Глава 32

— Ты чего? — Смотрю изумленно на его перекошенное лицо.

— Что ты здесь делала? — Цедит сквозь зубы, уперев руки в бока.

— В смысле? — Издаю нервный смешок и отхожу назад, потому что он надвигается на меня чернеющей тучей.

— Без смысла! Что ты здесь делала? — Рявкает Руслан, заставив меня вздрогнуть. — И с кем?

— Какая разница? — Шиплю, отзеркаливая его позу: упирая руки в бока и выставив вперед правую ногу. — Мне кажется, тебя не должно волновать, с кем я тут общаюсь. Три дня же не волновало.

— Ты тоже эти дни не шибко моей жизнью интересовалась.

— Ты скрыл от меня правду.

— А ты обозвала меня трусом и мудаком!

— Когда такое было?

— Когда я позвонил тебе тем же вечером с целью помириться, а услышал в свой адрес целый список наиприятнейших слов и пожеланий.

— Я была на эмоциях, — говорю в своё оправдание, задрав подбородок. И пусть внутри меня прыгает счастливый Бобик, виляя хвостом, снаружи я настоящий кремень. Руслан кривится, сдвигая в кучу брови, что-то шепчет себе под нос и тяжело вздыхает, будто в помещении внезапно кончился воздух. Я же продолжаю стоять в позе важной гусыни.

— Надо же было влюбиться в такую вредную женщину, — фыркает он, проведя пальцами по колючему подбородку. Краем глаза смотрю на его красивое лицо, в котором затесалась злость, раздражение и что-то ещё, что я не могу расшифровать, и пытаюсь скрыть довольную улыбку, которая так и рвется из всех щелей.

— Мог влюбиться в другую, менее противную женщину, чем я. Я что, запрещала? — Играю на публику, изображая напускное недовольство. — Или у тебя закончился список всех возможных кандидаток?

— Вот что ты несешь? — Психует Руслан и, сделав шаг, упирает ладони мне в плечи. — Совсем головой тронулась, говорить мне такое?

— Какое? — Выгибаю бровь, сканируя его мрачное лицо. — Правду?

— Я тебя люблю, разве ты это понять не можешь?

— Любишь и врешь!

— Это была ложь во благо, и ты бы все равно узнала правду.

— Узнала, но не от тебя. Лиза не в счет, она ребенок.

— Я вообще-то пришел мириться, как бы.

— Мириться или устроить сцену ревности? — Язвлю. — Хочешь узнать, с кем я была здесь? Так вот. Я была с Димой. Ещё есть вопросы?

— Нет, — фыркает, играя желваками.

— Ну вот и всё, — я улыбаюсь и, встав на цыпочки, касаюсь его мягких губ своими, обвив руками жилистую шею. — А теперь давай мириться.

— Что вы здесь делали с Димой вдвоём? — Щурится Руслан, пока покрываю его лицо поцелуями. Щеку, нос, подбородок, возвращаясь к губам. Он такой колючий и приятный одновременно. И мне хочется целовать его до потери сознания, потому что я скучала так сильно, как не скучала по нему никогда.

— Просто разговаривали. Поцелуй же ты меня, наконец!

— О чем? — Шепчет мне в губы, поглаживая руками поясницу.

— О помидорах. Ну хватит уже задавать всякие неважные глупости. Я хочу целовать своего любимого мужчину, с которым только что помирилась.

— А Дима для тебя кто?

— В смысле?

— Ну, если любимый мужчина у тебя уже есть, то кто тогда он в твоей жизни?

— Барханов, ты решил мне вконец мозги вытрепать? Целуй, пока я тебя не треснула!