Глава 26. Хочешь жить — умей вертеться

— Что… Что ты делаешь? — шепчу, утопая в глубине его бездушных глаз. Отчаяние ледяными пальцами сжимает сердце, поднимая безысходность. Взгляд лихорадочно мечется по комнате, цепляясь за стол — тот самый, о котором Саша когда-то обмолвился, про шкафчик с двойным дном, где спрятан пистолет… Последний шанс.

Черт, будь что будет.

— Боишься, что понравится? — его пошлая ухмылка обжигает хуже огня.

"Фу, какая мерзкая рожа".

— Конечно, понравится, — выплевываю наглую ложь. Лицо его непроницаемо, кажется, он верит мне. Продолжаю, вкладывая всю ненависть в каждое слово: — Ты ведь, в отличие от Данила, выглядишь… и даже пахнешь как настоящий мужчина. Может, отвяжешь меня?

— Не верь ни единому слову этой шлюхи! — вопит мой бывший, его голос полон злобы.

— Молчи, если боишься, можешь уйти. Здесь решаю я.

С затаенной надеждой наблюдаю, как его мясистые пальцы развязывают веревки на моих руках, потом на ногах. В груди рождается робкий вздох облегчения. Выпрямляюсь, теперь не нужно задирать голову, чтобы видеть эту отвратительную рожу. Мое сердце колотится как птица в клетке!

Хватаю его за руку, тяну к столу. Его ладонь потная, скользкая, вызывает лишь одно — омерзение. Но сейчас, чтобы выжить, я готова на все. Даже если от одного его прикосновения меня выворачивает наизнанку, я буду терпеть.

Главное — добраться до стола, не дать ему опомниться, отвлечь, вырвать его из липкой реальности. Не верится, что этот идиот купился на такую жалкую уловку. Неужели он действительно поверил моей лжи?

— Ммм, какой же ты большой, — шепчу на ухо, вставая на цыпочки, чувствуя, как ком в горле душит каждое слово. Левая рука, дрожа, шарит в ящике. — Везде такой большой?

— Конечно...

Впервые радуюсь своей способности к отчуждению. Слова вылетают сухими и безжизненными, но для этой гниющей пустоты большего и не надо. Только бы он не заметил… Только бы не почувствовал ту пропасть отчаяния, что разверзлась у меня внутри.

Тихо приподнимаю деревяшку. Не отрываю взгляда от Данила, стоящего спиной. Пистолет лежит прямо передо мной, холодный, смертоносный.

Тяжелый, холодный металл идеально ложится в ладонь, словно продолжение меня, отголосок моей боли. Адреналин обжигает кровь, не превращая в супергероиню, а лишь в зверя, готового спасти себя и свою ещё не рожденную дочь.

— Сюрприз, ублюдок! — выкрикиваю, направляя дуло в бедро, и стреляю. — Кто здесь теперь "большой мальчик"?

Его визг режет слух, словно осколок стекла. Он воет, как раненое животное, и я… Я не наслаждаюсь, но рада, что этому уроду так же страшно, как и мне было, когда они вломились в дом.

Данил оборачивается, глаза полны ужаса, чувствую не триумф, а лишь опустошение. Он застыл, как кролик перед удавом, вижу в нем лишь испуганного человека.

— Отойди от двери, — говорю бывшему, голосом, сорвавшимся от напряжения. Он шарахается от двери, приближаясь к раненому. Смотрит на меня с мольбой и непониманием.

— Это тебе за сломанную жизнь, за страх, за слезы! — выкрикиваю, целясь в его ногу. Попадаю на удивление точно. Надеюсь, не задела артерию. Не хочу, чтобы он умер так просто.

Вытаскиваю за собой торшер, подпирая им дверь. Мне нужно всего несколько минут, чтобы добраться до спальни… Там есть доступ к центру управления дома.

Рывок! Сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу, каждый вдох как глоток раскаленного воздуха. Ноги чужие несут меня сквозь оглушающее эхо разрухи, мимо перевернутой мебели и осколков разбитых ваз — безмолвных свидетелей недавнего кошмара, отпечатавшегося на стенах дома, как неизгладимая рана. В голове лишь отчаянная, пульсирующая мысль: добраться.

Врываюсь в спальню, как обезумевший смерч, падая на колени перед мерцающей панелью управления. Пальцы, дрожащие от ужаса и напряжения, судорожно тычутся в кнопки, моля о спасении, взгляд мечется по экрану в лихорадочном поиске спасения.

Ну же, милая, не подведи сейчас, когда это так необходимо! Вот она, проклятая система безопасности! Активирую, словно в бреду, всё, что попадается под руку: блокирую двери в кабинет и спальню, включаю камеры, поднимаю сигнализацию на всю округу.

Лихорадочно роюсь в вещах Саши, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, хоть малейшую ниточку, способную соединить меня с внешним миром, способную сообщить о происходящем кошмаре.

Визг тормозов режет уши. Замечаю, как к дому подъезжают несколько автомобилей. Сердце замирает в безмолвном ужасе. Одна из них — Котова вернее то что от нее осталось, вторая принадлежит Полине.

Они успели...