25. Тейлор

У Конора художественные способности, как у песчанки.

Я узнаю этот пугающий факт, когда он приходит в среду после своего занятия по экономике и находит меня уже в пижаме и по локти в картоне. Дети на уроках миссис Гарднер на этой неделе мастерят бумажные джунгли, и мне надо сегодня вырезать для них около двух сотен бумажных цветов, птиц и других живых существ. Когда Конор предложил помочь, я предположила, что у него есть хотя бы навыки рисования на уровне пятого класса и базовые умения по обращению с ножницами. И просчиталась.

– Что это вообще такое? – спрашиваю я, сдерживая смех. На заднем фоне идут мультфильмы, пока мы сидим на ковре в гостиной. Что мне нравится в работе в начальной школе, так это, среди прочего, то, что она не дает тебе воспринимать себя слишком серьезно.

– Лягушка. – Он любуется своим генетическим уродцем, умилительно гордый этим гротескным существом, которое, будь оно живым, захрипело бы в агонии, а потом бросилось бы под машину.

– Она выглядит, как какашка с бородавками.

– Мать твою, Марш. – С искренне оскорбленным видом он накрывает те места, где у лягушки были бы уши. – Из-за тебя у нее будут комплексы.

– Ее бы прикончить из милосердия, Эдвардс. – У меня вырывается хихиканье, и мне становится немного жалко Конора – подумать только, такая преданность этому убогому созданию!

– В свободное время ты тоже травишь всех крольчат, не соответствующих стандартам красоты?

– Вот. – Я даю ему несколько листов цветной бумаги, где я уже нарисовала цветы. – Просто вырежи их.

Он надувает губы.

– Ты будешь самым противным учителем.

– Пожалуйста, постарайся резать ровно по линиям.

Недовольно проворчав «Плевать» себе под нос, Конор возвращается к безрадостному заданию по вырезанию цветов.

Я не могу не бросать исподтишка на него взгляды, любуясь очаровательно-сосредоточенным выражением, застывшим на его лице.

Как это может быть реальностью? Эти сто восемьдесят восемь сантиметров мышц и мужчина, лежащий на моем полу. Конор постоянно сдувает волосы со лба, пока работает.

Иногда я забываю, какой он привлекательный. Наверное, я привыкла к тому, что он постоянно рядом и стала воспринимать как должное мягкую форму его губ, мужественный изгиб плеч. То, как его кожа касается моей, когда мы не хотим друг друга касаться, заставляет меня нервничать. Как и то, что я чувствую, когда он лежит на мне сверху.

Когда я представляю его внутри себя.

Спустя несколько минут я проверяю его успехи и обнаруживаю, что он потратил все время на то, чтобы вырезать в качестве протеста члены и аккуратно разложить их на полу моей гостиной. Когда он замечает, что я все увидела, он скрещивает руки на груди и гордо улыбается.

– И что же ты скажешь в свое оправдание?

– Это цветы, – говорит он дерзким тоном, и воображение тут же рисует мне более молодую версию Конора, закатывающего глаза от нотаций учителей в старшей школе и показывающего им за спиной средний палец.

– У них яйца! – выпаливаю я.

– И? У цветов есть яйца. Они называются пыльники. Погугли. – Он усмехается, полный нахальства и озорства.

Несправедливо, что он, пытаясь действовать мне на нервы, все равно остается таким очаровательным. Если бы мы встретились в старшей школе, могу только представить, во что бы он меня втянул. Сейчас мы бы уже скрывались от правосудия.

– А если бы один из твоих членов попал в стопку цветов и завтра мне пришлось объяснять учительнице, почему у нее по всему кабинету шестилетки клеят пенисы? – С раздраженным вздохом я собираю члены и бросаю их в мусор.

– Я думал, ты используешь слово «джунгли» как эвфемизм, – неубедительно отвечает Конор, довольный собой. – Знаешь, как пестики и тычинки.

– Это же первоклашки.

– Когда я был в первом классе, мы с Каем один раз спрятались в шкафчике под раковиной на его кухне, чтобы подглядеть, как друзья его брата смотрят диски с «Девчонки обезумели» [15].

– Это очень многое объясняет. – Когда я направляюсь к холодильнику за газировкой, он подходит ко мне сзади и обхватывает за талию, прижимаясь своим телом к моему. Он твердый, и от этого осознания под моей кожей начинает пульсировать ток.

– Вообще-то, – бормочет он мне в шею, – я как раз надеялся, что мы устроим перерыв, чтобы я мог тебя раздеть.

Его ладони путешествуют вверх по моим ребрам, пока губы спускаются поцелуями от уха вниз по плечу, к сползшему рукаву моей короткой оверсайз-футболки. Когда эти твердые руки накрывают и сжимают мои груди, я не могу сдержаться и выгибаю спину.

Со стоном он поворачивает меня к себе и прижимает спиной к холодильнику. Его губы приглушают мой удивленный возглас, а язык проникает в рот.

Его поведение сегодня изменилось. Сегодня он такой ненасытный! Я тянусь к его футболке, но Конор ловит мои руки и поднимает их над моей головой. Придерживая мои запястья одной ладонью, другой он развязывает узел на моих пижамных шортах и дает им соскользнуть вниз. Продолжая меня целовать, он проскальзывает пальцами между моих бедер, под трусы. Нержавеющая сталь холодильника холодит мне спину, пока он нежно гладит мою щель, дразнясь без проникновения.

Я задерживаю дыхание, отстраняясь от его губ, когда он проскальзывает внутрь меня сначала одним, а затем вторым пальцем. Мои колени подгибаются от прекрасного ощущения наполненности и большого пальца Конора, трущего мой клитор.

– Я обожаю доводить тебя до оргазма, – говорит он глухим голосом. – Ты мне позволишь?

Моя кожа покрывается мурашками, когда на меня накатывает волна возбуждения. Мое тело обмякает, сдаваясь под напором Конора. У меня опускаются веки.

– Да, – молю я.

Он резко отстраняется.

Я открываю глаза и непонимающе на него таращусь.

– Что случилось?

– Дай мне на тебя посмотреть.

Я не понимаю, что он имеет в виду, пока не вижу, как он накрывает через ткань джинсов свой возбужденный член. От длинного, крупного очертания, выступающего из-под денима, мое сердце бьется быстрее. Он сжимает ладонь, ожидая, когда я подчинюсь. Мы никогда не пересекали этот барьер, во всяком случае, не с включенным светом. Но я не хочу отказывать. Я больше не хочу чувствовать себя перед ним смущенно или неловко. С Конором я ощущаю себя защищенной, красивой, желанной. И сейчас, здесь, в этот момент, я не хочу быть преградой между нами.

Я медленно стягиваю футболку через голову и бросаю ее на холодный кафельный пол. Спустив трусы, я откидываю их в сторону.

Его страстный взгляд бродит по моему обнаженному телу, будто это его собственность.

– Ты прекрасна, Тейлор.

Он опять поднимает мои руки над головой, открывая мои груди своим наполненным желания глазам. Он наклоняет свою светловолосую голову, обхватывает губами мой сосок и принимается лизать его и посасывать, пока я не начинаю извиваться, требуя внимания и в других местах.

– Кон. Пошли на кровать. Или хотя бы на диван.

– Не-а.

Боже, этот калифорнийский серферский акцент каждый раз меня доводит. Я дрожу, когда он спускается поцелуями по моему животу и встает передо мной на колени, устраивая мою ногу у себя на плече, чтобы я была доступна его рту.

Я стону, как только его язык начинает лизать мою щель. Он касается моего клитора и жадно его сосет. С натренированной точностью он заглатывает меня, и все, что я могу, – держаться за его плечи, пока моя промежность трется о его рот.

Мои бедра сжимаются, когда я чувствую, как внизу живота нарастает оргазм.

– Продолжай, – молю я. – Я убью тебя, если остановишься.

Его хриплое хмыканье вибрирует внутри меня. Но он не останавливается. Зная, что оргазм близко, он омывает клитор своим языком и проскальзывает длинным пальцем внутрь меня, медленно толкаясь и доводя меня до кульминации. Я дрожу, прерывисто глотая воздух, пока удовольствие взрывается в моем теле и разливается по венам.

Еще до того, как я полностью прихожу в себя, Конор поднимается и зарывается лицом в изгиб моей шеи, целуя и всасывая кожу, пока я продолжаю дрожать от последствий оргазма.

– Я охренеть как на тебе помешан, Тейлор. – Его голос неожиданно скрипучий и хриплый. Он поднимает голову, и я вижу, как его глаза блестят от желания.

А потом он внезапно поднимает меня на руки, вызывая у меня протестующий визг.

– Отпусти меня! – кричу я и инстинктивно обхватываю руками его шею, чтобы не упасть на задницу. – Я для тебя слишком тяжелая.

Его смех щекочет мою макушку.

– Детка, я поднимаю штангу с весом в два раза больше твоего.

Я немного расслабляюсь, пока он несет меня в спальню. Я не чувствую себя легкой как перышко в его руках, но ему, похоже, совсем не тяжело, и это радует. Взять на заметку: всегда встречаться с тем, кто может жать штангу с весом в два раза больше твоего.

Он располагает меня в центре матраса, осторожно укладывая мою голову на подушку. После этого он встает в изножье кровати и поднимает руки к воротнику футболки.

– Разрешаете раздеться? – Он очаровательно ухмыляется.

– Разрешаю. – Боже, теперь и мой голос стал хриплым.

Я смотрю прищуренными глазами, как он стягивает с себя футболку, джинсы и боксеры. Никогда не устану за ним наблюдать. Плоскость его груди, тени, которые подчеркивают его мускулистые руки. Его красивая, широкая, атлетическая фигура такая прекрасная, что аж дышать больно. Он само совершенство.

Мой взгляд падает на его длинный толстый член, и мне между ног ударяет жар.

Для него это тоже впервые. Быть передо мной полностью обнаженным. И я благодарна ему за то, что он делает это не из-за того, что для него это сложный шаг, а из-за того, что он хочет, чтобы мне было комфортно.

Конор забирается на кровать и накрывает меня своим телом. Его губы находят мои, и мы начинаем жадно целоваться, пока у нас обоих не сбивается дыхание. Я никогда не лежала вот так, без одежды, под обнаженным партнером. Член Конора упирается между моих ног, едва ощутимо толкаясь в промежность. Было бы так легко просто сказать «да», чуть шире раздвинуть ноги, взять его и направить внутрь.

Его язык снова дразнит мой, и на мгновение я хочу только этого.

Я хочу сказать «да».

Но.

– Мне кажется, я еще не… ну, понимаешь… не готова, – шепчу я ему в губы.

Он поднимает голову. От возбуждения его глаза потемнели.

– Но я хочу быть готовой.

– Ладно. – Конор поворачивается на бок рядом со мной. Его член полностью эрегирован, и от жемчужной капли, собравшейся на кончике, мой рот наполняется слюной.

Сглатывая, я сажусь.

– В глубине души мне очень хочется уже решиться на это и делу конец, но…

– Ты не должна из-за меня торопиться, – спокойно говорит он. – Я не спешу.

– Да? – Я ищу на его лице признаки раздражения.

– Да, – уверяет он, тоже садясь. – Когда ты будешь готова, надеюсь, твой первый раз произойдет со мной. А если нет, сейчас я доволен тем, как все есть. Я серьезно.

Я целую его. Потому что, несмотря на все его заверения, Конор – хороший человек. Он милый и смешной и, по-моему, каким-то образом даже стал моим лучшим другом. Лучшим другом с членопривилегиями.

Отпуская его губы, я беру рукой член. Он еще твердый, пульсирующий. Все его тело напрягается, когда я обхватываю его пальцами и провожу рукой вверх, а потом и вниз.

– Детка, – дышит он, и я не знаю, что он имеет под этим в виду: «детка, стой»? «Детка, продолжай»?

Если это было первое, то оно быстро превращается в последнее, когда я сползаю на пол и становлюсь на колени перед ним. Он вжимается ладонями в кровать и наклоняет вперед голову, когда я провожу языком по всей его длине.

У Конора дрожат ноги, пока я ему отсасываю. Он дышит медленно и глубоко, как будто для этого требуется вся его концентрация.

– Не останавливайся, – бормочет он, когда я беру его глубоко в свой рот. Его бедра начинают двигаться, мягко толкаясь вперед. – Пожалуйста, никогда не останавливайся.

Трудно улыбаться, когда мои губы крепко обхватывают его член, но в душе я улыбаюсь. Я обожаю делать это с ним, обожаю доводить его до грани блаженного отчаяния. Я понимаю, что у меня почти получилось, когда он стонет, тянется руками к моей груди и слегка приподнимает бедра с кровати.

Не знаю, что заставляет меня это сделать, но вместо того, чтобы дать ему кончить себе на живот, я беру его член и глажу, пока он не кончает мне на грудь. Это вызывает во мне трепет, которого я не ожидала, резкий укол порочности. Как только он перестает дрожать, я поднимаю взгляд на его прекрасное лицо и вижу чистую похоть, смотрящую на меня в ответ.

– Мать твою, – говорит он, запыхавшись, и сдувает потные волосы с глаз.

Я неловко смеюсь.

– Пойду помоюсь.

Когда я встаю, чтобы направиться в ванную, на полу вибрирует его телефон. Он отвечает на звонок, пока я жду, когда в душе нагреется вода. Я не слышу, что именно он говорит, но он звучит расстроенным, когда узнает, кто на другом конце.

– Не могу, – кажется, говорит он. – Забудь об этом… Ответ все еще нет.

Это опять Кай, я не сомневаюсь. Что бы ни затеял старый друг Конора, он от этого не откажется.

И Конор не рассказывает никаких подробностей. Когда я выхожу из душа, над ним точно грозовая туча повисла. В итоге он даже отказывается от моего предложения остаться на ночь и уезжает рано домой.

Чертов Кай. Хоть бы он просто отстал. Между этими двумя явно есть что-то еще, какая-то ужасная тайна, разъедающая Конора изнутри. Но, как бы сильно мне ни хотелось, чтобы он со мной поговорил, давить на него я не буду.

Я просто надеюсь, что он найдет способ с этим разобраться, до того, как оно сожрет его без остатка.