Глава 37

Алита вызвала Киллиана для разговора в библиотеку. Они вышли из столовой по очереди, однако Ристон ждал девушку в коридоре, будто задержавшись, чтобы рассмотреть висящие на стенах картины. Свидетелей у их встречи не оказалось.

— Думаешь, наш преступник — сам альд Торнбран? — недоверчиво произнёс Киллиан. — Но для чего тогда он всё это затеял? Собрал людей, пригласил тебя для расследования того старого дела. Да и в лес он с нами не ходил. Из чего следует, что дать сигнал Флориане Эдевейн свернуть с тропинки никак не мог, если не имел сообщника.

— Верно, — отозвалась Али, нетерпеливо постукивая пальцами по деревянному подлокотнику кресла. — Я не могу понять его мотивов… Если ему чем-то навредил альд Броган, то не проще ли было бы избавиться от него как-нибудь иначе, не приглашая в свой замок? А к чему все эти посулы включить в завещание в обмен на информацию? Но всё говорит о том, что Сайлас Торнбран знает гораздо больше, чем хочет показать, и заинтересован в случившемся с девушками куда сильнее, чем можно ожидать от стороннего наблюдателя.

— Но он ведь даже родственником им не приходился, — заметил Ристон. — Всего лишь друг семьи. Они могли бы породниться через брак Эмриса с одной из сестёр, но не сложилось.

— Вот именно! Так ради чего альд Торнбран горит желанием узнать правду? Он подкупил врачей, чтобы достать записи той девушки, сумел договориться с моим начальством, да и наследство предлагает так щедро, словно и вовсе не думает, что ущемляет этим права собственного племянника. Почему для него так важно выяснить, что же тогда случилось на самом деле? Он точно разворошил осиное гнездо, и теперь сложно предсказать, чем всё может закончиться…

Алита поднялась, чувствуя себя не в силах усидеть на одном месте. Хотелось немедленно, как и собиралась, идти к Сайласу Торнбрану и задать ему все эти вопросы. Но, вспоминая их последний приватный разговор, она понимала, что едва ли может рассчитывать на откровенность. Возможно, владелец замка и не выставит её вон. Но в ответ на обвинение в гипнозе он вполне способен не на шутку рассердиться.

— Он утверждает, будто всего лишь так развлекается, — задумчиво пробормотала Али. — Ему скучно, и другие люди для него всего лишь живые игрушки. Но ведь и у него в прошлом осталось время, когда всё было иначе? Дни, когда даже Сайлас Торнбран умел любить, мечтать, верить в лучшее… Не родился же он таким!

— Возможно, — пожал плечами Киллиан. — Но сейчас альд Торнбран — просто одинокий старик, человек себе на уме, у которого нет ни жены, ни детей, а единственный племянник любит только дядюшкины деньги, но никак не его самого. Увы.

— Я рано лишилась семьи, но мне встречались люди, у которых её и вовсе никогда не было. Потому я не раз думала над тем, что хуже — обладать чем-то и потерять или же не иметь вовсе. Но затем пришла к выводу, что ни на что не променяла бы то короткое время, что провела с родителями и сестрой. Семья казалась маленьким, но уютным гнездом, в котором обо мне заботились и учили летать, как птенца. Разве могу я хотя бы на миг представить, что в моей жизни не было тёплой улыбки отца, маминых пирогов, смеха Роны?..

Алита вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, вспоминая. На душе стало тепло, как всякий раз, когда в своих мыслях она возвращалась в родной дом, наполненный когда-то голосами близких людей. В её памяти они звучали так же звонко, как и прежде. Интересно, подумалось вдруг, а как вспоминает Киллиан Ристон о своих погибших в кораблекрушении родителях? Сумели ли они дать ему то, чего не жалели её мать и отец, которые не могли покупать детям дорогие вещи, зато одарили дочерей неизмеримо большим?

— Потому я могла бы пожалеть альда Торнбрана, не будь он таким… Ох, да вы и сами всё понимаете! — Али подняла взгляд на Киллиана, к которому как-то незаметно приблизилась почти вплотную, и почувствовала, как его рука будто бы невзначай коснулась её локтя.

— Только альда Торнбрана? — произнёс он. — Меня учили, что повод для жалости, если присмотреться, найдётся почти у каждого человека. Однако не каждый её заслуживает.

— Кажется, мы снова отошли от темы, — выдохнула она, ощутив его дыхание на своих губах, когда Ристон наклонился к её лицу.

— Сейчас можно, — шепнул он.

— Почему именно сейчас?

— Потому что мы стоим прямо под омелой.

— Правда? — Алита вскинула глаза к высокому потолку, под которым покачивалась изящная ветка вечнозелёного растения с молочно-белыми ягодами. — Что ж, тогда я не посмею возражать…

— А теперь я тебя оставлю, — после нескольких восхитительно долгих минут сказал Ристон. — Хочу выяснить, что за игру они там задумали устроить. Увидимся позже.

Уже начиная скучать, Али кивнула и вновь села в кресло, чтобы дать отдых ноющей ноге. Мысли путались, и для того, чтобы вернуться к размышлениям о творившемся в замке, пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Наконец-то сконцентрировавшись, Алита перебрала в памяти всё произошедшее: решение Сайласа Торнбрана собрать у себя в замке всех, кто имел касательство к той истории, а также представительницу Службы Правопорядка, его обещание включить в завещание тех, кто поделится с ним нужной ему информацией, убийство альда Брогана, кража украшения Флорианы, её ложь о пятнах на платье и эпизод на прогулке, нападение на Валентайна Эштона, появление баргеста возле замка, кукла и детская книга в мансарде. Как уложить эти разрозненные детали в одну цельную картину? За какую ниточку потянуть?..

Дверь скрипнула, послышались нетвёрдые шаги.

— Альд Эштон? — удивилась Али, поднимая глаза на вошедшего. — Разве вам уже можно вставать? Вы хорошо себя чувствуете?

— Гораздо лучше. Просто надоело отдыхать. Тут вы меня наверняка понимаете, — добавил он, кивнул на трость, приставленную к креслу. Мужчина выглядел бледным, однако даже недомогание не помешало ему одеться со всей тщательностью. В облике Валентайна Эштона не наблюдалось и тени небрежности.

— Понимаю. Наверное, вы решили выбрать себе книгу для чтения? — предположила Алита. — У альда Торнбрана отличная коллекция всевозможных жанров.

— Должно быть, с книгами зимовать в замке не так скучно, — заметил собеседник, занимая соседнее кресло. Его взгляд без особого интереса скользнул по книжным полкам и вернулся к девушке. — Но печатные буквы не заменят живых голосов.

— Как сказать… — задумчиво протянула она. — Для меня книги во все времена оставались добрыми друзьями. Они не предают и всегда готовы поддержать мудрым и участливым словом.

Али смотрела на сидящего довольно близко Валентайна и ощущала нечто странное. Щемящую, почти болезненную нежность, которая сжимала сердце, и острую, горькую, как полынь, тоску. Отчаянно хотелось протянуть руку, ещё больше сокращая расстояние между ними двумя, и коснуться тонкой, точно у девушки, руки молодого альда, расслабленно лежащей на подлокотнике кресла.

Её пальцы уже пошевелились, стремясь ощутить желанное прикосновение, когда Алита усилием воли сдержала себя и вдруг осознала так же, как в случае с Флорианой, что эти чувства принадлежат не ей. Их испытывала вовсе не она, а другая. Та, которой уже нет в живых.

— Альд Эштон… — произнесла Али дрогнувшим голосом. — Это ведь о вас тогда рассказывал альд Торнбран, обратив всю историю в сказку? Ведь вы же… тот самый молодой человек, в кого влюбились две сводные сестры?

— Вот как? — тяжело выдохнул он. — Уж не знаю, как вы догадались, но это правда. Поверьте, я и не думал, что… По молодости все немного легкомысленны, правда? Я был не слишком-то уверен в себе тогда, да и сейчас, по правде говоря, тоже, потому и дразнил понравившуюся мне девушку, делая вид, будто увлечён её сестрой, но даже не подозревал, что всё так закончится. Моя возлюбленная утонула, а вторая… Её постигла ещё более страшная судьба, о чём вам уже известно со слов альда Торнбрана. Ума не приложу, зачем ему понадобилось ворошить прошлое, да ещё и представлять меня каким-то завзятым разбивателем девичьих сердец! Да, ваш родственник тоже присутствовал при тех событиях, однако его они напрямую не касались. Не стоило нам сюда приезжать…

— А в итоге вы женились на подруге той, которую любили, — констатировала Алита.

— Бертина очень поддержала меня, когда всё случилось, утешала, находилась рядом, горевала вместе со мной. Если бы не она… Мне казалось, что я и сам тогда приблизился к неминуемой гибели.

— Вы не задумывались над тем, кто мог столкнуть девушку в пруд?

— Столкнуть? — На лице собеседника отразился внезапный испуг. — Но ведь с ней произошёл несчастный случай! Она не умела плавать, боялась воды… В тот день подморозило, и дорожка, что шла мимо пруда, стала скользкой.

— Вы уверены, альд Эштон? — насторожилась она. — Подобное убийство очень легко замаскировать под случайность. Я знаю… то есть, я читала, что такое бывает. Может быть, враги имелись у родителей сестёр? Кто-то ведь унаследовал их поместье и прочее имущество?

— Имущество? — растерянно переспросил Валентайн. — Вы думаете, они были богаты? Ничего подобного! Семья к тому времени почти полностью разорилась, поместье пришлось заложить. Для них крайней необходимостью стало выдать дочерей замуж, иначе тем пришлось бы пойти в гувернантки или компаньонки!

— Разорение? Значит, материальной выгоды трагедия семьи никому не принесла? Никаких алчных родственников… — понимая, что одна из её теорий прямо сейчас разбивается вдребезги, выдохнула Али и неосознанно почти до боли сжала руки.

— Меня не волновало отсутствие приданого, так что я написал родителям, чтобы известить их о том, что собираюсь сделать предложение, — сказал альд Эштон, опуская голову. — Однако официально мы не успели стать женихом и невестой. Письмо пришло уже позже.

— Простите… — Алита посмотрела на него в упор. — Мне неприятно бередить вашу печаль, напоминая о потере, но, пожалуйста, расскажите мне всё, что знаете. Подозреваете ли вы кого-нибудь в похищении второй сестры?

— Альда Брогана разве что, но о мёртвых плохо не говорят, да и к ответственности его уже не привлекут, — вздохнул собеседник.

— Почему альда Брогана? — растерялась Али. Она готовилась услышать любое имя, но никак не это. — Разве он…

— Он ухаживал за ней и наверняка сделал предложение о браке, но она ему отказала, что в её положении являлось не самым разумным… Хоть он и был значительно старше, альд Броган мог себе позволить содержать супругу и обеспечивать всем, к чему она привыкла в родительском доме. Я думал, что после того, как я женюсь на её сестре, она образумится и выберет другого. Однако этого так и не произошло. Не могу отделаться от мысли, что в случившемся с ней есть и моя вина…