Глава 16

Вероника

— Малыш, это всего на два-три дня. Постараюсь разобраться со всем быстрее, — обнимает Мир и шепчет, чертя губами по щеке. — Вагон с Павой останутся здесь, охрана по всему периметру. Всё будет хорошо.

— Господи, Мир, у них же есть человеческие имена, — пытаюсь разрядить обстановку, утяжеляющуюся с каждой минутой, утекающей перед отъездом мужа.

— Есть, наверное, — издаёт смешок. — Только они их уже не помнят.

— Игорь летит с тобой?

— Нет. Гар будет решать вопросы по другой стороне границы, — отрицательно дёргает головой. — Не волнуйся. Вагон позаботится о вашей безопасности. Главное, не покидайте территорию, обойдитесь без выездов.

— Хорошо. Никаких выездов, — вжимаюсь всем телом в него. — Я буду скучать. Возвращайся скорее.

Мир улетает вечером, а наш дом становится похож на военный объект, ощетинившийся вооружёнными людьми и заряженными автоматами. По периметру вырастают наспех сбитые башни, возвышающиеся над забором, Вагон, который в простонародье просто Саша, отдаёт команды и гоняет бойцов, Пава, названный родителями Павлом, увеличивает количество камер и заводит несколько в дом, поместив по паре в детские комнаты и объяв всё пространство кроме спальни, в которую я не позволяю войти.

— Вероника Дмитриевна, безопасность прежде всего, — вежливо настаивает Павел, делая попытки прорваться на запретную территорию. — Как Мир вернётся, я сразу всё уберу.

— Нет, Павел, — безапелляционно заявляю. — В эту комнату не войдёт ни один мужчина кроме мужа. Достаточно тех камер, которыми напичкан весь дом.

Пава ещё немного пыжится, толкает проникновенную речь о своей голове, отвечающей за мою тушу, и которой ему не хочется раньше времени лишиться, потом смешно дёргает руками и уходит, сдерживая эмоциональный откат. Правда, выйдя на улицу, издаёт непонятные звуки, среди которых прослушивается мат. Провожаю его улыбкой, закрываю дверь и иду в гостиную, где Зося одной рукой играет с Глебом в настольную игру, а другой поднимает и подаёт Кире сброшенные игрушки.

Как только Кира видит меня, сразу издаёт визг и просится на ручки. Её нескончаемое «ма-ма-ма-ма» удаётся выключить только коротким мультиком перед сном и поглаживаниями по спинке. Мне бы тоже лечь спать, но Мир в небе на высоте десяти тысяч километров, и моё спокойствие летит вместе с ним. Чтобы чем-то занять свои мысли и время, достаю альбомы и, растянувшись поперёк кровати, просматриваю кадры прошлого.

Кто-то хранит фотографии в телефонах, на «облаке», на различных носителях, а я предпочитаю старые, добрые альбомы. Характерный запах глянца, присущий только фотобумаге, наполняет жизнью старые снимки, делает их роднее и бесценнее. С появлением детей картонные страницы наполнились редкими моментами улыбающегося Мира. Таким его никогда не видели посторонние, и даже не могут представить вечно сурового мужика расслабленным с мечтающим выражением лица.

Под утро получаю короткое сообщение:

«Долетел. Люблю. Скучаю»

Сразу отправляю своё:

«Тоскую. Волнуюсь. Возвращайся скорее. Жду»

Только теперь могу расслабиться и закрыть глаза. Мир на месте, и лучше думать, что это обычная деловая поездка за очередным контрактом на поставки или транспортировку. Просто нужно опустить тот факт, что Гар не принимает участие в легальных делах боса, а контролирует теневой бизнес бывшего короля города.

Будят меня Кирин плач и несчастный голос Зоси, уговаривающий крошку успокоится и поесть. Спешно привожу себя в порядок и выхожу к ним. Кирка вся красная капризничает и трёт глазки, Глеб вяло катает грузовик, а Зося прыгает перед ними, пытаясь развлечь.

— Что с моими малышами? — беру дочку на руки и трогаю губами лоб.

— Они с самого утра такие, — обречённо опускает плечи Зося. — Может съели вечером чего?

— Вряд ли, — не соглашаюсь с ней. — У Сафины не забалуешь, ничего ненужного в рот не засунешь.

— Мам, а папа скоро вернётся? — отрывается от игрушки Глеб.

— Через пару дней. Не успеете соскучится, — улыбаюсь ему. — Мы с вами весело проведём время, погуляем, поиграем.

— А на вышку залезть можно? — загораются глаза у сына.

— Если дядя Саша разрешит, то можно, — обещаю ему. — Только сначала здоровый завтрак для сильных мужчин.

Глеб быстро расправляется с нелюбимой овсянкой и, напихав в карманы булки для Хавчика, бежит во двор, а Кира продолжает кукситься, отказываясь от еды. Скорее всего лезут зубки и передаётся моё нервное состояние.

Так проходит один день, второй. Глеб осаждает постройки охраны под чутким присмотром Александра, а Кира не отпускает меня от себя, капризничая и отказываясь спать в своей кровати. Приходится забрать её в нашу спальню, обнимать всю ночь и гладить ручку, когда тревожный сон прерывает тихий плач.

Вечером второго дня получаю радостную весть от Мира. В пять утра у него самолёт, и уже к обеду он обещает вернуться домой. С меня сходит напряжение последних дней, словно корка льда раскалывается от внутреннего тепла и спадает мелкой крошкой, освобождая жажду жизни. Укладываю детей, обещая скорое возвращение отца, и уделяю себе немного внимания. Надо подготовиться к встрече мужа, принять ванну с солями, избавиться от лишней растительности, натереть кожу маслами, предстать перед ним свежей, нежной и приятно пахнущей.

Засыпаю в мечтах о Мире, обняв его подушку и вдыхая пряный аромат с нотками цитруса, а просыпаюсь от взрывов, выстрелов и удушливого дыма. Комната стремительно заполняется едким смрадом, разъедая глаза и горло, дезориентируя в пространстве, утягивая в вязкий мрак. На краю сознания сваливаюсь с кровати, ползу к двери, токаю её и вываливаюсь в коридор. В голове пульсирует только одна мысль: «дети… надо спасти детей».

Натыкаюсь на чьё-то безжизненное тело, вляпываюсь рукой в тёплую жижу, продолжаю ползти в сторону детских, слышу крики и топот ног. Метр, два, лёгкие горят, в глазах серая пелена, удар по голове и темнота.