Глава 20. Меня накажут?

Полина, словно молния, опередила меня, в мгновение ока схватив за шиворот, как провинившегося котенка, рывком оттаскивая за угол, укрывая от чужих недобрых глаз.

— По… — я попыталась что-то сказать, но не успела. Ледяная хватка ее ладони намертво зажала мне рот, лишая даже возможности издать слабый писк. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу.

— Тише, — прошептала она, дрожащими пальцами нашаривая телефон. Камера включилась, фиксируя творящийся за углом хаос.

Дыхание сбилось, каждый вдох давался с трудом, в горле пересохло от страха. Боялась даже пошевелиться, не то что издать звук.

— Сейчас мы тихонько уйдем, а потом я позвоню дяде.

Я никогда не видела Полину такой… собранной, такой холодной. Каждое ее движение было выверено, продумано до мелочей. Она — хладнокровный стратег в безумной игре. И вот мы, как две отчаянные шпионки, крадучись, отступали в тень, унося с собой клубок страха и надежды.

Пока мчались к дому Котова, она быстро рассказала дяде обо всех событиях, не отвлекаясь от дороги. Сердце стучало в унисон с ритмом машины, внутренний дискомфорт заполнял каждый уголок души.

— Он тебя убьет, — произнесла она, сворачивая в тихий частный сектор. — Ты чем вообще думала, когда лезла туда? А если бы тебя заметили?

Если бы только я могла в тот момент задуматься…

— Полин, давай не будем, — тихо произнесла, избегая её взгляда.

Конечно, подруга была права, когда начала меня отчитывать. Но в этом противостоянии не было простых решений, лишь глухой страх и отчаяние, растекавшиеся по сердцу.

— Знаешь, — продолжала Полина, не уменьшая скорости, — ты меня просто поражаешь своей способностью привлекать неприятности. Если бы у тебя был диплом по этой тематике, ты точно стала бы профессором!

Я хотела бы ответить ей что-то остроумное, но в тот момент только смогла еле сдержать смех. Если бы не надвигающаяся угроза, эта ситуация могла бы стать отличным анекдотом. «Профессор неприятностей», — мигом пронеслось у меня в голове. Но тут же вспомнился тот ужасный момент, когда мои ноги, как будто сами по себе, двинулись в сторону бывшего.

Я готова была честно признать, что моя храбрость как-то неожиданно иссякла, когда я подумала о последствиях. Внутренний подробный анализ моего поведения подсказывал мне, что свою смелость стоило бы держать на более безопасном уровне, как минимум на уровне сотой части в принципе.

— Постарайся больше не делать глупостей! — снова процедила Полина, а потом разразилась ярким смехом. — Хотя, с другой стороны, кто еще даст мне столько поводов для разговоров?

Наконец мы остановились у дома Котова, сердце забилось с необычайной яростью. В том месте, где ожидалось лишь спокойствие, теперь витала напряженность. Казалось, что за дверью меня поджидает целый заряд неприятностей, и все они по мою душу.

Гостиная встретила нас могильным холодом. Поймав момент, юркнула в свою комнату, как загнанный зверь, а Полина растворилась в кабинете дяди.

В тесной клетке спальни, мечтая обрести хоть каплю покоя, я измерила шагами каждый ее угол, пока не свалилась на кровать, пытаясь собрать осколки своих мыслей.

Тишина давила на меня. Как же я устала от этого вечного бега, от постоянного страха, разъедающего душу. Хотелось просто забыться, исчезнуть, чтобы все эти кошмары остались где-то далеко позади. Но я знала, что убежать от себя невозможно.

Свернувшись калачиком на кровати, позволила слезам вырваться наружу. Они текли горячими ручьями по щекам, смывая остатки показной храбрости. Я была так благодарна Полине за ее мгновенную реакцию, за то, что она, не раздумывая, бросилась меня спасать. Но что, если бы ее не было рядом? Что, если бы я осталась один на один с этой угрозой?

В груди разливалась тоска по нормальной жизни, по тем дням, когда я могла беззаботно смеяться и мечтать, не оглядываясь на каждый шорох. Я так хотела любви, тепла, простого человеческого счастья. Неужели все это было для меня недостижимо?

Мысли метались в голове, как раненые птицы. Я чувствовала себя потерянной и одинокой в этом огромном, жестоком мире. Но где-то в глубине души еще теплилась надежда, пусть маленькая и слабая, но все же живая. Надежда на то, что однажды я смогу вырваться из этого замкнутого круга и обрести покой.

Казалось, прошла вечность, и я успела провалиться в зыбкую дрему, пока за спиной не раздались тяжелые шаги.

Котов стоял позади, как мне чудилось, наблюдая за моим притворным сном. Бесшумно поставил что-то на тумбочку, не приближаясь.

— Я знаю, что ты не спишь, — его слова не заставили меня вздрогнуть, лишь сильнее сомкнула веки.

В его голосе, обычно властном и спокойном, сейчас звучала глухая усталость. Не осуждение, а… разочарование? Этот оттенок ранил острее любых слов. Я боялась открыть глаза, боялась увидеть подтверждение своим худшим страхам — что я причинила ему боль, что разрушила его покой.

Медленно, повинуясь неведомой силе, я повернулась. На тумбочке дымилась тарелка с бульоном.

Чувство предательства сдавило горло, я ощущала себя недостойной его заботы, его внимания. Как я могла так безрассудно поступить, впутавшись в эту опасную игру?

В глазах Котова не было гнева, только вселенская печаль. Он смотрел молча, этот взгляд прожигал до костей, обнажая мою уязвимость. Сердце разрывалось от противоречивых чувств — от облегчения, что он не злится, до мучительного стыда за мой идиотский поступок. Хотелось рухнуть к его ногам, молить о прощении, но ноги словно вросли в пол.

— Прости меня, — прошептала я дрожащим голосом. Слёзы хлынули потоком, уже не как бессильная тоска, а как искреннее покаяние. Я была готова принять любое наказание, лишь бы он простил. Лишь бы снова увидеть в его глазах огонь, а не эту леденящую душу пустоту. Ведь его тепло, его забота — это всё, что у меня есть.

— Ещё раз выкинешь такой фокус, я тебя запру в доме, — его глаза, два бездонных омута, поглотили весь свет, стали чернее самой ночи.

В этой суровой заботе, прозвучавшей как угроза, билось его истинное беспокойство, говорящее громче любых слов прощения. Я осознала, какой леденящий страх я в него вселила, как сильно он беспокоился.

— Я больше никогда… — прошептала, но слова застряли комком в горле, перекрывая кислород. Поднявшись с кровати, ощущая ватную слабость в ногах, я сделала неуверенный шаг к нему. Мне отчаянно нужно было коснуться его, ощутить обжигающее тепло его тела, убедиться в том, что он здесь, рядом, реален. — Я больше никогда не буду так рисковать, — выдохнула, давая клятву, мои руки робко потянулись к его сильной руке.

Он стоял неподвижно, как изваяние, позволяя моим пальцам коснуться его кожи.

Его руки, словно ожившие, мгновенно откликнулись на мой жест, обхватывая мои ладони с лихорадочной силой. Его прикосновение как якорь, брошенный в бушующий океан моих смятенных чувств, спасительный круг, позволяющий не утонуть в пучине терзаний.

— Не обещай того, чего не сможешь сдержать, — прошептал он, в голосе звучала такая боль, что сердце сжалось от вины.

Резким движением он притянул меня к себе, не давая оступиться, обхватывая ладонями талию так крепко

Прижалась к нему, как к последней надежде, вдыхая знакомый аромат его кожи, ища убежище в его сильных руках. Голова кружилась от пережитого, страх все еще сковывал тело, но рядом с ним, в его объятиях, рождалось робкое чувство защищенности.

От автора:

Простите, что заставила вас томиться в ожидании. Мой верный ноутбук пал жертвой технического апокалипсиса (да, пришлось уйти в творческий отпуск, зализывая раны). Но феникс восстал из пепла, и я снова в деле, полна энергии и вдохновения!

Половина книги уже позади, а это значит… барабанная дробь… нас ждет настоящий фейерверк из тайн и откровений! Приготовьтесь узнать, почему Котов ведет себя как улитка на свидании с Ариной. Что же кроется в хитроумных планах Данила? Или… может быть, он всего лишь марионетка в чьих-то коварных руках? Держитесь крепче, дальше будет жарче!