Глава 34. Брошенные бывшие, будущие дети и некормленные котята

Для начала нужно успокоиться. Во-первых, если не выходить за территорию отеля, шансов пересечься с тем парнем еще раз, нет. Он же четко сказал, что живет в другом месте и не намерен весь свой отпуск потратить на поиски неизвестной меня.

Во-вторых, это вообще могу быть не я. Мало ли на свете "Кирюх", которые ищут в Турции Орловых Кать. Я, конечно, понимала, что мало, но каких только странных совпадений в жизни не бывает. Может, это одноклассники, которые вдруг вспомнили, что любили друг друга с пятого по седьмой, и сейчас отчаянно хотят найтись. А так как они вдруг не в курсе про социальные сети или зарегистрированы там как Катюшка-Милашка и Кирюха-Серый, то шансов встретиться на городском пляже где-нибудь в Анталье гораздо больше, чем в чате своего города.

Как же кардинально может изменить жизнь один телефонный звонок. А если бы его девица позвонила бы чуть позже или раньше? Я никогда бы не узнала, что у него – точнее, у них! – будет ребенок.

Узнала бы, конечно, но позже. А сейчас мы бы вместе грелись под солнышком, наслаждались бы видами моря, и мне не пришлось бы скрываться от парня, измазанного мороженым.

- Ой, подумаешь, ребенок! – Ленка была не так категорична по отношению к семьям, как я. – Он на ней женат? Нет. Он с ней собирался ехать в путешествие? Снова нет.

Она появилась в номере к полуночи и растолкала меня, чтобы спросить, как я себя чувствую, в порядке ли, успокоилась или продолжаю страдать.

Нормальная? Если я сплю и во сне спокойно посапываю, логично же, что успокоилась. Но Ленку мои аргументы не удовлетворили.

Она планировала всю ночь танцевать и веселиться, но натерла ногу, «натанцевалась» коктейлями и замучилась отбиваться от потенциальных кавалеров.

- Я же в день знакомства не сплю! – с гордостью заявила она. – А им только это и нужно! У всех срочно в номере обнаруживаются важные дела, что-то обязательно нужно мне показать и прочая ерунда, на которую ведутся одинокие дурочки. Один, представляешь, заливал, что у него котенок некормленый, и если мы не пойдем прямо сейчас, то он своим жалобным мяуканьем разбудит весь отель. Котенок в Турции, ага. Интересно, это на кого вообще рассчитано?

На мое робкое замечание о ведущем с нашей свадьбы, с которым она, однако, ходила «кормить котенка», Ленка отмахнулась. Мол, это другое, и я со своим единственным Антоном не понимаю.

Я не только понимала, но и понимать не хотела. Хотела только одного – спать. И чтобы завтра меня никто не искал.

Но Ленка врубила свет, достала из холодильника холодную бутылку, купленную в дьюти-фри, и полезла в мою душу ворошить самые темные уголки.

Я не любила подобные разговоры. Она вытягивала такие подробности, про которые я пыталась забыть в первую очередь. Но удивительное дело – после подобных откровенных разборов мне всегда становилось легче.

Вот и сейчас психолог, сидевший в Ленке, вылез из спячки, взбодрился бокальчиком игристого, нацепил виртуальные очки и принялся разглагольствовать о ценности любви.

- Да как я его могу любить? – возразила я. – Я ж его знала всего лишь сутки.

- А это не важно, - парировала Ленка-психологиня. На удивление, ее вторая личность с каждым бокальчиком становилась все более проницательной. – Ты пойми, он ее УЖЕ бросил. Он с ней быть не хочет. И ребенок вам совершенно не помешает. Если он, конечно, есть.

- В смысле, если он есть? – После этих слов я окончательно проснулась. Садовая ты голова, сказала бы мама, очевидное-вероятное упустила.

- Катюш, ну ты как дите малое. Брошенная баба – она какая? Обиженная. – Когда Ленка входила в образ мудрой проницательной дамы, отвечать ей было не обязательно. – А обиженная баба чего хочет? Отомстить. И тут варианта два. Она либо залетела от левого чувака. Либо не беременна вообще.

- В смысле, не беременна? А зачем тогда так говорить?

- Ох ты ж, мать… - Ленка протянула мне бокал и жестом показала, что пока я не сделаю глоток, она со мной говорить отказывается. – Давай-давай! Вот так. – Удовлетворенно кивнула и продолжила. – Надеется, что он проникнется будущим отцовством, вернется к ней, а дальше опять два варианта: либо внезапно ребеночка не стало, и тут она в роли бедной и несчастной, либо она сразу же беременеет по настоящему, и потом в срок рожает «семимесячного».

- А если она все же уже сейчас беременна от Кирилла?

- Это маловероятно. Когда они там расстались? Месяц назад? Она что, за месяц ни разу не поняла, что у нее в пузе кто-то шевелится? Да не может такого быть.

Доводы не убедительные, но… допустим, есть ведь еще задержка. Она бы точно случилась за этот месяц. Чего эта Вероника так долго ждала?

- И потом, бабень явно продуманка, - с каждым бокалом речь подруги становилась все более далекой от литературной и в целом принятой в обществе. – Кирилл что говорил? Что бросил ее после отпуска. Так? Так. Значит, у них, получается, последний раз было еще до его отъезда. А это опять же время.

- Лен, зачем он меня вообще ищет? – этот вопрос не давал мне покоя. – Чтобы что? Крестной к ребенку своему позвать?

- Понравилась ты ему! Может, вообще влюбился. Зачем же еще? И я тебе вот что скажу – пока у тебя на руках не будет ДНК-теста, который ты сделаешь лично, ничему не верь.

Я не стала даже представлять, как я сдергиваю волосину с головы этой несчастной Вероники, и потом пытаюсь проделать то же самое с младенцем.

А я ее считала несчастной. Точнее, воспринимала как подругу по несчастью. Нас ведь обеих бросили женихи.

- Прекрати ее жалеть! – отругала меня Ленка. – Может, он за дело ее бросил? Мы же не знаем всех подробностей. И тебя, кстати, никто не бросал. Антон хотел жениться. Просто шутка эта дурацкая…

Она поняла, что перегнула с темой и поспешила ее сменить. Но я не могла сосредоточиться на рассказах подруги о похождениях по турецким пляжам и продолжала думать о Кирилле.