ГЛАВА 15

Вопреки моим ожиданиям, он не уходит. И даже не собирается. И меня не прогоняет. По плечу скользит его рука, то сжимаясь, то разжимаясь. Халим лежит с закрытыми глазами, но я точно знаю, что не спит. И я не в силах сомкнуть глаза. Всё ещё потряхивает от оргазма, который он мне «великодушно» подарил. С такой едкой усмешкой, глядя мне в глаза и ловя губами мой стон.

Почему-то только сейчас наступает осознание, что я его жена. Ведь брак уже заключён. И за окном рассвет сменяет ночь. Горько и больно, а ещё внутри родилось какое-то новое ощущение. Словно я теперь тоже другая. Что-то незримо изменилось. Не внешне, нет. Что-то в сознании.

– Ты спишь? – поднимаю голову, заглядывая в его лицо.

Халим открывает глаза, впивается ими в мои. Какой же он красивый. И какой жестокий.

– Что ты хотела?

– Я останусь здесь? В этой комнате? Или мне нужно уйти? – на самом деле я не это хотела спросить. Мне нужно знать, кто я теперь. Какие отношения у нас с ним будут дальше? Я всё та же рабыня или уже кто-то более значимый? – Это же твоя спальня? Ты ведь не можешь жить с одной женой постоянно? – вспомнив о других его женщинах, желающих мне страшной и мучительной погибели, спокойствие, навеянное тишиной, снова колеблется.

Он щурит свои тёмные глаза, обрамлённые густыми, чёрными ресницами. Только сейчас заметила, какие они у него красивые.

– Ты ревнуешь? – спрашивает, затаив дыхание. Его грудь перестаёт вздыматься, и я вижу лишь пульсацию толстой вены на шее в такт стуку сердца. Быстро и сильно.

– Нет, – вру. Я ревную. Вопреки всем доводам разума.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Хочу знать, оставить свои вещи в той комнате или сказать, чтобы перенесли сюда, – не очень правдоподобно получается, и шейх улавливает мою трусливую ложь.

– В этом дворце ты вольна делать всё, что хочешь. Если ты хочешь эту комнату, можешь её взять. Мне всё равно, где трахать тебя. Я могу это делать в любом месте.

Горько усмехнулась. Шейх в своём репертуаре. Дал привилегии и заодно унизил.

Хочу подняться, сбежать. Но он не позволяет. Укладывает обратно себе на грудь.

– Когда родишь мне сына, я подарю тебе столько дворцов, что не сосчитаешь. Я весь Эль-Хаджа тебе подарю, Райхана. Тебе нужно лишь перестать сопротивляться.

Мне не нужны его дворцы, и он знает об этом. Но власть… Власть, пожалуй, нужна. Без власти женщина здесь никто. Только её я получу без ребёнка. Не стану рожать за золото, как делают другие его женщины.

И снова болезненный укол ревности от одной мысли, что его первая жена уже может быть беременной…

– А Давия? Ей ты тоже подаришь весь Эль-Хаджа?

Я не вижу его лица, но чувствую, что Халим улыбается.

– Ты ревнуешь. Мне это нравится.

– Нет, я беспокоюсь о себе. Это разные вещи, – стою на своём, но, надо признаться, не очень уверенно. Потому что он прав. Я, правда, не хочу думать о том, что он занимается сексом и с ней. Или с какой-нибудь любовницей. Сколько их, этих женщин, готовых убивать за его внимание и ласку?

– Лгунья. Ты лгунья, Райхана, – он заставляет меня приподняться, садится на кровати. – Принеси мне одежду. Там, в гардеробной комнате, – кивает на точно такую же дверь, как и в моей спальне.

Я же отчего-то совсем не рада, что он так неожиданно уходит. Глупая. И зачем снова начала спорить? Мне же нужно найти с ним общий язык, а я…

– Ты уходишь?

– Принеси одежду и сама надень халат. Пойдём к озеру.

Сердце радостно трепыхается, замирает в груди, и я тороплюсь за одеждой. В гардеробной очень много одежды, хотя и много шкафов пустует. Я выбираю белую рубашку и брюки, наподобие тех, в которых он пришёл ко мне вечером. Эмиру жутко идёт белый цвет. Он очень контрастирует с его смуглой кожей, и мне это безумно нравится.

Возвращаюсь в спальню, подаю ему одежду и накидываю длинный, шелковый халат. Поворачиваюсь к Халиму и замечаю, что он не шелохнулся. Всё так же по-царски восседает на кровати. Совершенно голый. Его член напряжён, отчего топорщится вверх, как огромная дубина. Низ живота мгновенно откликается на этот призыв. Тянет болезненно приятно, сладко.

– Чего ты ждёшь? Подойди, – приказывает мне тихо, и я на негнущихся ногах ковыляю к нему, словно под гипнозом. – Встань на колени.

Опускаюсь на пол, глотая рвущееся наружу сопротивление.

– Оближи, – Халим берёт в руку член, не оставляя мне других вариантов, что можно облизать.

Я помню, как он кончил мне в рот. Вкус его спермы. Горький, чуть солоноватый. Не отвратительный, как мне бы хотелось. И во рту собирается слюна от желания ощутить этот вкус ещё раз. И почувствовать запах. Терпкий, яркий.

Я склоняюсь к его паху, кончиком языка касаюсь крупной, очень нежной на ощупь головки. Слизываю выступившую на ней каплю и рецепторы остро реагируют на вкус спермы.

– Возьми его в рот. Глубоко. Задержи дыхание и впусти меня в своё горло, – на затылке чувствую его ладонь, но она не давит, не принуждает. Лишь служит напоминанием, что я у его ног и он может сделать со мной, что угодно. Это тоже возбуждает. Ещё сильнее, чем касание бархатной кожи его органа к губам.

Я набираю в лёгкие побольше воздуха и вбираю член шейха глубоко. Как он и велел. Его пальцы сжимают мои волосы у корней, и слышится стон.

– Глубже. Я хочу трахать твой рот. Давай, Райхана!

Меня же подбрасывает от мысли, что я настолько им желанна. Что я, стоя на коленях перед шейхом, имею над ним власть.

Дёрнув халат, приспускает его с плеча, крепко сжимает мою грудь. А второй рукой давит на затылок, принуждая меня вобрать в рот член ещё глубже.

Всё прекращается уже тогда, когда я начинаю задыхаться и от нехватки кислорода кружится голова. Он освобождает меня и, притянув к себе ближе, заставляет открыть рот. Горячая струя падает на язык, щеки и подбородок, и я, зажмурившись от стыда, признаю очередное поражение.