею и позволяя ему расстегнуть змейку на платье. Одежда упала на пол, оставив ее в нижнем белье персикового цвета, а Снежана уперлась руками на стену, позволяя Вадиму взять ее здесь и сейчас. Нарастающее желание разрывало обоих, и они не могли больше сдерживаться. Он спустил ее трусики и вошел одним резким толчком. Ее горячее тело напряглось и выгнулось, он погладил ее ягодицы, а потом его рука медленно скользнула вниз. Притянув ее к себе, он скользил между складочек. Снежана чувствовала каждое его движение, разгоряченная, она не стеснялась в стонах, как вдруг тихонько вскрикнула и замерла. Вадим подхватил ее, отнес в кровать и уложил на спину, лаская и оставляя влажные следы от поцелуев по всему телу.

Это был не просто секс, это был вихрь удовольствия, наивысший пик наслаждения, от которого накатывало осознание, что они уже одно целое. Их обоих трясло как в лихорадке от сумасшедшего, накатывающего волной удовольствия.

Чувство удовлетворения и покоя постепенно проникало в их влюбленные сердца. Они лежали на боку лицом друг к другу, близко-близко, тыкаясь носами и целуясь.

Оба не заметили, как уснули.

Первой проснулась Снежана. Разглядывая лепнину на потолке, она вдруг представила, что в этой же кровати, ровно две недели назад лежала ее дочь. Наверняка Саше тоже было так же хорошо, как и ей.

Слезы потекли по ее щекам. Что же она натворила? Она же предала свою дочь! После этого Саша никогда ее не простит.

Снежана осторожно села на кровати и посмотрела на Вадима.

Замутненное сознание нарисовало картины жуткого одиночества в пустой холодной квартире до конца своих дней. Он ведь бросит ее так же, как бросил ее дочь. И она останется одна.

Снежана давно знала, что в жизни не бывает случайных людей. Не зря ведь Конфуций сказал, что все случайности не случайны.

Каждый человек, повстречавшийся на нашем пути, это подарок судьбы. И не важно, что он принесет с собой: радость, счастье, боль, испытание или наказание. В любом случае это урок, который надо усвоить, чтобы познать жизнь.

На самом деле Вадим уже сделал для нее очень много: он подтолкнул ее к расширению бизнеса, он помог поверить, что она достойна большего, и, самое главное — он разорвал ту порочную связь с Альбертом, от которой она не могла избавиться так много лет.

Снежана решила смиренно принять тот урок, который в очередной раз преподнесла ей жизнь. Все, что ни делается, — к лучшему, так ведь говорят? У Снежаны было спорное мнение на этот счет, но вот смирения всегда было в избытке.

Она вытерла слезы и посмотрела на Вадима.

Он лежал на спине, закинув одну руку за голову. Его невероятно рельефное тело поражало своим совершенством: широкие плечи, упругие узлы мышц на руках, кубики на животе и волос на груди ровно столько, чтобы выглядеть сексуально и не быть похожим на гориллу. Снежане даже стыдно стало, что она так редко занимается спортом, из всего разнообразия предпочитает только бег и никогда не была в спортзале.

Она разочарованно вздохнула, пообещала себе обязательно записаться в спортклуб и аккуратно легла на кровать, но Вадим почувствовал ее шевеление и открыл глаза.

— Я, наверное, поеду домой, — шепотом предложила она.

Он вскочил и сел, протирая кулаками глаза:

— Куда? Зачем?

— Поздно уже… меня, наверное, Лера ищет с полицией и пожарными, — Снежана мягко улыбнулась.

— Кто такая Лера?

— Моя лучшая подруга.

— Позвони ей и скажи, что с тобой все хорошо, чтобы не беспокоилась. Я тебя никуда не пущу. Ни сегодня, ни завтра, никогда, — он притянул ее к себе и навалился сверху.

— Вадь… — только успела она сказать, как он накрыл ее губы своими.

В эту ночь Снежана познала, что такое настоящий секс и как может быть нежен партнер. С Альбертом ей никогда не было так хорошо, как с Вадимом. И нет, дело было даже не в сексе. Он кормил ее с ложечки йогуртом, отправлял в рот спелую клубнику, жадно слизывая с губ сладкий сок, читал стихи.

— Знаешь такое стихотворение? «Вьюга злится, вьюга плачет, кони чуткие храпят…»

— «Вот уж он далече скачет, лишь глаза во мгле горят», — продолжила Снежана и спросила: — Интересно, эта одна вьюга или две?

Вадим не понял вопроса, и Снежана попробовала разъяснить:

— Одна вьюга злится, а другая плачет? Или все одной досталось?

— Ну и вопросы у тебя, — усмехнулся Вадим, но, чуть подумав, добавил: — Это две разные вьюги. Одна злится — это ты. А другая плачет — это точно не ты. Я хочу, чтобы ты всегда смеялась.

— Злилась и смеялась? — хихикнула Снежана.

— Злиться я тебя тоже отучу, — он обнял ее и предложил: — Давай спать. Уже четыре утра.

— Расскажи мне еще стихотворение. Мне никто никогда не читал стихов, — попросила Снежана.

— Ладно, — согласился Вадим и спросил: — Опять про вьюгу?

— Ага, — Снежана удобней расположилась на его плече и закрыла глаза.

— «Зимний вечер, злится вьюга, стынут руки, мерзнет нос», — Вадим чуть приподнялся и поцеловал Снежану в нос. — «Все спешат, все бегут от мороза в уют. Только два чудака бредут… В этот вечер мне не надо ни театра, ни эстрады… Мне нужны лишь одни только губы твои, чтобы их целовать в ночи».

Они проболтали всю ночь, отвлекаясь на секс, стихи и даже танцы. Вадим рассказал, что когда его мать еще была жива, она видела в нем танцора, потому что он был очень похож на ее покойного брата, который был знаменитым на всю область танцором. И чтобы не расстраивать маму, ведь она четыре года боролась с онкологией, Вадим пошел в танцевальную школу и даже научился исполнять фокстрот, танго и другие популярные танцы.

Обмотавшись полотенцем, он надел ковбойскую шляпу и исполнил для Снежаны румбу, признавшись, что не танцевал с десяти лет.

Это было так пронзительно и нежно, что Снежана не удержалась, вскочила и прижалась к его груди.

В эту ночь он подарил ей настоящую сказку — те отношения, о которых она могла только мечтать. И, засыпая на его плече, она чувствовала себя защищенной и счастливой, как будто нет никаких проблем и их совместное будущее не висит на волоске…