Глава 12

Утренний холод щипал щеки, и я в который раз порадовалась тому, что вчера велела Вариде подшить меховой воротник к плащу. Аллея перед академией тонула в позднеосеннем солнце, золотистый свет процеживался сквозь голые ветви старых лип, и под ногами шуршал плотный слой опавших листьев. Воздух пах сыростью земли и далеким дымком из чьей-то кухни.

Слева от меня шла Алифанта, справа — Клэйд. Идиллическая прогулка трех самых близких людей.

Я держала Клэйда под локоть с целомудренной дистанцией, какая полагалась невесте. Алифанта время от времени легонько касалась моего плеча, когда хотела привлечь внимание к какой-нибудь мелочи: смешной собачонке у дальней скамейки, опавшему листу необычной формы, румяному пирожку в руках у пробегавшего мимо адепта. Мы втроем выглядели в точности так же, как и десять лет назад, в моей прошлой жизни, на этой аллее.

С одной маленькой разницей. Теперь я умела видеть.

Раз. Клэйд опустил взгляд на руки Алифанты, лежавшие на теплой муфте. Задержал глаза на крошечной голубой ленточке, которой она повязала запястье. Эту деталь я узнала сразу: точно такая же, маленькая, едва заметная, украшала сегодня его собственный лацкан. Они синхронизировались по цвету. Сами того не заметив.

Два. У фонтана я нагнулась подобрать с земли упавшую перчатку. Когда выпрямилась, поймала отражение в чаше с водой. Алифанта и Клэйд стояли в двух шагах позади и смотрели друг на друга. Короткое, в полсекунды, но зрелое переглядывание, словно у людей, у которых уже есть общая тайна. Вода чуть сморщилась от ветра, и отражение разошлось, но я успела увидеть достаточно.

Три. Когда мы свернули с тропы, Клэйд чуть подался к Алифанте. Всего на полшага. Корпус его слегка развернулся в ее сторону. Это движение было настолько естественным, настолько мелким, что в прошлой жизни я бы ничего не заметила.

В этой жизни я отметила всё.

— Дэйна, — Клэйд спохватился и тут же слегка повернулся ко мне, — ты сегодня очень тихая.

— Я слушаю.

— Тебя что-то тревожит?

— Нисколько. — Я мягко ему улыбнулась. — Просто наслаждаюсь прогулкой. Когда мы в последний раз гуляли вот так, втроем?

Клэйд и Алифанта переглянулись. На неуловимую долю секунды.

— Кажется… недели три назад, — наконец ответила подруга.

— Три, — поспешно подтвердил Клэйд.

«Ага, три. И за эти три недели вы успели нагуляться вдвоем столько раз, что вся академия уже шепчется».

Я плавно кивнула и продолжила идти. Пусть гуляют. Пусть переглядываются. Пусть носят одинаковые ленточки. Каждая такая мелочь — еще одна крупинка в моем кисете. Невидимый капкан тихонько щелкал каждый раз, когда они смотрели друг на друга.

Главное — не торопить события. Помолвка должна созреть сама. И, в идеале, созреть в очень специфической форме: Клэйд должен скомпрометировать Алифанту настолько явно, чтобы у маркиза Дайома не осталось иного выхода, кроме как срочно выдать дочь замуж за виновника. Иначе никакой свадьбы не будет.

Маркиз ни за что не отдаст единственную наследницу за безродного жениха с дырявыми карманами. Даже под угрозой скандала старик сначала попробует замять дело. И только если откладывать станет невозможно — например, если у Алифанты ощутимо округлится талия, — маркиз дрогнет.

Я подавила усмешку.

— Кстати, — небрежно бросила я, нарушив тишину, — а как у вас дела с дипломным проектом? Я в последнее время совсем выпала из вашей жизни.

Клэйд тут же оживился. Я почти физически ощутила, как внутри у него распустился павлиний хвост.

— О, Дэйна! Я как раз собирался тебе об этом рассказать. Я придумал нечто грандиозное.

— Серьезно?

— Абсолютно. — Он собственнически сжал мой локоть. — Ты подала отличную идею, теперь я работаю над эфирным резонатором новой архитектуры. Это будет настоящий переворот в артефакторике!

Алифанта рядом мечтательно вздохнула:

— Клэйд, ты невероятный.

Клэйд снисходительно улыбнулся.

— Артефакторика требует большего, чем слепое копирование контуров из учебника. Здесь нужно видение.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не рассмеяться в голос. «Видение». Боже мой. У него еще даже центральный узел не доработан, а он уже вещает о видении.

— Это блестящая идея, Дэйна. Я уже почти доработал самое сложное место. Остался один крошечный узел стабилизации, и всё — прибор готов.

«Узел стабилизации. Который ты ставишь совершенно не туда, мой драгоценный».

— Я в тебя верю, — искренне глядя ему в глаза, сказала я.

— Спасибо, родная.

Я перевела взгляд на Алифанту, которая скромно семенила слева.

— А что у тебя, Алифанта?

— У меня? — она часто заморгала, явно собираясь с мыслями. — Ах, у меня… ну, у меня все гораздо проще. Я думаю взять какую-нибудь легкую тему.

— Легкую?

— Да. Какой-нибудь бытовой артефакт. Например, амулет для подогрева заварочного чайника. Или лампу с переменной яркостью.

Я удивленно вскинула брови.

— Алифанта, но это же уровень второго курса.

— Я знаю. Но мне сейчас совсем не до сложных проектов. Я просто хочу спокойно получить диплом

— Что-то случилось?

Она бросила быстрый, тревожный взгляд на Клэйда. Совсем короткий, но я снова его поймала. Алифанта тут же натянула милую улыбку.

— Нет-нет, все в полном порядке. Просто я последние недели какая-то рассеянная. Наверное, осенняя погода так влияет — думается очень лениво.

— Ты же блестяще сдала зачет по эссенциям две недели назад.

— Иногда просто везет, Дэйни.

Везение тебе, моя дорогая, ничем не поможет, когда твой отец узнает, что его единственная наследница прогуливается по аллеям с безродным студентом, держится за его рукав и встречается с ним во внеурочные часы. А он узнает, рано или поздно. Маркиз Дайом всегда в курсе всего, что ему нужно, потому что у него три осведомителя в нашей академии и один шпион на собственной кухне.

Меня, впрочем, занимало другое.

Алифанта на глазах теряла интерес к учебе. Я отчетливо видела, как она закатывает глаза от скуки, когда речь заходит о теории артефакторики, как зевает на лекциях, как ее пальцы рассеянно рисуют узоры на полях тетради вместо формул.

В прошлой жизни Алифанта закончила академию на твердое «удовлетворительно», так и не создав ни одного собственного проекта, и отправилась работать в семейную мастерскую отца — принимать самые простые заказы. У нее не было ни моего адского терпения, ни въедливости, ни выносливости.

А это означало одну прекрасную вещь. Клэйд, женившись на ней, не получит дойную корову.

В прошлой жизни такой коровой служила я. Я выдавала ему патент за патентом, просиживала ночи над чертежами, тащила на себе все его «гениальные» проекты, согласовывала бумаги с гильдией и оплачивала пошлины. Он только ставил свою подпись. Алифанта же в роли супруги станет красивой, но бесполезной куклой с пухлым приданым и безупречной родословной. Через пару лет, когда деньги маркиза иссякнут (а они иссякнут, потому что Клэйд жаден и быстро пустит их на свое «развитие»), мой бывший жених будет сидеть в гостиной и с ужасом осознавать, что больше никаких «гениальных идей» не предвидится.

Никто больше не подсунет ему готовые чертежи. Никто не шепнет на ухо: «Знаешь, дорогой, тут можно попробовать вот такое сопряжение контуров». Никто не будет в три часа ночи тереть красные глаза над сложными дробями и счастливо выдыхать: «У меня получилось, иди скорее смотри».

— Дэйна, — Клэйд легонько похлопал меня по руке, — ты опять задумалась.

— Извини. Засмотрелась на дерево.

— На какое дерево?

— На вон то. — Я кивнула на ближайшую старую липу. — У него очень странная форма ветвей.

— Дэйна, у нас по всей аллее липы с такой формой ветвей.

— Правда? Видимо, я сегодня не очень внимательна.

— Я заметил.

Я мягко улыбнулась, не давая ему повода развивать эту тему.

— Слушайте, мне пора бежать. На вечер запланировано еще несколько важных дел.

— Каких дел? — тут же насторожился Клэйд.

— Семейных. Папа просил заехать в одну лавку, забрать заказ для мастерской.

— Я могу тебя проводить.

— Не стоит, я прекрасно справлюсь сама. Алифанта, увидимся завтра?

— Конечно, Дэйни!

Алифанта порывисто обняла меня, и меня окутал аромат ее любимых ландышевых духов. До мелочей знакомый запах. Когда-то я могла с закрытыми глазами узнать его в любой толпе.

— До завтра.

Я аккуратно высвободилась, кивнула Клэйду и зашагала к воротам. За спиной послышались их голоса — Клэйд что-то тихо сказал, а Алифанта звонко хихикнула в ответ. Я даже не обернулась.

Лавка «Тонкая ось» встретила меня привычным запахом металлической стружки и густого оружейного масла. Седой хозяин узнал меня еще от дверей, почтительно кивнул, провел к шкатулкам с микрофурнитурой и деликатно оставил выбирать.

Я долго перебирала содержимое ящичков. Список покупок был длинным: тонкая медная проволока трех разных сечений, серебряная пыль высшей степени очистки, пара поворотных шарниров с двойной осью, набор крошечных рунных штампов для микропечати на накопителях и специальная кислота для протравки контуров. Всё, что нужно для создания качественного эфирного резонатора. Настоящего. С правильным, рабочим узлом стабилизации.

Я расплатилась весьма внушительной суммой. Хозяин даже бровью не повел — видимо, успел привыкнуть к моим масштабным закупкам во время предыдущих визитов с отцом.

— Леди, прикажете мальчишке донести сверток до экипажа?

— Благодарю, не нужно. Я справлюсь сама.

Сверток получился небольшим, плотным и неожиданно тяжелым — основную массу в нем составляло серебро. Из «Тонкой оси» я заехала еще по двум адресам. У старого Лембрига приобрела маленький брусок темно-серого, идеально обработанного стабилизирующего сплава. У его соседа по гильдии — три безупречно чистых аэритных кристаллика среднего размера. На этот раз я брала аэрит с правильной поляризацией, а не с той дешевой, которую наверняка использовал в своей версии Клэйд. Кристаллы обошлись мне втрое дороже обычного, и торговец благоговейно завернул камушки в три слоя плотного бархата.

К моменту, когда я вернулась домой, на улицах уже сгущались сумерки. Отец встретил меня в прихожей, помогая Вариде разобраться со всеми моими покупками.

— Дочка, ты решила ограбить половину столицы?

— Папа, я просто закрыла список материалов для проекта.

— Проекта?

— Дипломный проект.

Отец покачал головой, но в уголках его глаз пряталась нескрываемая гордость.

— Хорошо. Только смотри, не засиживайся в мастерской до утра.

— Обещаю, не буду.

— Мой руки и спускайся ужинать.

За ужином папа увлеченно рассказывал о новых поступлениях в своей лавке. Дирэл подал на стол тушеную баранину с овощами и изумительный тонкий пирог с яблоками. Я ела, кивала, задавала уточняющие вопросы про дела отца, внимательно и спокойно слушая его. А внутри у меня все горело. Я с нетерпением предвкушала ночь.

— Кстати, — отец вдруг отложил столовые приборы, — я тут на днях слышал, что граф Сайс весьма лестно о тебе отзывался.

— От кого ты это слышал?

— Вчера заходил Магранс. Он пересекался с Сайсом на каком-то правительственном приеме. Граф сам поднял эту тему. Сказал, что ты блестяще решила несколько сложных задач в первый же день практик, и что он искренне рад иметь дело с настоящим артефактором, а не с восторженной дилетанткой.

Я медленно опустила вилку на тарелку.

— Граф прямо так и сказал?

— Слово в слово! Магранс был потрясен. Сайс — человек, крайне скупой на похвалу.

— Папа…

— Я горжусь тобой, дочка.

Я улыбнулась ему самой искренней улыбкой, на которую была способна. В груди разлилось приятное, обволакивающее тепло. Папа гордился мной. Он верил в меня. И самый выдающийся артефактор столицы прилюдно хвалил его дочь. Я смотрела на родное, покрытое морщинками лицо по ту сторону стола и думала: пожалуй, только ради этой улыбки уже стоило вернуться на десять лет назад.

— А когда тебе снова к нему ехать?

— Послезавтра.

— Отлично. Не вздумай пропускать. И слушай каждое его слово. Это редчайший шанс.

— Слушаюсь, папа.

После ужина я поднялась в свою комнату, переоделась в удобную домашнюю одежду и отправилась в мастерскую. Дирэл уже убрал посуду, дом погрузился в уютную вечернюю тишину. Из библиотеки доносился лишь тихий шорох переворачиваемых страниц — отец читал свежую газету, устроившись в любимом кресле.

Я бесшумно спустилась по узкой боковой лестнице и проскользнула в мастерскую. Воздух здесь встретил меня родным, ни с чем не сравнимым ароматом: металл, жженый можжевельник и легкий, едва уловимый след остаточной магии. Я зажгла все три осветительные сферы под медными колпаками и бережно разложила покупки на широком верстаке. Сегодня предстояла долгая и кропотливая работа.

Я расстелила перед собой большой лист плотной веленевой бумаги и принялась чертить схему. Сразу полную, чистовую, с правильным центральным узлом стабилизации. Без скрытых ловушек для дурака, который попытается ее украсть — потому что эту схему я никому передавать не собиралась.

Через десять лет этот резонатор, схему которого я доводила до ума сегодня ночью, должен был принести моему мужу мировую славу. Титул Магистра Гильдии. Баронство. Полтора десятка прибыльных контрактов с короной. Огромное состояние, за ростом которого на счетах рода Авинталь я покорно наблюдала в прошлой жизни, и от которого мне лично не досталось ни единой медной монеты.

Но в этот раз все будет иначе. В этот раз я заложу в фундамент своей независимости первый несокрушимый камень — и эту крепость в новой жизни я построю сама для себя.

Я глубоко вдохнула и взялась за инструменты. Первый этап — ювелирная выверка центрального узла стабилизации. Крошечный треугольный контур, состоящий из трех взаимоувязанных колец. Каждое кольцо необходимо было выгнуть из тончайшей серебряной проволоки и филигранно соединить с двумя другими в строго рассчитанных точках пайки. Любое отклонение хотя бы на долю миллиметра — и резонатор начнет «дышать», выдавая опасное паразитное эхо.

Я взяла самую тонкую проволоку, зажала ее в миниатюрные тиски и приступила к гибке. Через полчаса первое идеальное кольцо легло на черный бархат. Через час — второе. К полуночи я закончила третье и собрала всю конструкцию в единый стабилизирующий узел. Спаяла контакты. Тщательно проверила сопротивление на каждом стыке. Показатели были безупречны.

Я подняла узел поближе к свету. Маленький треугольник, сплетенный из тончайшего серебряного кружева, мягко мерцал в лучах осветительной сферы. У меня перехватило дыхание. Десять лет назад этот проклятый узел заставил меня извести полсотни листов бумаги, пережить двадцать неудачных сборок и выслушать бесконечные упреки Клэйда за то, что я «так медленно работаю». А теперь я собрала его за один вечер. Потому что руки помнили. Потому что я наизусть знала каждый изгиб, каждую точку спайки, каждый микрон угла наклона.

Это было мое творение. И никто, никогда больше не посмеет его отнять.

Я осторожно вернула узел на бархат и перешла к следующему этапу. Накопитель. Сборка защитного корпуса. Установка поляризованных аэритных кристаллов. Ювелирная привязка серебряных проводящих жилок. Активация базового плетения. Работы будет много.

Напольные часы в коридоре гулко пробили час ночи. Я работала. И я улыбалась.

Я живо представила Клэйда из недалекого будущего. Представила, как он узнаёт, что некая Дэйна Мортим — скромная выпускница академии, дочь простого ремесленника — подает в Гильдию патент на новый эфирный резонатор. Как он слышит, что Корона уже выкупила первую партию приборов. Как понимает, что его собственный проект (над которым он прямо сейчас потеет у себя дома, используя мой дефектный черновик) — это жалкая, бессмысленная копия. Хуже того — копия, которая с треском провалится прямо на публичной защите диплома.

Я тихо, почти беззвучно рассмеялась, склонившись над верстаком. Отец мирно спал наверху. Дом дышал спокойной ночной тишиной. А я в подвале плела прочную серебряную сеть, в которой Клэйду Авинталю предстояло запутаться с потрохами.

Я добралась до постели только в половине пятого утра и уснула мгновенно, едва коснувшись подушки. Предстояло еще много работы и бессонных ночей, но я справлюсь.

Проснулась я в восемь от мягкого стука Вариды.

— Госпожа, пора собираться в академию.

— Уже иду.

Я наскоро умылась, оделась, проглотила ломтик хлеба с маслом и сочное яблоко, сбросила нужные учебники в сумку и выбежала на улицу. До начала занятий оставалось полчаса. Времени было в обрез. Наемная карета высадила меня у ворот академии ровно за пять минут до звонка. Я расплатилась с извозчиком и быстрым шагом направилась к широким каменным ступеням.

Клэйд ждал меня в двадцати шагах от входа. Он преграждал дорогу. Распахнутый плащ, скрещенные на груди руки, жесткая линия губ. В его позе не было ни капли утренней приветливости. Голубые глаза выцвели, став стеклянно-прозрачными, как у готовящейся к прыжку дикой кошки, а на скулах ходили ходуном желваки.

Я внутренне подобралась.

— Доброе утро, Клэйд.

— Дэйна.

— Что-то случилось?

— Это ты мне скажи.

Я изобразила легкое недоумение.

— Не понимаю, о чем ты.

Он сделал резкий, агрессивный шаг в мою сторону. Я инстинктивно отшатнулась, но тут же заставила себя замереть на месте.

— Мне сообщили крайне любопытную новость, — процедил он сквозь зубы. — Оказывается, моя будущая жена уже больше недели как ездит на практику к графу Сайсу по прямому распоряжению лорда Альмара.

— Клэйд…

— Это правда?

— Да, это правда.

— И ты не сказала мне об этом.

— Я собиралась рассказать.

— Собиралась она.

— Именно, Клэйд. Собиралась.

— И когда же? — Его голос угрожающе понизился. — После защиты диплома? После нашей помолвки? Когда бы ты соизволила сообщить будущему мужу, что проводишь часы напролет в личном пространстве самого опасного интригана столицы?

Я заставила свой голос звучать мягко и примирительно.

— Послушай меня. Это была не моя инициатива. Лорд Альмар вызвал меня к себе в кабинет. Граф Сайс к тому моменту уже перевел академии колоссальное пожертвование — и условием была именно моя стажировка. Я просто не могла отказаться, не оскорбив ректора и не лишив родную кафедру финансирования.

— «Не могла отказаться».

— Не могла.

— Ты пытаешься убедить меня, что у тебя не было выбора?

— Выбора действительно не было.

Клэйд медленно, презрительно покачал головой.

— Выбор есть всегда, Дэйна. Это вопрос силы воли. Ты пошла туда только потому, что сама этого захотела.

— Клэйд…

— Что «Клэйд»?

— Я просто не хотела тебя расстраивать. Я прекрасно знаю, как ты относишься к графу. Знала, что ты начнешь нервничать и переживать. Поэтому решила: схожу пару раз, осмотрюсь, пойму, что ничего страшного там не происходит, и только потом спокойно тебе всё расскажу.

— Какая трогательная забота.

— Я молчала исключительно из заботы о тебе.

— Ну разумеется! — Его голос дрогнул от сдерживаемой ярости. — А о чем еще ты умолчала «из заботы», Дэйна?

— Больше ни о чем.

— Ты уверена?

— Да. Клэйд.

Он встал вплотную ко мне. Я снова попыталась отступить, но он резким, неуловимым движением выбросил руку и перехватил мое запястье. Хватка была не сказать чтобы болезненной, но жесткой. Я чувствовала, как под его большим пальцем нервно бьется моя жилка.

— Дэйна, ты не будешь там практиковаться.

— Клэйд, послушай…

— Сегодня же ты идешь к ректору и пишешь официальный отказ. Без объяснения причин. Если Альмар начнет возмущаться, я сам с ним поговорю. Скажу, что у тебя резко пошатнулось здоровье из-за переутомления.

Я заставила себя сделать медленный вдох.

— Я не могу этого сделать.

— Что значит «не могу»?

— Это официальный контракт. С закрепленным испытательным сроком. Я подписала бумаги в кабинете ректора. Если я разорву соглашение сейчас, академия потеряет пожертвование. Я не имею права так подставлять кафедру.

— Мне плевать на твою кафедру, Дэйна!

— А мне — нет. — Я вскинула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. — И, между прочим, мой отец был просто счастлив, когда узнал о стажировке. Он считает, что это шанс всей моей жизни. А граф Сайс прилюдно хвалил мои навыки перед профессором Магрансом.

— Твой отец...

— Да. Мой отец.

— Твой отец — выживший из ума старый дурак!

Эти слова вырвались у него изо рта быстрее, чем он успел подумать. На его лице на какую-то долю секунды промелькнул испуг — видимо, он сам осознал, что перешел черту. Но он тут же справился с собой и снова натянул маску раздраженного превосходства.

Внутри меня все заледенело и перестроилось. Сместились приоритеты. Растворились остатки сомнений.

Я почувствовала, как кровь отливает от щек. Впервые за весь этот разговор я позволила себе перестать притворяться покорной.

— Клэйд. Отпусти мою руку.

— Дэйна…

— Отпусти. Немедленно.

— Сегодня же ты поедешь к графу и скажешь, что ноги твоей больше не будет в его мастерской. Ты меня поняла?

— Клэйд, отпусти, мне больно.

Его пальцы чуть разжались, но руку он не выпустил.

— Я говорю абсолютно серьезно. Ты едешь к нему сегодня.

— И по какому праву ты смеешь мне указывать?

Необдуманные слова сорвались с моих губ.

Клэйд замер, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Что ты сейчас сказала?

— Я сказала, — я резким движением вырвала свое запястье из его хватки, — что ты мне пока никто, чтобы отдавать приказы. Мы даже не помолвлены. До свадьбы я свободный человек. Решения о моем образовании принимаю только я сама и мой отец. Ты не имеешь никакого права мне диктовать.

— Дэйна…

— Я еще не договорила. Мой отец, которого ты только что назвал «старым дураком», всю жизнь был моей главной опорой. Когда в детстве я кричала от ночных кошмаров, он сидел у моей кровати до рассвета. Когда я завалила первый экзамен по эссенциям, он молча сел рядом и заново прорешал со мной все формулы. И ты, Клэйд Авинталь, не имеешь ни малейшего права оскорблять его в моем присутствии.

На аллее вдруг стало неестественно тихо. Я не отрываясь смотрела ему в лицо. Его голубые глаза стремительно темнели от ярости. Это была ярость хищника, чья ручная, покорная добыча вдруг показала клыки и впервые в жизни огрызнулась.

Я не планировала этот срыв. По моему сценарию я должна была кивать, соглашаться, изображать испуганную, виноватую невесту. Но что-то внутри меня сорвалось после слов о моем отце, и я ничего не могла с собой поделать.

Я смотрела в эти прозрачные зрачки и видела, как на самом их дне разгорается знакомый цепкий огонек, который я однажды мельком заметила на крыльце моего дома. Только сейчас этот огонь был злым и холодным. Клэйд шумно, со свистом втянул воздух через нос.

— Дэйна.

— Я слушаю.

— Ты сейчас ведешь себя крайне неосторожно.

— Вполне возможно.

— Я очень сильно тебя люблю.

— Я знаю.

— И только поэтому я сделаю вид, что не слышал твоих последних слов.

— Как благородно с твоей стороны.

Он молчал секунд десять. Стоял так близко, что я слышала, как глухо стучит сердце в его груди, как тяжело он дышит, как медленно расслабляются напряженные мышцы на его висках. А в моей голове тем временем проснулся холодный, расчетливый голос разума.

«Дэйна, дура. Ты только что спровоцировала человека, который через десять лет хладнокровно подбросит запрещенные предметы в твою мастерскую, чтобы отправить тебя на эшафот. Это было не самое мудрое решение. Включай голову обратно, пока не поздно».

Я покорно опустила ресницы.

— Прости меня, Клэйд. — Мой голос дрогнул, смягчился, наполнился виноватыми нотками. — Я… я правда не знаю, что на меня нашло. Я почти не спала этой ночью. У меня действительно слишком большая нагрузка в последние недели. Я не должна была так с тобой разговаривать.

Клэйд несколько секунд пристально, оценивающе изучал мое лицо.

— Дэйна…

— Я серьезно. Мне очень жаль.

Он медленно, с облегчением выдохнул. Жесткие складки у губ разгладились. Я почти воочию видела логическую цепочку в его мозгу: ему удалось убедить себя, что это была лишь короткая женская истерика от банального переутомления, и теперь миропорядок восстановлен. Птичка вернулась в клетку.

— Хорошо. Я готов об этом забыть.

— Спасибо тебе.

— Но мое требование остается в силе. Сегодня же ты едешь к графу и объявляешь ему, что прекращаешь работу.

Я опустила голову и кивнула.

— Хорошо, Клэйд.

— Хорошо?

— Да. Я съезжу к графу сегодня, сразу после лекций, и поговорю с ним.

— И скажешь, что уходишь от него.

— И скажу, что ухожу.

Клэйд еще мгновение вглядывался в мои глаза, словно ища подвох. Затем медленно разжал пальцы. На моей коже остались бледные розоватые следы — еще не синяки, но неприятное напоминание о его силе. Я машинально потерла запястье под плотной тканью рукава.

— Умница.

«Умница».

За этот месяц он хвалит меня как дрессированную собачку уже в третий раз.

Он смерил меня подозрительным взглядом, но коротко кивнул. Развернулся на каблуках и уверенно зашагал к парадным дверям академии. Полы серого плаща хлопали его по ногам, светлая голова была гордо вскинута.

Я молча смотрела ему вслед. И впервые за две прожитые жизни я видела этого человека таким, каким он был на самом деле. Осыпался фасад «нежного мужа», «гениального артефактора» и «заботливого мужчины». По аллее шел заурядный, посредственный парень с непомерными амбициями и слабой волей.

Я поудобнее перехватила ремень сумки и неспешно пошла к дверям академии.