Глава 28

София

– Просто иди ко мне… – хрипло сказал он, взяв меня на руки, и понес вглубь апартаментов.

Занес в спальню и поставил около большой кровати. Взял мое лицо в ладони, наклонился и, едва касаясь, нежно поцеловал. Отстранился, посмотрел в глаза, а потом повторил поцелуй, но уже более настойчиво и властно.

Снова отстранился, прерывисто дыша, посмотрел в глаза, будто спрашивая разрешения, и я уже сама потянулась навстречу. Дальше началось какое-то неконтролируемое безумие, потому что мы начали срывать с друг друга одежду, не прерывая поцелуй.

Просто раздевали друг друга почти на ощупь, стремясь поскорее оказаться кожа к коже, боясь оторваться и прервать момент. Слова уже были не нужны…

Трясущимися руками я стянула с Мирона джемпер, футболку, а следом начала расстегивать ремень его брюк, пока он сдергивал с меня жакет, блузку и бюстгалтер.

Потом мягко подтолкнул меня к кровати и, усадив на край, стянул с меня брюки и трусики, оставив абсолютно обнаженной. Отступил на шаг и, не спуская с меня глаз, сам избавился от брюк и боксеров.

Подошел вплотную и, встав на колени у кровати, подтянул меня за бедра к самому краю, устраиваясь между ними. Снова накинулся на мои губы, прижав грудью к своей груди, и меня охватила дрожь от соприкосновения с его горячим телом.

– Люблю… – выдохнул прямо в губы, – Как же я тебя люблю.

– Как? – прошептала я, млея от того, как его руки оглаживали, мяли и стискивали мое тело, практически без остановки.

– Я покажу, – прошептал он, опрокидывая меня на спину и нависая сверху.

Попыталась отползти назад, но Мирон улыбнулся и, поцокав языком, снова притянул меня к самому краю кровати так, что мои стопы все еще касались пола.

Наклонился и, зафиксировав ладонями мое лицо, начал хаотично целовать губы, глаза, щеки, потом прикусил мочку уха, провел губами по линии скулы до подбородка. Передвинувшись ниже, перешел на шею, целуя, покусывая и всасывая кожу.

Не имея возможности как-то участвовать в этом безумии обрушившихся на меня ласк, начала просто водить пальцами по плечам Мирона, царапая ногтями, когда он особенно настойчиво ласкал мою и без того чувствительную грудь, по очереди то прикусывая, то обводя языком соски. Второй рукой спустился между моих разведенных бедер и начал ласкать клитор, одновременно скользя членом по касательной между давно влажных складочек.

Постанывая, инстинктивно начала извиваться под ним, приподнимая бедра и пытаясь спровоцировать его на более активные действия, но Мирон приподнял мои ноги, заставив упереться пятками в край кровати и широко развел мои бедра, раскрывая доступ на максимум.

Удерживая свой член рукой, начал водить им вверх-вниз, то задевая клитор, то подразнивая истекающее влагой лоно. Сам наклонился ближе, едва касаясь губами губ, ловя мои стоны и наблюдая за моей реакцией.

– Не могу больше… – прохныкала я, – Пожалуйста…

– Скажи, что моя, – прошептал Мирон мне прямо в губы.

– Твоя, – выдохнула я, и он, толкнувшись, проник на пару сантиметров.

– Моя навсегда? – потребовал он, судорожно дыша и стискивая челюсти.

– Твоя… навсегда, – практически простонала я, дрожа от напряжения и желания ощутить его всего, – Пожалуйста.

– Моя… Люблю… – проурчал Мирон, толкнувшись на всю длину, и я сдавленно вскрикнула от нахлынувшего чувства эйфории и распирающей наполненности.

– Тш-ш, родная, расслабься, – прошептал Мирон, замерев на несколько длинным мгновений, а потом, чуть отстранившись, снова вошел на всю длину, провоцируя мой новый стон.

– Еще… – простонала я, цепляясь за его плечи и проводя губами по его шее и подбородку, отчего он, вздрогнув, простонал и, уже не сдерживаясь, начал двигаться, увеличивая темп и глубину проникновений.

– Моя малышка, – выдохнул ласково, и накрыл мои губы поцелуем, не прекращая двигаться.

Просунул руку мне под попу, приподнимая мои бедра чуть выше, что изменило угол проникновения. От ритмичных толчков, задевающих какие-то скрытые точки внутри мои глаза закатились, а сдержать громкие стоны стало невозможно.

В животе начала формироваться пульсирующая спираль, а бедра и ноги мелко задрожали, обозначая неизбежно надвигающееся освобождение. Откинув голову назад, я уперлась затылком в кровать, часто-часто задышав и захлебываясь от собственных стонов, вцепилась в плечи Мирона до онемения пальцев.

– Вот так, маленькая, – хрипло выдохнув, подтолкнул меня Мирон к сладкому падению, одновременно покусывая подбородок и ускоряя движения.

От накрывшего волной оргазма из-под зажмуренных век дорожками потекли слезы и, захлебываясь от собственных всхлипов я вскрикнула, а Мирон, поймав в плен мои губы, толкнулся еще несколько раз особенно глубоко и замер, изливаясь в меня.

Не знаю, сколько я пребывала на грани эйфории, не имея желания и сил даже пошевелиться, но возвращаясь в реальность первое, что почувствовала, это теплые и надежные объятия. Мирон, перекатившись на спину, лежал поперек кровати, расположив меня на своей груди.

Подняв голову, встретилась с его ласковым взглядом, но засмущавшись, снова спрятала лицо на его груди. Глухо рассмеявшись, Мирон стиснул меня в объятиях крепче и зарылся носом в моих волосах.

– Как ты, любимая? – проурчал мне на ушко и чмокнул в висок.

– Хорошо, – смущенно отозвалась я, уткнувшись ему в шею.

– Надо срочно вас накормить, – проговорил Мирон, перекатил меня на спину и, накрыв мой живот ладонью, улыбнувшись добавил, – Искал двоих, а нашел троих.

– Я узнала только сегодня, – закусив губу, призналась я.

– Мы узнали, – поправил меня Мирон и, поглаживая мой живот, выдохнул, – Я очень счастлив, но…

– Что не так? – нахмурившись, уточнила я.

– Я планировал пышную свадьбу, – улыбнулся он, – Но мы поженимся через пару дней, чтобы начать оформлять документы для тебя и Вани.

– Свадьбу? – округлив глаза, шокировано выпалила я.

– В тот день, когда ты сбежала, я планировал сделать тебе предложение, – усмехнулся Мирон и чмокнул меня в нос.

– Прости, – смутившись, пробормотала я.

– А все-таки, – подмигнул он, – Расскажешь мне причину побега?

– Я слышала ваш с братом разговор, – закусив губу, неуверенно начала я, – Про внука и наследство… А еще эта Кэрол…

– Наследство? – удивленно приподняв бровь, переспросил Мирон, и мне пришлось вкратце рассказать подслушанный диалог.

Мирон заразительно рассмеялся и, уткнувшись мне в шею, стиснул сильнее.

– Отшлепать бы тебя? – отсмеявшись, намекнул он, – В нашей семье разговоры про лишение наследства начались еще со школы и всегда воспринимались, как шутка.

– Шутка? – растерялась я, – Разве твои родители не…

– С тех пор, как отец отстранился от дел и доверил нам бизнес, – усмехнувшись поделился Мирон, – Эта шутка играет в обратном направлении.

– А упоминание про внука? – напомнила я.

– Они ждали Ваню, как родного, – улыбнувшись, вздохнул Мирон, – А сейчас им предстоит узнать, что он самый родной.

– А стажировка? – смущенно пробормотала я.

– Мой стартап, – кивнул Мирон, загадочно улыбаясь, – Но план был разработан для одной цели.

– Какой?

– Завоевать тебя, – прошептал мне в губы Мирон, – И увезти вместе с подругами подальше от Павла.

– Ой, – встрепенулась я, – Надо Оле позвонить. Она же поехала на встречу с…

– С Гришей, – перебил меня загадочно улыбающийся Мирон.

– Но… – опешила я.

– Гриша переписывался с Олей все время, пока мы лежали в клинике Лондона.

– И сейчас…

– Они вместе, – кивнул Мирон и успокаивающе добавил, – Когда я уходил из номера, у них все было хорошо.

– Но Оля… она же… – растерялась я, не зная, как сказать.

– Ждет ребенка. Мы знали еще до ее приезда, – улыбнулся Мирон.

– Но как? – опешила я.

– Твой отец сообщил, как только вы выехали.

– А как ты узнал о моем отце? – задала я мучающий меня вопрос.

Мирон, вздохнув, переместился к изголовью кровати и, устроившись на подушках притянул меня ближе. Долго и не торопясь он рассказал мне обо всем, что ему удалось выяснить о моем прошлом, о моих родителях и о Кирилле.

Иногда я что-то спрашивала, уточняя детали, а Мирон терпеливо отвечал мне, поясняя причины и выясненные им и Гришей факты.

Рассказал, почему ему пришлось вернуться в Лондон в поисках информации о моем отце, и как они с Гришей попали в аварию, потеряв в больнице почти месяц, прежде чем продолжили нас искать.

Потом я расспросила о Ларе и Лизе, и почти не удивилась, узнав, что подруги скорее всего в Россию уже не вернутся, и мы скоро увидимся.

– Мы поспорили с Лизой, и кажется, я проспорила, – едва сдерживая смех, поделилась я.

– На что? – напрягся Мирон.

– Если у нас будет дочка, я обещала назвать ее Лизой, – рассмеявшись, проговорила я.

– Ну Лиза, так Лиза, – расплылся в улыбке Мирон, – Уверен, дядя Артур тоже одобрит.