Надышаться можно только ветром

Лера вошла в квартиру подруги, разулась, переместилась в гостиную и присела на кожаный диван.

— Саша в универе?

Снежана кивнула и рассказала последние новости: про предложение руки и сердца и находку Альберта, протянув ей справку о судимости Вадима.

Валерия долго водила глазами по печатным буквам, молчала, но потом все же спросила:

— Ты что чувствуешь к нему?

Снежана пожала плечами:

— Мне ужасно трудно анализировать происходящее.

— Не нужно его анализировать. Скажи мне, что ты чувствуешь к нему?

— Ты разозлишься… — предположила Снежана.

— Понятно. Любишь.

Снежана промолчала.

— Вот что я тебе скажу, Снежок. Тебе надо с ним обязательно поговорить. Это раз. Два — это то, что он не повел себя как мудак с тобой. Он переспал и на следующий день сделал предложение. Это говорит о том, что у него к тебе есть чувства и они немалые, раз он до тридцати шести лет не был женат.

— Из них десять он отсидел, — тихо напомнила ей Снежана.

— Может, ты не в курсе, но и в тюрьме люди выходят замуж и женятся. И даже очень активненько. Было бы желание и был бы рядом достойный человек. У него, значит, не было. А вот получить вышку в РУДН желание было! И китайский выучить тоже. Я, конечно, не уверена в этом и вообще никогда его не видела, но думаю, что вышку он получил в тюрьме. Это что значит? А то, что у мужика есть яйца. И бизнес он потом раскрутил, и хата, и тачка у него тоже имеются. Не то что у твоего Альбертика. Да, с Сашкой все получилось нехорошо. Но, с другой стороны, а как бы вы тогда познакомились?

— То есть ты за него…

— Я за то, чтобы давать людям шанс. И эту статью, — Валерия кивнула на лист бумаги на столе, — я знаю. Моя мать не по ней сидела, но она моего отца не убивала. Это был несчастный случай, который приписали как убийство. А эта статья не за преднамеренное убийство!

— А изнасилование? — тихо спросила Снежана.

— Не знаю я, Снежок, не знаю. Но нельзя лишать человека шанса начать жизнь заново, даже если он очень сильно оступился. Да, понимаю, это страшно, он лишил кого-то жизни, но, блин… каждый ошибается.

— Лер, я… даже не знаю, как тебе это сказать… Нет, мне не по фиг на все это, но я не буду с ним по другой причине. Саша дала мне четко понять, что или он, или она.

Валерия нахмурилась:

— А какого, простите, хера, она такое заявила?

Снежана опустила голову.

— И ты поведешься? — возмутилась Валерия.

Подруга продолжала молчать.

— Вот же… закрой уши, я сейчас буду ругаться матом.

— Мне не двенадцать.

— Тебе еще меньше, раз ты принимаешь такие решения!

Валерия встала и налила себе воды из кулера.

— Я надеюсь, что ты передумаешь.

В дверь позвонили, и Лера спросила:

— Ты кого-то ждешь?

Снежана замотала головой и сказала:

— Надеюсь, это не Альберт.

— Ты его еще не спустила с пятого этажа? — поинтересовалась Валерия. — Ну так я сейчас это сделаю!

Она уверенно направилась в коридор и распахнула дверь.

На пороге стоял Вадим с букетом тюльпанов. Она сразу поняла, что это он, и не сдержалась:

— Как красив, зараза!

— Что, простите? — не понял Вадим и растеряно посмотрел на женщину.

— Я говорю, доброе утро!

— А, да, здравствуйте. А Снежана дома?

— Где ей еще быть? Проходите. Мне уже пора, а вы давайте… не робейте! — она перекрестила его и, прошептав «с Богом», закрыла за собой дверь.

Вадим несмело зашел в гостиную и, увидев Снежану, сразу почувствовал ее холодность и отрешенность. Она сидела на диване и кивнула ему, чтобы он сел рядом.

Он молча протянул ей букет и присел рядом.

Снежана положила тюльпаны на журнальный столик, взяла справку о судимости и протянула ему.

— Это правда? — спросила спокойно, даже немного громко.

Вадим прошелся глазами по тексту, положил лист бумаги на стол и тоже спросил:

— Правда что? Что отсидел десять лет? Да.

— А изнасиловал и убил?

— Нет.

Снежана понимающе кивнула и немного с издевкой предположила:

— То есть тебя незаконно посадили, да?

— Меня подставили.

— Прям как в кино?

— Да, — Вадим еле сдержался, чтобы не нагрубить, и встал: — Я думаю, что тебе надо время, чтобы принять эту информацию. Понимаю, как страшно узнать такое про человека, о котором была совсем другого мнения. Но я еще раз повторю — я никого не насиловал и не убивал.

— Мне просто интересно… А когда ты собирался мне рассказать об этом? Когда бы мы поженились? Или когда бы я родила тебе детей? Или когда бы они пошли в школу?

— Думаешь, в этом не страшно признаваться?

— То есть ты вообще не собирался меня ставить в известность, что отсидел десять лет в тюрьме?

— Не мучай меня, пожалуйста. Если ты захочешь, я тебе все расскажу и даже докажу.

— Не захочу, Вадим. Уходи и больше никогда не появляйся в моей жизни. На барной стойке твое кольцо, забери его, пожалуйста. Я надеюсь, очень скоро найдется девушка, которая поверит во все это. Но это точно не я.

— Ладно, я понял.

Он слегка поклонился и вышел из квартиры, а Снежана осталась сидеть, как будто ее оглушили.

Но через пять минут в квартиру опять позвонили.

Снежана не хотела открывать, но когда в дверь стали бить ногами, она побрела в прихожую и распахнула ее, готовясь к тому, что если это Альберт, то она спустит его с пятого этажа.

Но это была Лера.

— Какой мужик. Метель, ты дура!

— Ага, — согласилась Снежана и направилась к любимому дивану.

Лера включила чайник и стала искать заварку.

— Что он сказал?

— Что отсидел, но невиновен.

— Вот! Как я тебе и говорила!

— Ага, — опять согласилась Снежана.

Валерия заварила чай, сделала бутерброды и позвала подругу завтракать:

— Иди сюда, Метель, я тебя буду учить уму-разуму.

Снежана села на стул и откусила бутерброд.

— У него есть татуировка на теле? — спросила Валерия.

— Нет. Не знаю… я не видела.

— Я так и думала! — воскликнула она. — Только прикинь, сидеть десять лет на зоне и не сделать тату! Железные яйца.

Снежана скривилась:

— Так себе аргумент.

— Ты не понимаешь, — махнула на нее рукой Лера, — у человека другие понятия в жизни, другие планы, он не повелся на тюремные законы, а выстоял. Ой, что я тут разрываюсь! Ты меня даже не слушаешь! Сейчас допью чай и поеду на работу. И ты тоже не сиди дома, езжай проверь свои дебеты с кредитами. Но запомни одно, что нельзя рассуждать так категорично. Любой человек, даже тот, который любит другого и жить без него не может, делал ему больно. Каждый человек немного тварь. Так что не суди и не судима будешь. И подумай хорошенько о Сашке. Она через год-два найдет себе очередную огромную любовь и уйдет с ним в закат создавать семью. А ты останешься у разбитого корыта. Ни дочки, ни мужа, ни других детей, которые у тебя могли быть, если бы ты выбрала любимого мужчину, а не дочь.

Снежана только волком посмотрела на нее, но Лера не смутилась и продолжила:

— И не смей мне говорить, что я не мама и не знаю, что такое иметь дочь. Саша и моя дочь. А я ее крестная мать. И люблю я ее не меньше.

— Нет, меня ты любишь больше, — улыбнулась Снежана.

— Обеих люблю одинаково. Поэтому и прошу тебя подумать. Вадик — хороший мужик. Слишком красивый, конечно, но внешность не выбирают так же, как и родителей и родину. Ой, что-то меня не туда занесло, ну ты меня поняла, да?

— Да. Еду на работу.

— И, самое главное, ответь мне: куда ты посылаешь Альберта, если он вдруг объявится?

Снежана пожала плечами и предположила:

— В жопу?

Валерия расширила глаза:

— Господи, кто тебя воспитывал? Но место для него ты выбрала хорошее!

Она допила чай и поставила чашку в посудомойку.

— Да, тебя я люблю больше! — тихо сказала и чмокнула подругу в нос.