ГЛАВА 33

Руки трясутся, да и всё тело потряхивает. Обернувшись к зеркалу, долго смотрю себе в глаза. Пытаюсь хоть что-то в них разглядеть. И да, вижу. Вижу там надежду. Вижу там веру в то, что смогу вернуться домой.

Но и верить на слово загадочному спасителю я не могу. Этот человек может оказаться кем угодно. Той же Давией. Она спит и видит, как растереть меня в порошок. И пока я под защитой Халима, мне не страшно, но если он рассвирепеет, тогда Давия мне цветочками покажется.

Верить не могу, но и отказываться от помощи тоже. Решаю написать ответ на другой стороне бумажки. Тоже по-русски.

«Почему бы нам не встретиться и не поговорить? Думаю, вы знаете, где меня найти.»

Записку оставила на раковине, быстро покинула туалетную комнату и, поднявшись на балкон к Халиму, присела так, чтобы видеть дверь, ведущую в туалет издалека. Я ждала того самого мужчину, но в комнату направилась женщина. Судя по хиджабу.

– Райхана? – вдруг окликнул меня Халим, и я, повернувшись, заметила, что его гости уже ушли.

– Что? – улыбнулась мягко, стараясь не выглядеть странно.

– Всё хорошо? – и взгляд этот его сумасшедший.

– Да, всё нормально, – улыбнулась шире.

– Мой брат тебя пугает? – интересуется, чуть склонив голову. А мне уже кажется, что он в моей голове, перебирает все мысли по одной, выжимая из них нужную ему информацию.

– Нет, с чего ты взял?

Рука эмира ложится на мою шею сзади, слегка массирует, но не сдавливает. Нежное, ласковое прикосновение. Только это всё ложь. Там внутри, за этими тёмными глазами, скрыт зверь, клацающий зубами. И сейчас зверь недоволен.

– Я видел, как ты смотрела на него.

– Я…

– Больше никогда так не делай. Ты не должна смотреть на других мужчин. Даже если этот мужчина родственник, – рука спустилась ниже, к лопаткам.

– Ты ревнуешь? – пошла я ва-банк, и не ошиблась.

– Да, Райхана. Я ревную, – склоняется к моему уху, будто нас может кто-то услышать. – И я готов порвать глотку любому, на кого ты посмотришь. Даже ему, своему брату.

– Я поняла, – сглаживаю острые углы, чтобы ненароком не напороться на один из них. Стоит быть осторожнее. Особенно теперь, когда у меня появилась надежда.

– Это тебе, – Халим двигает ко мне бокал с вином и какую-то папку. Когда я уходила в туалет, её здесь не было.

– Что это?

Халим усмехается, отчего глаза становятся ещё красивее. Мне однозначно нравится его улыбка.

– Открой, посмотри. Ты ведь знаешь арабский язык.

В папке оказалась целая стопка документов. Документов на какую-то организацию.

– Это фонд моей матери. Он был заброшен много лет. Но сейчас я подумал, что пора вдохнуть в него жизнь. Как считаешь?

Где-то в горле начало першить от подступающих слёз. Неужели это правда? Я смогу выбраться?

Смогу. У меня будет необходимая власть и много людей, для которых я буду госпожой. Госпожой, не шармутой.

Порывисто обняла Халима и закрыла глаза, чтобы не дать слезам пролиться и он не понял, о чём я сейчас думаю.

– Спасибо. Для меня это очень важно.

Его ладонь прошлась по моему позвоночнику.

– Рад, что смог сделать тебя немного счастливее.

*****

На таком мероприятии я была впервые. Вернее, была впервые на собственной так называемой свадьбе. Почётные гости Халима вежливо мне улыбались, отвешивали комплименты, но я, стараясь не смотреть им в глаза, не верила ни одной такой улыбке. Все они фальшивые. Весь их мир построен на насилии. Вспомнить только тот жуткий бордель и девочек в нём. А эти все, включая эмира Хамада, знают, что происходит в их городе. Знают и молчат. Им плевать на таких, как я.

– Я хотела кое-что попросить, – начала робко, чувствуя взгляд Халима на себе. Вот уж никогда бы не подумала, что буду рада его присутствию рядом. И Халим это будто чувствовал, не отходя от меня ни на шаг. Мы выслушивали подхалимаж и поздравления достопочтенных гостей, снова куда-то передвигались и снова кого-то слушали. Иногда Халим уходил раньше, чем закончится речь поздравляющего. И меня это слегка коробило. Неужели ему всё равно, что подумают его же люди?

– Я слушаю тебя, моя красавица, – улыбнулся он, проводя пальцем по моей нижней губе.

Я испуганно отшатнулась, заоглядывалась по сторонам. Насколько знаю, у них не принято выносить на люди интимные отношения. Но Халима, кажется, ничего не смущало. И да, этот его жест увидели многие. Некоторые даже рты пооткрывали.

– Ты развратник, знаешь об этом? – почувствовала, как начинают гореть щеки.

– Знаю, Райхана. Знаю, – усмешка и снова прикосновение. Запускает в мои волосы свою руку и, натянув пряди у самых корней, нападает на меня ртом. Обрушивается диким поцелуем, а после проводит языком по контуру моих губ.

Я судорожно хватаю воздух, зажмуриваюсь от стыда. Даже оглядываться не буду, и так понятно, что его представление увидели все без исключений.

– Ты забыла, кажется. Я здесь главный. Не они. Каждый из них будет целовать мою обувь, если я того пожелаю.

– Сумасшедший, – выдыхаю, и опускаю голову, чтобы не наткнуться взглядом на какого-нибудь мужчину.

– Да, моя красавица-жена. Я сумасшедший. Я сошёл с ума и лишился разума, как только тебя увидел. Это ты со мной сделала. Ты всему виной, Райхана, – говорит он, а я понять не могу, шутит или серьёзно.

– Твоя одержимость очень страшная, знаешь?

– Знаю.

– Иногда я очень тебя боюсь.

– И об этом я знаю.

– Тебе это нравится? Вызывать во мне страх?

– Мне нравятся все твои эмоции. Но согласись, у тебя со мной оргазм бывает чаще панических атак.

Это сложно не признать, да. И я замолкаю, чтобы снова не краснеть.

– О чём ты хотела попросить? – уже серьёзно спрашивает он, и я решаюсь.

– Помнишь тот бордель… Там, где ты меня наказал за побег?

Его брови взлетают вверх – удивлён.

– Помню.

– Там были другие девушки. Их насильно удерживали в том месте… Я хочу, чтобы всех их освободили и помогли вернуться домой.

Он долго разглядывает меня, смотрит то на губы, то в глаза. А потом произносит, чуть склонившись ко мне.

– Поцелуй меня сейчас сама. И уже завтра девушки будут лететь домой.

Отбросив стеснение, я тянусь к его губам, благо позволяет высокий каблук, и целую в губы.