Глава 35

Я чувствовала, что у меня уже не осталось времени. Мозг все больше отключался, покрываясь горячим красным маревом. Было невыносимо жарко, и уже совсем не страшно. Единственное чего я хотела, желала, жаждала, это чтобы меня поскорее трахнули.

Все тело выкручивало, я корчилась на матрасе, терлась об него, как кошка. Между ног полыхало так, что причиняло боль. Сопротивляться было невозможно, да и я уже не видела никакого смысла в этом. Все кончено. Я сломлена. Я больше не выдержу.

Тот ублюдок, что меня запер, в последний свой визит ко мне, связал мне руки за спиной. То ли из-за того, что я ударила его, то ли для того, чтобы я не могла подарить себе разрядку, чтобы хоть немного стало легче. А возможно все вместе.

Кажется мне удавалось до сих пор сопротивляться лишь из-за моего упрямства. Но сил уже не осталось. Я слышала шаги за дверью и все чего я теперь желала, это чтобы хоть кто-то зашел сюда. Помог мне. Унял это желание, эту боль, что тысячами иголок впивалась в тело.

Извиваясь, я пыталась хоть как-то приласкать себя. Скатывалась со своего пыточного места, терлась об край матраса. Я сходила с ума и стыд, что кто-то смотрит на меня, забавляется, глядя на это зрелище, растворился в моем безумии.

Мне удалось поймать несколько оргазмов, но легче не стало. Я надеялась, что после них меня немного попусти и мысли о том, чтобы умолять стоящих за дверью охранников трахнуть меня, утихнут. Но разрядка не помогла. Возможно даже все усугубила. Безумная ненасытность закипала во мне.

Мне хотелось больше. Мне было необходимо больше.

Я чуяла тяжелые запахи альф за дверью, и я все еще чуяла запах того ублюдка на своей коже. Но теперь… Я ими наслаждалась, хотела, чтобы вся моя кожа пропиталась ими. Стонала, вцепившись в матрас зубами, представляя как эти мерзкие ублюдки меня имеют.

Если где-то там внутри еще и остались искры разума, то они гасли с каждым мгновением. Я не помнила ни Артура, ни Даню. Все чего мне хотелось, чтобы хоть кто-то мне помог. Плевать кто. Хотелось просто, чтобы стало легче.

Боль была невыносимой. Я стонала и выла от желания, которое никак не могла унять. Больше не было ни страха, ни хоть одной здравой мысли. Одно сплошное животное желание.

После моей последней попытки вернуть хоть каплю контроля над своим телом, ныл затылок, я так сильно билась им об бетонный пол, что голова кружилась до сих пор. Но на какое-то чудесное и уже не ожидаемое мгновение, мысли прояснились.

Именно в это время тяжелая дверь снова заскрежетала и меня накрыло волной ароматов альф. Такими притягательными, желанными, чужими. Все тело покрылось мурашками, по спине пробежала холодная дрожь и хоть связанные за спиной руки не позволяли мне свободно двигаться, я все же попыталась отползти в уже привычный темный угол.

Но мне не удалось преодолеть даже метра, когда меня дернули за ногу и грубо вернули на матрас.

Адреналин, что хлынул в кровь видимо как-то помог хоть немного нейтрализовать наркотик, притупить его воздействие на меня, потому что страх, что внезапно вернулся ко мне, придал сил.

Брыкаться, вырываться, кусаться и биться за себя.

Пытаться сопротивляться это одно, а преуспеть в этом, когда на тебя наваливается несколько огромных мужиков, совсем другое дело. Тяжесть чужих тел, тягучий мускусный запах, что меня окружал, сильные руки, что пытались меня усмирить, на все это мое тело снова стало реагировать не так, как мне хотелось.

Я человек. Человек! Пульсировало в голове.

Я смогу, справлюсь. Не поддамся. Не сдамся.

Я не животное.

Но крепкие пальцы, что грубо сжимали мою грудь, бедра и шею, лишали меня воли. Все что происходило должно было до смерти меня пугать, и пугало, но где-то очень-очень глубоко. Я была в ужасе от того, как мое тело реагировало, и от того, что я полностью потеряла над ним контроль.

Я перестала быть собой, потеряла себя. Все, что от меня осталось — одно лишь желание. Неудержимое, непреодолимое. Ненасытное. И я стремилась его выполнить.

Захлебывалась ароматом окружающих меня альф, терлась об их руки в надежде получить удовлетворение. Теряла остатки разума, погружаясь все глубже и глубже, на самое дно моего собственного ада.

Взаперти собственного слабого тела и сломленной воли, я цеплялась за крохи оставшегося здравого смысла, чтобы сохранить хоть частичку себя. А нужно ли было?

Четкое осознание того, что единственный способ выбраться из этого кошмара, покинуть этот ад — смерть, дало мне странное облегчение. Я оказалась намного слабее, чем я думала и чем мне хотелось бы. У меня не осталось никаких сил бороться. Мне уже ничего не поможет. Никто меня не спасет.

Если меня кто-то и спасет, то будет уже слишком поздно.

Грубые ласки больше не пугали и не заставляли сжиматься, в попытке избежать их. Наоборот, тело тянулось и жаждало этих прикосновений.

От меня ничего не осталось. Только желание, только животный инстинкт.

Только ненависть к себе за слабость. За то, что текла и уже больше не хотела, чтобы эти альфы останавливались. Сама раздвинула ноги, чтобы наконец-то получить то, что мне было так сильно необходимо.

Я все равно умру. Не сейчас, так немного позже. Даже если мне каким-то чудом удастся освободиться. После всего произошедшего я не смогу жить.

Торопливые грубые ласки, чужие языки на коже были подобны кинжалам, вонзающимся в тело. Я чувствовала, что еще немного и меня накроет. Ненасытно и жадно прижималась к чужим рукам, стонала, как распоследняя шлюха. Ненавидела себя, но не могла остановиться.

Я вот-вот умру, почти.

Разрядка была близка, а сердце билось в пугающем противоестественном бешеном ритме. Сознание плыло. Кровь так сильно стучала в ушах, смешиваясь с рычанием, тяжелым дыханием вокруг и моим собственным скулежом, что мне казалось я вот-вот оглохну.

И внезапно все вокруг взорвалось. Разлетелось на куски. Кажется даже я сама.

Наступила спасительная темнота и пустота.

Надеюсь, я все же умерла.