Глава 32. Долгий день в Лиансине

Этот человек мне не понравился сразу. Он был значительно старше остальных. Мне показалось, что ему лет сорок. Черты лица были смутно знакомыми, но я не могла понять, где могла его видеть. Возможно, мы встречались на приеме у герцога Бейтана? Больше я не могла припомнить поводов.

Я была на взводе после разговора со Стэндишем, Аккеро стоял за моим плечом, и это тоже внушало чувство опасности. Ян-Лин отвернулся от незнакомца и ободряюще посмотрел на меня. В голове прозвучал голос Тьена:

«Очнись, Мия. Сегодня ты уже проявила слабость. Больше нельзя».

Он был прав. Хотя скрывать все от Святого больше не было смысла. Оставалось надеяться, что он поможет мне держаться подальше от Аккеро. По взглядам орденца в последние дни я понимала, что скоро его терпение кончится. Мне удавалось благополучно избегать разговоров с тех пор, как мы пересекли Стену. И это ему явно не нравилось. А Ривай Аккеро был не из тех, кто был готов терпеть то, что ему не нравится.

За этими размышлениями я благополучно прослушала имена пяти лощеных столичных хлыщей, бок о бок с которыми нам предстояло жить во время турнира. И очнулась я как раз в тот момент, когда Ян-Лин представлял того самого мужчину, который не сводил с меня глаз.

— ... Сопровождает господин Эммерт Годжен.

Эммерт Годжен. Родственник покойного Ритто Годжена, который был готов купить браслет за баснословные деньги? Сомневаюсь, что он сюда приехал просто так. Судя по тому, как он на меня смотрит, браслет его все еще интересует. И он намерен помешать мне вернуть его эльфам.

Я одарила его улыбкой. Милой она не получилась. Да и показывать слабость не хотелось. Ко мне вернулось присутствие духа. Один из пятерки вышел вперед. Я скользнула взглядом по лицу высокого юноши, золотистые локоны которого были собраны в хвост. Он с хищной улыбкой заявил:

— Не ожидал, что в этом году за приз и досрочное окончание Академии придется бороться еще и с соотечественниками.

Я тут же ухватилась за его слова и переспросила:

— Досрочное окончание Академии?

Наверное, наши лица были достаточно красноречивы, потому что блондин обвел нас изумленным взглядом и спросил:

— Вы что, правда не знаете? По указу короля победа в эльфийском турнире приравнивается к выпускным экзаменам. Тот, кто сможет обойти эльфов и выиграть, по возвращении сразу же получает на руки диплом об окончании Академии.

— Правда, последний раз команде нашей Академии это удалось сделать семьдесят лет назад, - добавил русоволосый крепыш в коричневом камзоле.

Я переглянулась с Винсентом, и поняла, что мы подумали об одном и том же. Я почувствовала, как под повязкой на руке зачесалась рана. Дальнейший обмен любезностями я почти не слушала. В моей голове осталась только одна мысль – из Линьина ходят корабли в Рибен. Если я найду отца Шияссы и выиграю турнир, то смогу вернуться домой. Но для этого нужно скорее расквитаться с делами.

Когда все начали снова расходиться по комнатам, я намеренно задержалась и подошла к Ян-Лину. Шон нахмурился, но Винсент утащил братца прочь. Стэндиш и Аккеро метнули в мою сторону одинаково подозрительные взгляды, но не нашли подходящих предлогов, чтобы задержаться. Я дождалась, пока они выйдут из зала, и повернулась к эльфу. Тот смотрел на меня с улыбкой, склонив голову на тот бок, где болталась перевитая рубинами косица. На этот раз мне удалось выжать из себя милую улыбку.

— Мне разрешено покидать дом? – спросила я.

— Разумеется, Шия. Но будет лучше, если у тебя будет сопровождающий из местных.

Я быстро оценила ситуацию:

— Вы можете меня сопровождать сегодня, господин Ян-Лин?

Эльф поднял бровь и мягко напомнил:

— Ты можешь звать меня Цинтун. Да, могу, но чуть позже. Я освобожусь примерно через час и буду готов показать тебе город.

Я задумчиво посмотрела на него, а затем решилась и спросила:

— Ты отведешь меня на улицу Пятого Лепестка Зари... Цинтун?

Эльф удивился, но согласно кивнул. Мы условились, что остроухий найдет меня сам. Я поспешно вышла из зала, и едва не столкнулась нос к носу с Аккеро. Я огляделась и убедилась, что рядом нет Стэндиша, а затем предложила:

— Прогуляемся по саду? У меня есть пара вопросов.

Аккеро хищно улыбнулся, оглядел меня с ног до головы и с видимым удовольствием ответил:

— Идем, Шия.

Тьен потрусил у моих ног.

«Ты уже одному себя выдала, зачем идешь с этим?» – ворчал пес.

Он был прав. Но сейчас мне нужны были сведения, и Аккеро наверняка знал больше Стэндиша.

В эльфийском городе оказалось значительно теплее, чем в предгорьях, и это меня порадовало. Набросив плащ, я вышла на улицу. Аккеро шагал рядом, и то, что он доволен происходящим, было видно невооруженным взглядом. Выложенная крупными камнями дорожка петляла между зацветающих розовых кустов. Я остановилась под деревом неизвестной мне породы и повернулась к своему спутнику.

На мое счастье, Аккеро продолжал выдерживать дистанцию. Он не подошел ко мне ближе положенного, и в его взгляде пока скользило только откровенное любование. Я мило улыбнулась следователю, но тут же посерьезнела.

— Хотела что-то спросить? – улыбнулся в ответ Аккеро и создал вокруг нас заклинание, отсекающее звуки.

Следом улетело слабое сигнально заклинание. Если кто-то попытается подкрасться и подслушать разговор, мы узнаем. А господин следователь умен, в этом ему не откажешь.

— Да, – ответила я. – господин Годжен...

— Брат Ритто Годжена, убитого в Лукаше, – кивнул он. – Ты умеешь чуять проблемы, Шия.

— Он попал в Лиансин не случайно?

— Верно. В последний день герцог Лукиан Штрайп, который неизменно сопровождает студентов к месту проведения турнира, слег с неизвестной болезнью. И вместо него отправился Годжен. Заплатить герцогу за то, чтобы ему уступили место, у Годжена средств не хватит, а вот отравить мог. Так что не сомневайся – он здесь по твою душу.Я холодно усмехнулась:

— Предполагаю, что моя душа интересует его в последнюю очередь. А в первую – шкатулка с браслетом.

— Вероятно, - легко согласился Аккеро. – Что ж придется следить за ним своими методами. Надежных людей в Лиансине у моего ордена нет.

Тьен предупредил меня:

«Думай, что говоришь. Он воспользуется любым случаем, чтобы ты снова была ему обязана».

Я и так обязана ему до самых кончиков своих острых ушей. И делать вид, что это не так, глупо. Я отвела взгляд и негромко сказала:

— Благодарю за то, что вступились за меня на досмотре эльфов.

Я ожидала всего, начиная от новых вопросов, до того, что мне наконец, предъявят счет, но орденец скупо улыбнулся и серьезно ответил:

— Надеюсь, этот амулет или артефакт нам пригодится, раз ты пошла на такой риск, чтобы создать его и тащить с собой.

— Молитесь, чтобы не пригодился, – покачала головой я.

— Расскажешь, для чего он? – во взгляде Аккеро появился интерес.

— Знаете, в деревнях в таких случаях говорят – не будите лиха, пока оно тихо.

Он не стал меня расспрашивать. Развеял заклинание, и мы продолжили путь, обсуждая уже безобидные вещи. Я молча радовалась тому, что путешествие в Нижний Томаш обогатило мой лексикон не только местными ругательствами, но и парой народных мудростей. Поговорка пришлась к месту.

Уже когда мы подходили к дому, Аккеро прокашлялся и предельно вежливо спросил:

— Могу ли я рассчитывать на первый танец на сегодняшнем балу?

— На балу? – переспросила я.

— Нас представят Большому Кругу эльфийских фамилий, – сообщил он. - По этому поводу будет торжественный прием.

Немного подумав, я согласилась. У дверей дома мы распрощались. Пока я шла в комнату, Тьен сказал:

«Нужно было отказать ему. Тебе же он неприятен».

— Придется потерпеть, ответила я, - открывая дверь в свои покои. - Он, и правда, много раз помогал мне. Оставлять его ни с чем на приеме глупо.

Пес не стал спорить, только со скорбным видом растянулся рядом с кроватью.

На улицу Пятого Лепестка Зари мы отправились уже после обеда. Меня сопровождал спокойный и довольный жизнью Ян-Лин. Пропасть между смертельным оружием, каким он был на поле боя, и тем, как он держался рядом со мной, становилась все больше. И от этого, наверное, мне было легче. Я поймала себя на том, что думаю о нем, как о человеке с определенным складом характера, а не о враге.

«Сейчас он не твой враг», – заметил Тьен.

Но это ничего не меняло. Стоит ему узнать, кто я – и он первый схватится за оружие. И убьет меня без сожалений.

«Если сможет», – бесстрастно заметил пес.

Но я не сомневалась, что сможет. Мне с ним пока не тягаться. Даже если моя эльфийская магия достаточно сильная – а в сражении с тейлупом я поняла, что это так – опыта у Ян-лина гораздо больше, как и навыков управления золотой искрой.

Но пока остроухий шагал рядом со мной и даже был готов терпеть присутствие Тьена, который не отходил от меня ни на шаг. Я не сомневалась, что Святой пользуется своей властью над псом, чтобы узнавать, чем я занята. Но забывала расспросить демона о том, может ли он врать своему хозяину, или талантливо недоговаривает.

Наконец, мы свернули на оживленную улочку с аккуратными домами, первые этажи которых были заняты лавками. Ян-Лин взмахнул рукой и сказал:

— Мы пришли. Улица Пятого Лепестка Зари. Какая лавка тебе нужна?

Я оглядела вывески и сообщила:

— Мне нужен Кианфан Сиа-Лун, – ответила я.

Остроухий удивленно вскинул бровь, но тут же указал на крупную вывеску с драгоценным камнем:

— Мастер украшений. Точнее, Кианфан – его сын.

Род деятельности адресата меня не интересовал, так что я молча кивнула и заспешила в указанном направлении. Ян-Лин догнал меня и заинтересованно спросил:

— А зачем тебе он? И откуда ты его знаешь?

Я покосилась на эльфа и нехотя произнесла:

— Я – не знаю. Меня попросили передать ему письмо. Из Лукаша.

Остроухий не на шутку удивился:

— Письмо? Из Лукаша?

Я не удержалась и фыркнула:

— Чему ты удивляешься? Сколько разбитых сердец и детей оставили твои соотечественники за Стеной? Хоть один догадался адрес оставить.

Кажется, после этих слов Ян-Лин хотел остановить меня, но я уже вошла в лавку и закрыла за собой дверь, оставляя его на улице.

За прилавком стоял эльф. Самый обычный для Линьина золотоволосый красавчик. По глазам я поняла, что он еще довольно юн. Он заговорил было со мной на эльфийском, но слова замерли у него на губах, когда мастер украшений увидел мое лицо. Несколько мгновений я наблюдала еще одну пару вытаращенных глаз и отпавшую челюсть, а затем без лишних расшаркиваний перешла сразу к делу:

— Вы Кианфун Сиа-Лун?

Остроухий удивленно захлопал глазами и, помедлив, ответил на языке Нуамьенна:

— Все верно. Чем могу помочь?

— Уже ничем, – скорбно сообщила я и протянула ему конверт. – Но у меня для вас послание от некой Иоланты. Ныне покойной.

Меньше всего я ожидала, что эльф смертельно побледнеет и тяжело рухнет на стул. Но случилось именно это, и теперь он переводил взгляд с моего лица на конверт и обратно, не в силах вымолвить ни слова. Наконец,он дрожащими пальцами взял письмо и выдавил:

— Что с ней случилось?

Я равнодушно ответила:

— Она умерла, рожая вашего бастарда. А чего вы ожидали?

Он ничего не ответил мне, но на лице остроухого появилось выражение невыразимого горя. В изумлении я наблюдала за тем, как юный эльф торопливо вскрывает конверт, а по его щекам неудержимо бегут слезы. Это настолько поразило меня, что я не могла найти ни слов, ни сил, чтобы развернуться и уйти. Кроме того, меня держало еще одно дело. Поэтому я положила ладонь на голову псу и ждала, когда остроухий прочтет послание своей погибшей возлюбленной.

Тьен тоже наблюдал за Кианфуном. В моей голове зазвучал его задумчивый голос:

«Надо же. Он, и правда, любил ее? Но почему тогда оставил?»

— Не знаю, – вслух ответила я.

Эльф поднял на меня глаза, и пришлось торопливо спросить:

— Если ты любил ее – почему ушел?

— Таков обычай, таков долг, – прошептал он. – Кто ты?

— Шиясса Гемхен, – представилась я. – Приехала на турнир из Нуамьенна.

— Из.. Нуамьенна?..

Кажется, от удивления эльф на несколько мгновений забыл о своем горе. Я продолжила ковать железо, пока горячо:

— Да. Мой отец тоже оставил мать когда-то. И теперь я хочу найти его. Ты был за Стеной. Скажи, как отыскать тех, кто также, как и ты, бывал в Нуамьенне? Возможно, у вас есть какие-то хроники, ведется какой-то учет тех, кто приходит и возвращается?

Он медленно покачал головой:

— Ты ищешь не там. Твой отец... Я попробую помочь тебе, поговорю со своим отцом. А пока...

Он поднялся и достал из ящика брошь с крупным сапфиром.

— Это амулет, – сообщил он. – Помогает управлять эльфийской магией. Я сделал его сам. Возьми в благодарность за то, что ты сделала. Это все, что я могу сделать для тебя сейчас.

Я взяла брошь из его рук, и эльф поспешно удалился вглубь лавки. Оставалось только с досадой сунуть амулет в карман и выйти наружу. Яне узнала того, чего хотела. а бурная реакция эльфа на письмо привела меня в смятение. На улице меня ждал Ян-Лин.

— Ну что, передала, что хотела? – невозмутимо спросил он.

Я медленно кивнула. Эльф поторопил меня:

— Пора возвращаться. Вечером тебя ждет торжественный прием в честь открытия турнира.

Но сначала меня ждало платье, о котором позаботился Ян-Лин. Синее с серебром удивительно шло к моей нынешней внешности, и после того, как служанка помогла мне в него облачиться и удалилась, я поняла, что по местным меркам, наверное, выгляжу прекрасно. Расшитый серебряными нитями корсаж подчеркивал фигуру, к платью полагались серебряные подвески и серьги с жемчугом. Я натянула шелковые перчатки. Тьен сказал:

«Потрясающе».

— Ты серьезно? – спросила я. – Парадное кимоно намного лучше. Даже к острым ушам бы подошло. А это...

Я брезгливо подняла подол и поморщилась. Но пришлось идти в том, что есть. И, самое печальное – на прием не полагалось брать оружия, и уж тем более никаких артефактов. Так что мне пришлось оставить все свои вещи в комнате. И заодно – Тьена, чтобы он их охранял. Ни ему, ни мне это решение не понравилось, но другого выхода не было.

Пока мы ехали в карете, я дремала на плече Винсента и вскользь думал о том, что к присутствию Тьена я настолько привыкла, что без него чувствовала какую-то пустоту внутри. О том, что будет, когда нам придётся вернуться в Академию, я предпочла не думать.

Путь в Лиансин настолько измотал меня, что больше всего я сейчас хотела отправиться в постель. Поэтому я почти не смотрела по сторонам, и все красоты дворца, в который нас привезли, прошли мимо меня. Перед глазами мелькали изумруды, позолота и белые стены. Ян-Лин в алом парадном облачении вел нас вперед. Эммерт Годжен был тут как тут, сверлил взглядом мне затылок. Я пользовалась своим привилегированным положением и шла рядом с эльфом. По дороге в бальный зал он сообщил нам:

— Сейчас вас представят Большому кругу эльфийских фамилий и его главе, владетелю этих земель Юнфуну Дэ-Хой. После этого вы сможете познакомиться с другими студентами и местной знатью.

Я кивала и шла дальше. За моей спиной недовольно сопел Стэндиш. Это он еще не знал, что я пообещала первый танец Аккеро. Я чувствовала, что это не понравится ни Святому, ни Винсенту, ни Шону.

Мы вошли в огромный богато украшенный зал. Его заполняли эльфы в парадных костюмах, и прекрасные эльфийки. Ян-Лин сразу направился к группе эльфов в самом дальнем конце зала. Наверное, это и были представители Большого Круга. Я настолько устала, что не сразу заметила, как все остроухие, стоило им увидеть мое лицо, замолкают. К тому моменту, когда мы подошли к владетелю этих земель, в зале воцарилась гробовая тишина.

Высокий эльф с очень светлыми волосами в темно-синем облачении, расшитом серебром, повернулся и обратил на нас царственный взор. Наверное, в этот момент я выглядела примерно так же, как те несчастные, что встречали меня на границе. Потому что его холодное лицо с синими глазами до боли напоминало то, которое я каждый день видела в зеркале. Мы были похожи как две капли воды. Или... Как отец и дочь?