Глава 44. Эльфийская сила ч.3.

Он не стал ничего отрицать. Сделал шаг ко мне и негромко ответил:

— Да. Ты из-за него так расстроилась?

Я процедила:

— Не расстроилась. Я в бешенстве. Зачем ты это сделал?

— Мальчишка нарушил наши законы, – немного удивленно ответил он. – У вас разве не принято доносить страже. Если кто-то совершает преступление?

— Оставить адрес человеку – преступление?

— Это запрещено, и он это знает.

— Почему?

Ян-Лин немного помялся, а затем оСторожно взял меня за локоть и притянул к себе. Я настороженно смотрела на эльфа. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сопротивляться. Память услужливо подбрасывала картины моей юности. Эльф зашептал мне на ухо:

— Потому что людям, как правило, нельзя передать магию.

— И что? – не поняла я.

Эльф, поколебавшись, продолжил:

— Думаю, ты уже догадалась, что здесь имеет значение – передал ли ты свою магию следующему поколению, или нет. Так вот – никто не запрещает на самом деле эльфам любить людей, встречаться с людьми... И даже привести женщину в дом и назвать своей женой, хоть чужаков и не любят здесь. Но если ты не смог передать магию потомкам это позор не только для тебя, но и для рода. Такие как ты – редкость, Шия. Третий или пятый случай пробуждения золотой искры у полуэльфийки за всю историю. Привести сюда жену – это поселить ее во враждебном обществе, самому стать отщепенцем и покрыть позором свой род. Как много ты знаешь тех, кто готов взять на себя такую ответственность?

Я не смогла найтись с ответом, и Ян-Лин снова зашептал:

— А этот Кианфан просто слабак. Не смог остаться, не смог забрать, но оставил надежду. А вот это наш закон строго запрещает. Не берешь в жены – значит, тебе не видеть и не воспитывать своих детей. Таково правило. Ты волен уйти к людям или вернуться, и если вернешься с женой – никто не погонит за порог...

— Но будут осуждать по гроб жизни? – фыркнула я. – Ну и законы у вас... Какими же великими и мудрыми вы хотите казаться, и как прогнил ваш Линьин на самом деле.

Ян-Лина немного обескуражила эта тирада. Он выпустил мой локоть и сказал уже чуть громче:

— Кианфан мог отказаться. Наказание – ссылка на два месяца или участие в качестве жертвы в турнире. Он выбрал свои мучения сам.

— Потому что вы задурили ему голову, – продолжала настаивать я.

Остроухий сдался и примирительно поднял руки:

— Хорошо, хорошо. Ты не понимаешь наших законов и культуры, я понял. Ничего привыкнешь, освоишься, а я тебе помогу.

От этих слов меня почему-то пробрал мороз по коже. Я вспомнила о предполагаемых планах папаши на мою будущую жизнь и обнаружила, что все еще стою слишком близко к эльфу. Больше всего мне хотелось убежать, но я позволила себе только отступить на шаг и попросить:

— Проводи меня обратно.

Эльф выполнил мою просьбу, продолжая развлекать меня по пути уже ничего не значащими разговорами. По дороге снова накатила дурнота и головная боль, так что к тому моменту, когда я добралась до своего кресла, мне уже было совершенно наплевать на то, что сидеть предстоит между Аккеро и Стэндишем. По моей просьбе Ястер сотворил какое-то лечебное заклинание, но оно почти не помогло. Так что на следующем испытании я была для своих друзей лишним грузом. К счастью, оно было рассчитано на то, что у нас почти не осталось сил. Каждую команду поместили в ловушку из ветвей, выращенных с помощью эльфийской магии. Разрушить ее можно было, только выяснив самую слабую точку конструкции, и обязательно одним ударом. Отдуваться на этот раз пришлось Ястеру. Тот, ворча, три раза обшарил каждый клочок мели и каждую веточку, пока не справился с заданием. Мы оказались пятыми и получили какое-то небольшое количество очков. После еще одной торжественной речи Дэ-Хоя и рассказа об испытаниях завтрашнего дня, наконец, настало время отправляться по домам.

К счастью, Винсент привел мне коня. И я была избавлена от необходимости снова тащиться через весь город на белой кобылице. Не успела я поставить ногу в стремя, как меня остановил Ян-Лин. Эльф заглянул мне в глаза и проникновенно сказал:

— Шия, тебе лучше вернуться в дом своего отца.

Я холодно ответила:

— Он меня дочерью не считает.

Эльф вздохнул, но ничего не ответил. Молча взлетел в седло, и я сделала то же самое. Когда мы отъехали от арены, он  придержал коня, и какое-то время ехал рядом со мной. Я косилась на Ян-Лина, ожидая новых увещеваний, но он сказал только:

— Если передумаешь, помни, что он примет тебя в любое время дня и ночи. И я всегда готов тебя проводить.

К этому времени у меня снова так болела голова, что я не стала ему отвечать. К счастью, стоило нам оказаться в доме, боль отступила. Годжен выглядел бледным и осунувшимся, а моя комната – нетронутой, так что у меня даже появилась мысль, что он оставался в доме не специально.

После плотного ужина я отправилась в ванную, а затем – в постель. Тьен вытянулся на полу. Меня клонило в сон. Но я успела соскучиться по псу, к присутвтию которого привыкла за время, проведенное в пути. Поэтому перекатилась набок и решила задать тот вопрос, который мучил меня давно.

— Тьен, – тихо позвала я.

«Что?» – тут же откликнулся пес.

— В то время, когда ты еще не был демоном... Ты жил в Рибене, верно?

Пес опустил голову на лапы и долго молчал. Я уже подумала,что не дождусь ответа. Но Тьен и сам, наверное, понял, что его молчание само по себе ответ.

«Да, – прозвучал в моей голове его бесстрастный голос. – Ты же давно догадалась?»

— В тот момент, когда мы со Святым тренировались на катанах.

«Почему спрашиваешь сейчас?»

Я пожала плечами:

— Хочу поговорить. А к какому роду ты принадлежал?

«Не важно. Его уже нет».

— А как ты умер? – продолжала допрашивать я.

Тьен поднял на меня зеленые глаза и ответил:

«Ты и сама прекрасно знаешь, что когда люди не становятся демонами, умирая от старости в своей постели. Моя жизнь была так же жестока, как и моя смерть. А те, кто сделал ее такой, заплатили за все, когда я переродился темной сущностью. В Рибене стало на два магических рода меньше. Но им уже все равно, как и мне».

С этими словами он снова опустил голову на лапы. Я перекатилась на спину и посмотрела в потолок. Я пыталась припомнить, какие роды истребили друг друга, но ни одна фамилия не шла на ум. Под эти размышления я провалилась в сон.

Проснулась я от невыносимого жара. Казалось, что все мое тело охвачено пламенем, легкие жгло на каждом вдохе, губы пересохли, а язык распух. Голова разболелась с новой силой. И отчего-то я знала, что всему виной золотая искра.

Я с трудом разлепила глаза и попыталась позвать Тьена. Но пса в комнате не было. Я закрыла глаза и провалилась в полудрему, полную боли и жара. Когда я снова открыла глаза, в комнате толпились мои заспанные товарищи. Шон сидел рядом и гладил мои волосы.

— Так помогите ей! – раздражённо рявкнул Святой.

Ян-Лин опустился на одно колено у моей постели и тихо сказал:

— Твой отец может помочь. Это из-за золотой искры. Я могу отвезти тебя. В его доме все станет хорошо.

Я с трудом разлепила пересохшие губы и спросила:

— А если не поеду – умру?

Остроухий на несколько секунд оторопел, а затем поспешно ответил:

— Нет, с чего ты взяла?

— Тогда мне и тут неплохо, – заявила я и отвернулась. – Уйдите.

Наверное, я снова провалилась в сон. Потому что, когда я открыла глаза, в комнате снова было темно. И присутствие Тьена я тоже не ощущала.

В этот момент я услышала подозрительный шорох. Звук повторился, и я поняла, что кто-то крадется по комнате. И движется он к тому стулу, на котором висел мой жилет с вещами.