Глава 24. Свадебный колобок

Сколько я себя помнила, папа всегда был на моей стороне. Чего бы это ни касалось – утешить из-за разбитой коленки, потерянной игрушки, наказания от мамы за невымытые вовремя полы.

Папа был спокойствием, уютом, душевностью, домом. Мама исполняла роль злого полицейского, от которого лучше укрыться в соседнем здании.

По взрослым разговорам я понимала, что на службе отец бывает очень строг. Но дома я почти всегда видела его добрым. Даже ночью, если мне снились кошмары, я звала папу.

В детстве у нас были доверительные отношения. Я рассказывала ему про первую двойку по русскому – влепили за сочинение, потому что «автор не это имел в виду». И про Мишку Скворцова, с которым мы жестоко подрались в пятом классе, а в седьмом он признался мне в любви.

Я делилась с ним мнением о прочитанных книгах, случайно услышанных разговорах, о странах, в которых хотела побывать и о планах на жизнь.

О том, что у меня начались серьезные отношения с Антоном и дело движется к свадьбе, папа тоже узнал первым.

Но именно сейчас я не могла ему открыться.

Должна была, но не могла. Я не знала, с чего начать разговор, боялась его реакции.

Чем больше отец давал мне тепла и заботы, тем больше подчинения требовал в ответ. В детстве я не придавала этому значения. Но в старших классах фраза «Ты обязана за добро платить добром» приняла иное значение.

В папином понимании «платить добром» означало полное подчинение. Всю жизнь он мягко навязывал мне свои установки: слушаться, не перечить, выполнять его просьбы и «быть хорошей девочкой», что включало в себя все вышеперечисленное.

Что я ему скажу?

Вот у мамы точно нашелся бы для меня совет, единый на все времена: «Раньше надо было думать».

- Катюш, ты очень напряжена.

Я почувствовала, как Кирилл ослабил хватку, и наконец, смогла освободить свою руку. Первым порывом было встать и бежать, спрятаться в объятиях отца. Или…

- Я тебя напугал? – Мой подсадной жених повернулся вполоборота и внимательно смотрел на меня. – Поверь, я этого совершенно не хотел.

- Ты просто…

Мысли закрутились вихрем. Как же я раньше не догадалась?

Мне нужно сбежать со своей свадьбы!

- Катюш, что я просто? – переспросил Кирилл.

Прямо сейчас сделать вид, что иду в туалет, а оттуда скользнуть на улицу, вызвать такси и – в город.

- Ты…

«Просто помолчи», - хотелось мне ответить.

- Ты сильно сжал мою руку.

Для убедительности я помассировала кисти.

- Прости, не рассчитал силы.

Я кивнула и выдавила улыбку, чтобы ослабить его бдительность.

Так, думаем дальше. Пьяной толпе на меня уже точно фиолетово. А Кирилл – даже хорошо, если он отправится меня искать. Уедет с клуба, и я сразу напишу отцу, что мы вместе.

Во мне проснулся азарт, я даже ощутила некий прилив сил. Отличный же план! По крайней мере, мой уставший и отуманенный шампанским мозг считал именно так.

От жениха из загса сбежала, и со свадьбы сбегу.

Этакий свадебный колобок.

Гости начали подниматься из-за столов. Ленку куда-то утащила мама – вот и хорошо, надежды на нее больше не было, пусть хоть Витька зазывает в свой номер ночевать. Идеальный момент для марш-броска за пределы ресторана.

Я начала вставать и Кирилл тут же подскочил.

- Мне надо выйти, - прошипела одними губами тоном «я что теперь не могу сама ни на минуту уединиться?».

Но уйти мне не дали.

Ведущий взорвался очередной активностью. На этот раз нас с Кириллом вывели в центр зала и вручили по толстой свече. Когда уже нас отпустят?

Заиграл кавер на «Дом восходящего солнца».

- Символично перед первой брачной ночью, - пошутил Кирилл. Но меня его шутка только разозлила. Я была уже на полпути к выходу, а тут опять изображать счастливую невесту, и при этом следить, чтобы воск не капнул на платье. Для полного счастья осталось еще пару раз услышать, что кому-то там горько.

Гости окружили нас кольцом, каждый держал по свечке поменьше. По задумке организаторов мы должны были танцевать, а приглашенные на камеру оставлять для нас пожелания на память.

В таких ситуациях, когда нужно сказать красивую фразу, а мысли улетучились вместе с алкогольными парами, все, кто не обладает красноречием, обычно повторяют за соседом.

Оператор скользил по кругу, и до меня доносилось «Счастья!», «Любви!», «Счастья и любви!».

Одним словом, папина родня не оригинальничала. Одна пара решила выделиться и разнообразить пожелание дополнениями: «Счастья вам, наши дорогие, любви и всего хорошего!».

Любовный круг счастья завершился, я сунула Кириллу свечу и сделала еще одну попытку пробиться к выходу. Я уже даже не планировала делать вид, что мне нужно в туалет или рассмотреть картину в коридоре.

Я просто хотела выйти из зала. И почему мысль о побеге не пришла мне в голову раньше, когда я рыдала на лавочке после сообщения Антона?

Сейчас наконец-то со свадебными церемониями было покончено. Но пробить окружение и вырваться на свободу у меня не получалось. Кольцо сужалось, и вот мы с Кириллом оказались зажаты между объемных тетушек, которые жали нам руки, пьяно хихикали, о чем-то шептались и норовили остатки помады размазать по нашим щекам.

- Провожаем молодых! – затянула одна из тетушек. Кажется та самая, из Самары, из-за которой отец не смог попасть в загс. А, может, она была из Саратова.

Интересно, а при нем бы Антон осмелился бы сказать мне «нет»?

Толпа подхватила нас, вынесла волной из зала и через холл занесла в лифт. Я ощущала себя десятым огурчиком, который не влезал в банку с соленьями. Обычно мама закрывала полторашки, в которые помещались по 8-9 огурцов. Но она зачем-то всегда старалась впихнуть и десятый. Мяла ему бока и утрамбовывала ложкой. Сейчас я особенно понимала его страдания.

Прежде чем до пьяных провожатых дошло, что двери не закроются, пока не выйдет как минимум половина «огурчиков», лифт застрял. С хохотом и пошленькими намеками о жаркой ночке, которая случится сегодня, нас вытянули наружу и закружили по ступенькам на третий этаж.

Табличка на двери гласила, что за этот номер пришлось выложить как минимум пару моих зарплат начинающего специалиста. Эх, папа, папа, я бы им точно нашла применение получше.

У саратово-самарской активистки в руках как по волшебству появилась карточка. С пятой попытки она вставила ее правильной стороной. Нас втолкнули в номер, дверь захлопнулась, и развеселая толпа с хохотом укатила обратно к лестнице.

И наступила тишина.

Я вжалась в стену у входа, ощутив открытыми плечами ее прохладу. Кирилл сделал шаг и почти вплотную прижался ко мне, правой рукой оперся о косяк, а левой скользнул за талию. Мое сердце стучало так сильно, что казалось, его было слышно во всем здании.

Тук-тук-тук.

Пробежал пальцами по корсету, коснулся обнаженного участка кожи и еще сильнее притянул к себе.

Наклонился к шее, провел по ней губами и жарко прошептал: «Наконец-то мы одни».

Мне хотелось оттолкнуть его, закричать, расцарапать лицо, но вместо крика у меня вырвался слабый стон.

От страха я замерла и крепко зажмурилась.