Вероника Лесневская

Взрослые игры Книга горячих бонусов

Бонусы к романам. Вырезанные сцены

ДВОЙНЯ ОТ БОССА. Чувство первое. Глава 13*

Глава 13* Стас

Чувство третье. Глава 7* АЛИСА

Глава 9* СТАС

Глава 18* АЛИСА

БЛИЗНЕЦЫ ОТ ВРАГА

Тайна первая. Глава 7* ПЕРВЫЙ РАЗ

Тайна третья. Глава 27. ПЕРЕМИРИЕ. Богдана

Глава 27. ПЕРЕМИРИЕ. Алекс

МАЛЫШ ОТ ЧУЖОГО ПАПЫ

Глава 4*. ПЕРВАЯ НОЧЬ

Глава 37* ПРОЩАНИЕ

МАГНАТ

Глава 7* ДОВЕРИЕ

Глава 10* ЗАТИШЬЕ

БЛИЗНЯШКИ ОТ БОССА

Глава 33*

Глава 38*

Двойняшки по ошибке. Случайная встреча

Глава 37. Марк и Злата. Второй первый раз

Глава 42. Марк. Моя на всю жизнь

ДВОЙНЯ ОТ БОССА. Чувство первое. Глава 13*

Бонус 18+ к книге "Двойня для босса. Стерильные чувства". 

ЧУВСТВО ПЕРВОЕ

Глава 13* Алиса

- Мне не нужна любовь, - хмыкает Стас с едва уловимыми нотками горечи и обводит меня долгим взглядом. – Она делает человека слабым и глупым.

- Раньше я думала наоборот, - откидываюсь на спинку стула и опираюсь затылком о холодную стену. – Но сейчас мы оба видим, к чему это меня привело, - ухмыляюсь обреченно.

- Не ставь на себе крест из-за какого-то урода. Он просто не понимает, кого потерял, - неожиданно заявляет на выдохе.

Смотрю на мужчину, тону во тьме черных глаз – и не знаю, как реагировать на его слова.

Стас залпом выпивает виски и резко поднимается.

- Мне пора, - произносит твердо.

Он прав: и так задержался неприлично долго. Дома его ждет законная жена. А я пока что замужем, пусть ненадолго, но все же. Факт остается фактом.

- За руль? – уточняю взволнованно, покосившись на пустой стакан.

- На такси.

Стас врет. Чувствую, вижу по его глазам, но это не мое дело.

Сейчас я должна отпустить его, не компрометировать и дальше. Но вместо того, чтобы дождаться, пока Стас покинет номер, зачем-то плетусь следом за ним в коридор.

Опираюсь плечом о выступ в стене и наблюдаю, как он собирается. Быстро, нервно, рывками. Словно спешит разорвать тонкую, почти прозрачную нить, что натянулась между нами. Все правильно. Это самый верный выход. Но почему внутри меня что-то настойчиво и возмущенно скребет?

Накинув влажный после дождя пиджак, Стас замирает на секунду, размышляя о чем-то, и делает шаг ко мне.

- Тебе нужно что-нибудь еще? – приподнимает бровь.

«Нужно, Стас. Не оставляй меня одну», - хочется закричать в его непроницаемое лицо, но я сдерживаю себя. Не имею права.

- Ты и так много для меня сделал, - выдавливаю из себя улыбку. - Спасибо.

Стас кивает, чуть наклонив голову набок. Но не торопится покинуть номер.

Мысленно ругаю его за это. И себя.

Намереваюсь разорвать зрительный контакт, развернуться и уйти, чтобы больше никогда не встречаться со Стасом. Однако тело не слушается меня, превращается в статую, а из глаз предательски скатываются две слезинки.

Опускаю голову, желая скрыть от мужчины свою мимолетную слабость. Но он успевает заметить.

Неожиданно приближается вплотную ко мне и заключает лицо в ладони. Смотрит внимательно, прямо в душу забирается. Подчиняет и обездвиживает одним лишь взглядом. Большими пальцами стирает соленые капли с моих щек.

- Лиса, ну что ты делаешь со мной? – шепчет с непривычным надрывом.

Растерявшись, выдыхаю рвано. И каменею, когда Стас вдруг запечатывает мой рот поцелуем. Требовательным, страстным, с налетом отчаяния.

Раздвигает мои губы языком, вторгается внутрь. Исследует, ласкает, заставляет откликнуться.

Издает тихий рык, когда я отвечаю. Сдаюсь желанному напору, потому что хочу. Так сильно, что по телу мгновенно распространяется жар.

Наш порочный поцелуй длится секунды, но именно он переворачивает все внутри. Возрождает меня к жизни, заставляет сердце биться с новой силой.

Все прекращается так же быстро, как и началось. Стас чуть отстраняется, убирает руки от моего лица и упирается локтями в стену по обе стороны от моей головы. Все еще слишком близко. Интимно. И волнительно.

- Прости, я не должен был, - выдыхает мне в губы и прижимается холодным лбом к моему.

Не должен! И я тоже!

Он – чужой муж, я – чужая жена. Как мы умудрились всего за три дня стать родными друг для друга?

Но последние проблески здравого рассудка меркнут, когда я осознаю, что хочу почувствовать себя живой, нужной, желанной. И не с кем-либо, а именно со Стасом. Принимаю это, не хочу бороться с собой. Не сегодня.

Хватаюсь дрожащими пальчиками за ткань его рубашки, сминаю, тяну на себя.

Вдох. Рваный выдох. 

Впиваюсь в жесткие губы. Жадно, словно от этого зависит моя жизнь. Пробую, запоминаю их вкус, впитываю в себя. Наслаждаюсь, несмотря на слабые нотки табака и алкоголя.

Стас мгновенно перехватывает инициативу. Углубляет поцелуй, буквально пожирая меня. Горячими ладонями скользит по лицу, шее, плечам. Спускается к груди, ощутимо, но нежно сжимает полушария через плотную ткань халата. Мне хватает и этого, чтобы застонать.

Наглые руки ползут ниже, ослабляют пояс и сбрасывают его на пол, как нечто лишнее. Чуть раздвигают полы халата и касаются голой кожи. Сначала ласково, обжигая и пронзая мелкими разрядами тока. Потом все требовательнее и жестче.

Не прерывая поцелуя, Стас впечатывает меня в стену своим мощным телом. Выбивает из легких последние остатки воздуха.

А потом вдруг резко останавливается.

Отстраняется, и я едва не падаю в его объятия, но вовремя упираюсь руками в мускулистый торс. Моргаю растерянно, не сводя непонимающего взгляда со Стаса. В его глазах плещется лава, а обжигающие ладони стискивают мою талию под халатом.

- Лиса, - часто дышит он мне в лицо. – Если ты хочешь остановить меня, то лучше сделай это сейчас.

Одну руку перекладывает на мою поясницу, а второй - ведет по животу вниз, пока не добирается до края трусиков.

- Достаточно будет одного твоего «нет», - отодвигает воздушное кружево и ныряет под него пальцами, попутно надавливая на какие-то чувствительные точки.

Стас издевается сейчас? Так, по его мнению, выглядит свобода выбора? Или он намеренно не оставляет мне ни единого шанса отказаться?

Вместо ответа кусаю губы, постанываю и подаюсь бедрами вперед, навстречу запретным ласкам. Но Стас не торопится. Ждет моего решения. Как будто сам не чувствует, каким оно будет.

- Не смей, - сипло шепчу, - останавливаться, - уточняю на всякий случай.

Стас смотрит на меня лукаво и чуть заметно усмехается. Я была права: улыбка идет этому суровому мужчине.

Наконец, делаю то, чего желала с нашей первой встречи. Отталкиваю, но лишь для того, чтобы скинуть с него пиджак. Нетерпеливо расстегнув пуговицы, снимаю со Стаса рубашку. И провожу руками по рельефным мышцам. Царапаю коготками грубую кожу и еле сдерживаюсь, чтобы не замурлыкать.

С каждым моим невинным движением дыхание Стаса становится все чаще и сбивчивей. Наконец, он срывается. Наклоняется, вгрызается поцелуями в мою шею.

Одной рукой давит на поясницу, вынуждая меня выгнуться. Другой - скользит между моих ног, разводя шире. Отодвигает мешающее кружево - и проникает в меня пальцем. Осторожно, но настойчиво.

Тело мгновенно пробивает током. Лихорадочно хватаю ртом воздух. Цепляюсь руками за крепкие мужские плечи, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры.

Пару толчков – и я теряю связь с реальностью. Вскрикиваю, и с моих губ невольно срывается имя Стаса.

- Моя отзывчивая лисичка, - довольно шепчет он мне на ухо, кусая за мочку.

«Гормоны», - ищу оправдание самой себе, но вздрагиваю от очередного разряда внизу живота, когда к первому пальцу присоединяется еще один. Движения становятся быстрее, глубже, настойчивей.

Стас заглушает мои дикие стоны поцелуем. Мычу ему в губы что-то неразборчивое, бьюсь как в горячке, вонзаюсь ногтями в шею и плечи. Но Стас не щадит меня, наоборот, ускоряет темп. Делает круговое движение большим пальцем, надавливает – и заставляет меня взорваться в его руках. Громко, безумно. Рассыпаться на мельчайшие осколки.

Стас дает мне небольшую передышку. Успокаивающе поглаживает живот, ведет руками по моему вздрагивающему телу, ласкает кожу, вызывая полчище мурашек. И вдруг прижимает к себе. Обнимает бережно, трепетно.

Словно я для него нечто большее, чем «случайный попутчик».

- Стас? – зову сорванным голосом.

- Да, А-Лиса? – его тон мягкий, нежный. Хочется раствориться в нем.

Молчу. Потому что боюсь испортить все словами.

Взамен провожу пальчиками вниз по каменному прессу Стаса, четко ощущая, как он вздрагивает. Прячу победную ухмылку. Наслаждаюсь крохотной, пусть даже временной, властью над суровым мужчиной.

Касаюсь пряжки ремня и, затаив дыхание, расстегиваю. Цепляю молнию на ширинке, тяну вниз.

Нервно сглатываю и накрываю ладонью внушительный бугор. Сжимаю совсем слегка. Неуверенно. Кажется, даже покрываюсь испариной от смеси смущения и возбуждения, охвативших меня.

Стас срывается. Хрипло рычит мое имя, одним рывком сбрасывает с плеч халат, оставляя обнаженной. Практически полностью. А после – подхватывает под бедра и поднимает меня.

Импульсивно обвиваю его шею руками, чтобы не упасть. Прижимаюсь голой кожей к бурно вздымающейся мужской груди. И эта близость сводит с ума.

Быстро оглянувшись, Стас оценивает обстановку в просторном помещении номера. Принимает решение сам, как обычно. Всегда и везде хочет доминировать. А я… совсем не против ему подчиниться.

Стас разворачивается вместе со мной, делает пару шагов и усаживает меня на тумбу. Смахивает с поверхности какие-то мелочи, которые со звяканьем падают на пол.

Мне нравится его выбор: дальше в номер мы все равно не дойдем. Просто погибнем по дороге от жгучего, неудовлетворенного желания.

Я улыбаюсь и тянусь к губам Стаса за поцелуем. Успела соскучиться за доли секунды. Складываю ладони на его затылке, зарываюсь пальчиками в жесткие волосы.

Выпивая меня без остатка, Стас шире разводит мои колени, блуждает руками по внутренней стороне бедер. Срывает с губ нетерпеливые стоны.

Последняя преграда в виде моих трусиков трещит по швам. Кружево летит на пол.

Не успеваю даже пикнуть, как Стас входит в меня. Одним махом, резко и глубоко.

Вздрагиваю. Постанываю и морщусь от дискомфорта. Невольно вонзаю ногти в шею мужчины, царапаю его. Сильно. Оставляю следы.

- Моя лисичка, такая… тесная, - возбужденно шепчет Стас. – Больно?

Делает осторожное движение внутри меня и следит за реакцией. Беспокоится обо мне.

- Чуть нежнее, Стас, - смущенно прошу и покрываюсь румянцем. – У меня давно… ничего не было…

Последняя фраза явно приходится Стасу по душе, распаляет его сильнее. Но он сдерживается, бережет меня. Позволяет привыкнуть к его размеру. И принять.

Отвлекает поцелуями. Прокладывает дорожку вдоль шеи, слегка покусывая кожу. Проводит языком по ключице.

Ахаю и запрокидываю голову назад, максимально открываясь желанным ласкам. Прячу коготочки, ласково, будто извиняясь, поглаживаю плечи и спину Стаса. Притягиваю его ближе.

Не сдерживаю стонов, когда он спускается к моей груди, обхватывает полушария горячими ладонями, нежно, но порочно сжимает пальцами соски. На смену рукам приходят губы и язык. Ласкают ореолы, играют. И я окончательно теряю себя. Концентрируюсь на новых, будоражащих кровь ощущениях. Наслаждаюсь ими.

В порыве страсти шепчу имя Стаса. Ни на секунду не забываю, с кем я. И от этого разгораюсь все сильнее.

Почувствовав, что я достаточно расслабилась, Стас начинает двигаться во мне быстрее и жестче. Ощущаю его так остро и ярко, что это туманит разум. Невольно сжимаю стеночками. Каждый новый толчок будто высекает искру внутри меня. Завоевывает, подчиняет, норовит испепелить дотла. Подводит к краю пропасти, в которую хочется сигануть.

В какой-то момент, самый неподходящий, у меня вдруг включается здравый рассудок.

- Ста-ас, мы… - дрожащими губами лепечу я, при этом опуская взгляд на место, где с пошлыми шлепками соединяются наши тела. Без преград и защиты.

- Мы стерильны, А-Лиса, во всех смыслах, - пытается успокоить меня Стас, но вместо этого напоминает о жестокой реальности.

Он прав. Как всегда.

Стремительно разрастающийся пожар внизу живота вытесняет все плохие мысли. Заполоняет тело, сжигает разум. Горячей лавой бурлит в сердце.

Финальный толчок, особенно сильный, становится катализатором моего взрыва. Кричу, забыв о стеснении. Извиваюсь в сильных руках Стаса, цепляюсь руками за его плечи.

Тело пробивает мощными судорогами, заставляя стонать меня все громче. На их место приходит живительное тепло, что проникает в каждую клеточку, дарит приятную негу.

Ощущаю, как Стас продолжает двигаться во мне, доводя себя до разрядки, и с глухим рыком изливается внутрь. Словно ему было важно «пометить» меня. Крепче обвиваю ногами мощную мужскую талию, желая слиться с ним в единое целое.

Медленно прихожу в себя в бережных объятиях Стаса. Чувствую слезы на своих щеках, которые он тут же собирает поцелуями. Взволнованно всматривается в мое лицо, целует в лоб.

- Все в порядке, лисичка? – хмурится Стас.

Но связь разрывать не спешит, а мне… приятно чувствовать его в себе. Наше счастье слишком хрупкое, поэтому хочу насладиться им сполна.

- Все хорошо, - заверяю его и целую шершавые щеки. – Мне хорошо с тобой.

Утыкаюсь носом в шею Стаса, прижимаюсь так близко, как могу, вдыхаю его запах. Запоминаю каждое мгновение. Потому что оно может никогда больше не повториться. Скорее всего, так и будет… Но не хочу думать об этом сейчас. Хочу чувствовать.

- А-Лиса-а, - тянет Стас и берет меня на руки.

Глава 13* Стас

Стас                                                    

Сжимаю в руках хрупкое тело, изнеженное, податливое и подрагивающее после бурного оргазма. Лиса мурлычет что-то неразборчивое, трется носиком о мое плечо. Царапает спину, будто метки свои оставляет. Фирменную подпись. Пусть.

Я все еще в ней, а она не торопится отталкивать. Больше всего я боялся увидеть сожаление в ее изумрудных глазах. Но вместо этого Лиса обвивает меня тонкими ножками, стискивает крепче. Ерзает и вжимается в пах. Кровь мгновенно приливает к низу живота, член напрягается. Эта рыжая колдунья сводит меня с ума. Я готов взять ее опять, не отходя от этой дурацкой, неудобной тумбы.

- А-Лиса-а, - произносить ее имя приятно и вкусно. Почти как кофе, только крепче и ароматнее. Концентрированное удовольствие.

Нехотя покидаю ее тело, слыша слабое «а-ах», и подхватываю на руки. Не готов отпускать. Но и мучить не хочу. Лиса вдоволь настрадалась за сегодня, устала от слез и переживаний.

- В душ и спать? – шепчу ей на ухо и, не сдержавшись, провожу языком по раковине.

Лиса обвивает мою шею руками, пожимает плечами и роняет голову мне на грудь. Сегодня она не такая, как в нашу первую встречу. Куда-то улетучилась ее дерзость и взгляд потух. Больно смотреть на то, как ее сломали.

Какой-то мудак, не умеющий держать член в штанах. В то время, как его жена, любящая и на тот момент верная, билась лбом в закрытые двери, подрывала свое здоровье. Пыталась. Снова и снова.

Хрупкая на вид, но сильная духом, боевая. Она твердо знает, чего хочет. Детей. Не потому что заставили или время пришло. Не потому что гребаной бизнес-династии нужен наследник. А потому что сама мечтает, искренне и беззаветно. Истинная женщина.

Уверен, из Алисы получилась бы хорошая мать. Но…

Несправедливо.

Целую «побитую» лисичку в макушку, аккуратно заношу в душевую кабинку и ставлю на ноги, которые совершенно не хотят слушаться свою хозяйку.

Включаю воду, и на нас обрушивается прохладный дождик. Мне не помешало бы остыть, но Лиса и так под ливнем «нагулялась». Переживаю, что заболеет, и поспешно поворачиваю горячий кран.

Буквально на миг отпускаю лисичку. Но лишь для того, чтобы капнуть крем-геля на губку. Провожу ею по трепещущему женскому телу. Намыливаю изящные плечи, веду по груди, задевая соски, которые тут же твердеют. Спускаюсь к животу, вырисовывая узоры.

Кожа девчонки покрывается мурашками, несмотря на горячую воду. Мыльная пена стекает по ней, оставляя блестящие следы. Выглядит маняще. Настолько, что в паху напрягается.

Заставляю себя поднять взгляд на лицо А-Лисы. Но желание не пропадает. Наоборот, загорается с новой силой. Вновь вижу этот смущенно-возбужденный румянец на щеках. А еще веснушки. Я заметил их только, когда лисичка макияж смыла. И стала только красивее. Ведьма, не иначе.

Отбрасываю губку в сторону, беру немного геля и растираю его руками по бархату кожи. Перехожу на спинку, поглаживаю поясницу, сминаю ягодицы. Пока, наконец, не касаюсь Лисы между ног. Смываю с нее свои следы, пока она всхлипывает и кусает губы.

Так, стоп. Безумие какое-то. Похоть в чистом виде.

Лиса заслуживает большего. Просто сейчас она разбита. Наверняка в мои объятия ее толкнуло желание отомстить мужу. Но ведь легче ей от этого не станет. Наоборот. Чувство вины сгрызет ее поутру.

- Лиса, послушай, - пытаюсь воззвать к остаткам здравого смысла.

Но нежный пальчик опускается на мои губы, надавливает настойчиво, призывая умолкнуть.

Лиса завораживает меня чистыми глазами-изумрудами, гипнотизирует, подчиняет. Отвлекающий маневр.

- Не нужно слов. Ты все испортишь, - выдыхает она.

Сама же маленькими ладошками ведет по моему торсу, ощупывает мышцы, касается пресса. Ожидаю, что она остановится. Смутится. Но шаловливые ручки смело ныряют к паху и проводят пальчиками по стволу. Поглаживают, обхватывают, делают пару неловких движений верх-вниз. И замирают, не отпуская. 

Черт, какая Лиса неискушенная! Но это заводит еще больше. Дикий огонь в обертке скромности. Хочется раскрыть и поглотить без остатка. Сгореть вместе в зеленых языках пламени.

Выдыхаю с грудным рычанием. Резко разворачиваю ее спиной к себе, давлю на поясницу, заставляя выгнуться и упереться ладонями в стеклянную стенку кабинки.

Что ж, Лиса, ты сама нарвалась. Я пытался быть джентльменом.

Сминая и фиксируя бедра, вхожу в нее. Нетерпеливо, но осторожно. Насколько выдержки хватает, хотя сегодня она ни к черту.

Вспоминаю наш недавний первый раз, тихое признание А-Лисы в том, что у нее давно не было мужчины.

Нетронутая.

Крышу сносит. Опять.

Ускоряюсь, вбиваюсь резко и часто. Чувствую, что Лиса охотно принимает меня. Мокрая, разгоряченная. Толкается попкой мне навстречу.

Впервые и только с ней готов наплевать на все: на цель всей моей жизни, на карьеру, на деньги, на чертов брачный контракт, который я жестко нарушил только что. 

Всего три дня с Лисой перевернули мой мир с ног на голову. Обесценили все, что было дорого мне раньше. Показали, как это – быть живым.

- Моя, поняла? – шиплю ей в затылок.

Не слышит, потому что стонет. Слишком громко, чтобы имитировать. Страстно, по-настоящему.

Запускаю пальцы в огненно-рыжие волосы, сжимаю в кулак и тяну на себя. Вынуждаю Лису откинуть голову назад.

Вгрызаюсь поцелуями в шею, веду языком выше, нахожу пухлые губы – и вторгаюсь между ними, разрушая слабую оборону. Лиса открывает ротик, позволяет мне буквально пожирать ее.

Убедившись, что девчонка не собирается прерывать поцелуя, отпускаю ее волосы. Накрываю ладонью кисть, которой она все еще упирается в стенку кабинки вдавливаю в стекло. Сплетаю наши пальцы.

Свободной рукой обхватываю упругую грудь, пощипывая сосок. Лиса стонет мне в губы, дрожит, как в лихорадке. Подходит к грани.

Скольжу ладонью по идеальному животику, касаюсь лобка, ласкаю пальцами клитор. Сначала медленно и нежно, а потом все неистовей.

Дикая лисичка больно кусает меня за губу, издает финальный крик – и содрогается в моих руках. Кончаю одновременно с ней. И в нее.

И дело не только в том, что мы бесплодны, чисты после кучи анализов - и можно расслабиться. Нет. Подсознательно пометить ее хочу. Чужую жену.

- Не отпущу, слышишь? – хриплю, целуя ее в щеку и висок.

Разворачиваю к себе, впиваюсь в губы. Все равно голоден. Не могу ею насытиться.

Так, хватит. С трудом возвращаю себе контроль, отрываюсь от рыжего соблазна. Быстро ополаскиваю ее шикарное тело, беру на руки и несу в спальню. Лисичке необходимо дать отдохнуть, а не секс-марафоны устраивать. Идиот озабоченный!

Укладываю девушку в постель. Задумчиво изучаю ее пару секунд. Не придумав ничего лучше, натягиваю на обнаженную Лису свою рубашку. Еще один способ права на нее заявить.

Уставшая лисичка поворачивается набок, томно смотрит на меня, улыбается, а у самой глаза закрываются.

Ложусь рядом, обнимаю. Тихо приказываю: «Не сбегай». И засыпаю вместе с ней.

Утром поговорим...

Бонус к книге "Двойня для босса. Стерильные чувства". Ищите в профиле автора

Чувство третье. Глава 7* АЛИСА

Алиса                                          

- Моя А-Лиса, - рычит Стас со злостью, граничащей с отчаянием.

Впивается поцелуями в шею. Так сильно, что оставляет засосы. И тут же проводит языком по горящей коже, будто прощения просит.

Но опять срывается. Лимит нежности и терпения на сегодня исчерпан?

Стас сминает мою блузку и, взяв ее за края, одним резким движением разрывает снизу вверх. Вздрагиваю, когда слышу треск ткани и позвякивание падающих на пол пуговиц.

Надо бы оттолкнуть босса и бежать от него без оглядки. Но тело больше не принадлежит мне. Оно бесстыдно льнет к мускулистому торсу, словно долго искало и наконец нашло своего мужчину. Идеального. Родного.

Нас со Стасом тянет друг к другу, как плюс и минус. Предвкушаю взрыв. Чуть позже, конечно. Но в том, что он произойдет, я не сомневаюсь. С моим мужчиной не может быть иначе.

Не успеваю ни возразить, ни даже пикнуть, когда Стас толкает меня на диван, а сам нависает сверху. Целует глубоко и жадно, захватывая в плен не только истерзанные губы, но всю меня.

Лихорадочно задирает мою узкую юбку, сминая ладонями бедра, обтянутые тонкой тканью чулок. Разводит ноги шире и устраивается между ними. Вжимается в меня пахом. Впечатывается так, что я ощущаю, насколько одержимо и безумно Стас хочет меня.

Если бы не разделяющая нас одежда, то он бы вошел в меня немедленно… При одной только мысли об этом выдыхаю со стоном и невольно трусь об него, обхватывая ногами мощную талию.

Поцелуи спускаются вниз по шее, а я запрокидываю голову назад, открываясь нетерпеливым ласкам и зарываюсь пальчиками в волосы Стаса.

Что бы он ни делал со мной сейчас, я не в силах сопротивляться. Страсть, переходящая в безумие, сильнее меня.

Выгибаюсь и стону, словно пораженная током, когда жаркие губы касаются моей груди.

Стас проводит языком по ложбинке. Сжимает ладонями полушария, прикрытые лишь тонким кружевом бюстгалтера, без пушапа и прочих женских хитростей, в которых после родов отпала всякая необходимость. Рисует невидимые круги подушечками пальцев. Добившись того, что соски предательски твердеют от умелых ласк и выпирают сквозь ткань, вбирает один из них в рот.

- Боже, Ста-ас, - хнычу от убийственного возбуждения.

Запускаю руки между нашими телами, судорожно ныряю вниз. На ходу царапаю твердый пресс Стаса. Случайно. А может, и нет…

Нащупываю пояс джинсов, борюсь с дурацкой пуговицей, зато шустро расправляюсь с молнией. Почти достигаю намеченной цели, приспуская резинку боксеров…

Но Стас вдруг останавливает нас обоих. Приподнимается, упираясь кулаками в диван.

Пугаюсь напряженного черного взгляда, устремленного словно в самую душу, и мгновенно убираю руки с желанного мужского тела, будто преступница, застигнутая на воровстве чужого.

- Стас? – издаю сиплый писк.

- Лисичка, - зовет хрипло и при этом судорожно дышит. - У нас все будет хорошо, слышишь? Обещаю тебе. Я, млять, в лепешку разобьюсь ради вас.

- Ради нас? – вторю ему эхом.

Замираю, затаиваю дыхание, чтобы не пропустить самого главного. Жду, пока Стас скажет еще что-нибудь.

Говорят, что сила в поступках. А слова – это не более, чем пустые звуки. Но порой их так не хватает…

Загорский медленно обводит меня взглядом, растрепанную, порочно «разложенную» прямо на диване. И резко встает с меня.

Он просто уйдет сейчас? Оставит одну?

Сажусь и обхватываю себя руками, тщетно пытаясь прикрыться. Шумно вдыхаю слишком большую порцию воздуха, боюсь расплакаться. И дело не в пожирающем меня желании, хотя и его терпеть невыносимо. Я боюсь одиночества. Не хочу чувствовать себя растоптанной, несчастной и разорванной, словно та самая блузка, что сейчас измятой тряпкой свисает с моих плеч.

С трудом подавляю первый всхлип, который грозит стать предвестником грядущей истерики. 

Но прежде - оказываюсь на руках у Стаса. Он держит меня бережно, словно ценный сосуд из тончайшего хрусталя, способный рассыпаться в любой момент.

Уверенным шагом направляется к одной из комнат на первом этаже. Толкает дверь плечом и заносит меня в спальню.

Аккуратно усаживает на постель, одним рывком снимает с себя футболку и опускается рядом. Обращается со мной бережно, подавляя свои животные интинкты. 

Ради меня.

Неторопливо стягивает с моего трепещущего тела остатки блузки, покрывая плечи легкими поцелуями.

Освобождает грудь от пусть невесомого, но все же мешающего кружева. Не выдержав, припадает к ней губами. Нежно, приручающе.

Коварно отвлекая крышесносными ласками, укладывает меня спиной на постель. Заставляет извиваться и стонать от одних лишь поцелуев.

Капризно фыркаю, когда Стас отстраняется от моей груди, жаждущей продолжения пошлых игр.

Он усмехается, понимая меня без слов и тешась бурным откликом. Мягко поглаживает полушария, чуть сжимает соски подушечками пальцев. Сам же движется поцелуями вниз. Ласкает животик, кончиком языка обводя пупок.

Все-таки убирает руки с моей груди, чтобы зайти дальше…

Стягивает с меня юбку, оставляя чулки с манящей кружевной кромкой на бедрах. И принимается за трусики.

Вздрагиваю, хочу остановить его, но Стас оказывается проворнее, срывая последнюю преграду, которая прятала то, чего я особенно смущаюсь. Хнычу, когда взгляд моего мужчины задумчиво скользит по розоватой полоске, что протянулась от одной бедренной косточки до другой.

- Кесарево, - виновато сглатываю я.

Возбуждение уходит, уступая место стыду. Уродливый шрам внизу живота не дает мне покоя. Импульсивно прикрываю его ладонями, но Стас тут же убирает мои руки.

- Моя глупая лисичка, - тянет он с нежностью и укором. – Ты прекрасна, - вгоняет в краску.

Наклоняется и проходит поцелуями вдоль рубца. Мне неуютно и приятно одновременно. Что этот мужчина делает со мной?

Стас не останавливается. Спускается еще ниже, языком вырисовывает невидимые узоры на лобке.

Затаиваю дыхание, слыша лишь гулкое биение своего сердца.

Стас сползает к самому краю кровати, обхватывает руками мои бедра, двигаясь поцелуями по их внутренней стороне.

- Ммм, Стас, что… - постанываю я и кусаю губы.

Но не смею сопротивляться, когда он закидывает мои ноги себе на плечи.

- Тшшш, - горячее дыхание обжигает меня прямо там, где все пульсирует и сладко побаливает от предвкушения.

Смущаюсь и в то же время хочу. Позволяю Стасу делать со мной все, что он только пожелает. И даже одобрительно провожу пальчиками по его голове.

Наградой за послушание становится легкое касание языка, который проходит по моим уже влажным складочкам. Проникает внутрь.

Электрическим разрядом пронзает низ живота.

Прогибаюсь в пояснице и импульсивно дергаю Стаса за волосы. Однако его это лишь сильнее заводит.

Развратные ласки и поцелуи сводят меня с ума. Я готова дойти до края при одной лишь мысли, что именно вытворяет с моим телом Стас. Но ненасытному мужчине этого мало.

Чувствую, как в меня аккуратно погружается палец, следом еще один.

Не прекращая играть языком, Стас толкается в меня рукой. Кусаю себя за палец, прикрываю рот ладошкой, но тут же убираю прочь. Бесполезно. Мои крики невозможно приглушить.

Хорошо, что мы со Стасом остались на первом этаже…

Острая вспышка внизу живота заставляет меня вцепиться пальцами в простынь. Еще одна – простреливает тело и выбивает из груди стон, в котором четко слышится имя Стаса. И, наконец, финальная – взрывает меня изнутри, заполняет лавой.

Невольно сжимаю бедра, но крепкие мужские руки придерживают их. Бьюсь в сумасшедших судорогах, сминая постельное белье. Хватаюсь за него, будто за последнюю надежду.

 Теряю связь с реальностью. Когда прихожу в себя, то вижу Стаса. Он лежит на мне сверху, но не давит весом. Контролирует себя.

Со смесью нежности и желания изучает мое лицо. Поглаживает щеки, целует в лоб, ласково перебирает пальцами локоны, разметавшиеся по подушке.

- Ты такая красивая сейчас, - улыбается Стас. – Настоящая.

Целует меня, и я чувствую свой вкус на его губах. Это так порочно, но… сближает.

Замираю и немного напрягаюсь, ощущая давление между ног. Я все еще помню, насколько Стас большой для меня и что придется привыкать к нему поначалу. Три года назад, в отеле, он был слишком резок. Кроме того, после родов у меня никого не было, и я сама не знаю нынешнего состояния своего организма.

Терпеливо ожидаю болезненной вспышки, но на этот раз Стас входит в меня медленно. Следит за реакцией, вслушивается в каждый вздох. Ждет, пока я расслаблюсь и сама впущу его.

Мое лихорадочное «да» становится для него зеленым сигналом. Стас вторгается в меня на полную длину. Ускоряет темп. Ужесточает движения. Вбивается, отпуская свои желания, но все еще всматриваясь в мое пылающее лицо.

Убедившись, что я охотно принимаю его, Стас целует меня, нагло и глубоко проникая языком в рот. Словно всю меня хочет исследовать, подчинить и взять.

Запускает одну руку под поясницу, вынуждая меня выгнуться. Вторую укладывает на затылок, сильно сжимая волосы в кулак. Буквально душит мое хрупкое тело в своих звериных объятиях.

Двигается во мне еще быстрее и глубже. Разве это возможно?

Я больше не стону – я кричу. Прямо в алчущие мужские губы, чувствуя, как они изгибаются в довольной улыбке.

- Стас, я… - вскрикиваю в порыве страсти.

Люблю! Люблю, без остатка, до остановки сердца! Но запрещаю себе произносить это вслух.

Еще несколько мощных толчков – и меня сносит волной оргазма. Тело выгибается, пропуская через себя разряды молнии. Дрожит, продолжая покорно принимать своего идеального мужчину. 

Он вбивается грубее, безумнее. Таранит меня, вышибая воздух из легких, и срывает с губ хриплые стоны, которые тут же глушит поцелуями.

Сама себе удивляюсь, когда все же заставляю разум взять верх над эмоциями. Стас дождался, пока я получу удовольствие, и теперь твердо намерен разрядиться сам. В меня. Но, учитывая нашу идеальную совместимость, это вполне может закончиться очередной беременностью.

Возмущенно мычу неосторожному мужчине что-то неразборчивое, убираю ноги с его талии, ерзаю под тяжелым телом. Лихорадочно кручу головой и выдаю слабое «нет». 

Стас отстраняется совсем чуть-чуть, оставляя лишь слабый просвет между нами. Замедляет толчки, но не прекращает.

Упираюсь ладошками в его грудь, покрытую капельками пота. Оттолкнуть пытаюсь.

- Стас, не в меня, пожалуйста, - жалобно мяукаю. – Нет…

Не надеюсь, что послушается. Мужчины неконтролируемы в своей похоти. Мысленно отправляю себя в очередной декрет. И не факт, что при этом Стас будет рядом. Разве он обещал мне «долго и счастливо»?

Грубо ругаю себя за проявленную сегодня слабость.

Но Стас внимает моей просьбе. Заставляет себя остановиться, резко выходит из меня, обхватывает рукой ствол и, сделав пару движений, с глухим рокотом изливается мне на живот.

Опять наваливается сверху, обнимая и утыкаясь носом в мою шею. Дышит тяжело и часто, касается губами кожи, покусывает ушко. Ныряет рукой в мои волосы, путая их и сжимая.

Слегка елозит на мне, размазывая свои липкие следы по животику. Хоть так, но все все же оставляет на мне метку. Зверь, а не мужчина.

Ухмыляюсь и отвечаю на ласки.

- Прости, милый, - шепчу, целуя его в щеку. – Я не готова к третьему ребенку. Не сейчас…

Стас замирает, и я чувствую, как напрягаются его мыщцы под моими ладонями. Он привстает, нависает надо мной и ловит затуманенный страстью взгляд.

- А-Лиса… По поводу детей, - хмурится, паузу делает, чтобы нужные слова подобрать. - Нам нужно поговорить.

Испуганно всматриваюсь в красивое лицо любимого мужчины. Такое серьезное и мрачное сейчас. Читаю в черном взгляде, как мне кажется, именно то, что Стас хочет сказать. Только не решается. Потому что обидит. Плюнет в душу. Испортит нашу ночь, собьет настрой, а ведь он наверняка не против второго «захода».

Разум все проанализировал и сделал вывод, однако бурлящие внутри меня чувства не позволяют спокойно принять правду. Слишком больно.

- Лисичка, - тихо зовет Стас, успев считать мою реакцию.

Сложно, наверное, не заметить, как округляются и влажнеют от слез мои глаза. Ведь в этот момент я понимаю самое главное…

- Ты мне так и не поверил? Все еще считаешь себя бесплодным?

Глава 9* СТАС

Стас

В кухне коттеджа пахнет кофе и жасмином – ароматом моей лисички. Сажусь на стул, увлекая Алису за собой и устраивая на коленях. Ее жаркое, всегда желанное тело отзывается мгновенно, льнет ко мне.

- Не сбежишь больше? – вдруг вырывается у меня.

Она разворачивается, перекидывает через меня ногу так, что мы сидим теперь лицом к лицу. Не смущается больше. Обнимает и целует, будто берет свое. Впрочем, так и есть. Я зависим от этой женщины и полностью принадлежу ей.

- Не отпустишь? – отклоняется, взмахивает ресницами и смотрит внимательно, будто в самую душу проникает.

Веду руками вверх по бархатной коже ее бедер, чувствуя под пальцами мелкие мурашки. Задираю футболку, под которой нет белья. Глажу плоский животик, невесомо касаюсь пальцами практически незаметного шрама от кесарево, которого глупышка так стесняется. Забираюсь выше под хлопковую ткань и обхватываю ладонями пышную грудь.

Эта женщина – ведьма. Роды сделали ее еще соблазнительнее. Правда, Алиса и сама не понимает, насколько сексуальная для меня.

- Никогда, - шепчу уверенно.

Лисичка изучает меня мутным от возбуждения взглядом, словно решает, послать меня к чертям или поверить. К моему счастью, выбирает последнее.

Понимаю это, когда она нащупывает пояс моих джинсов, дрожащими пальчиками расстегивает пуговицу и тянет молнию вниз. Чуть отползает на мне назад, чтобы приспустить брюки и высвободить налитый член.

Касается, исследует меня. Не спешу забирать у нее инициативу. Пусть. Она же у меня такая самостоятельная и независимая.

Поиграв немного и вырвав из моей груди хриплый стон, Алиса сама опускается на меня. Судя по ее приглушенному вскрику, слишком резко. Замирает на секунду, но тут же начинает двигаться. Сначала медленно, привыкая, а потом все безумнее.

На этот раз я контролирую себя. Ради моей лисички, которая «не готова к третьему ребенку». Об этом мы позже еще поговорим.

А пока…

Сминаю ладонями упругую попку, только бы синяки не оставить, насаживаю ее на себя. Все быстрее и резче. Толкаюсь в податливое горячее лоно. Впитываю неподдельные женские стоны и крики. Эта искренность срывает крышу. Но я держусь из последних сил.

Чертовски сложно. Особенно, когда А-Лиса судорожно сжимает ножки, впивается пальчиками в мои плечи, царапая коготками. Целует меня, случайно покусывая от страсти, и беспомощно хнычет прямо в губы. Не может справиться с беспощадным оргазмом, который накрывает ее.

Кажется, я чувствую каждый импульс, что проходит сквозь хрупкое женское тело. Намеренно не прекращаю толчки. Мне нравится, как Алиса кричит на мне, забываясь и выпуская всех своих внутренних демонов на свободу.

Обессиленная, роняет голову мне на плечо, щекочет грудь длинными рыжими локонами, постанывает и дрожит.

Приподнимаю лисичку за попку, резко выхожу и, несколько раз потеревшись членом между ее ягодиц, бурно кончаю.

Некоторое время мы с А-Лисой сидим в обнимку. Молчим, потому что слова ничего не значат, когда сердечко моей женщины стучит, как у загнанного кролика. А ее руки так крепко обвивают шею, что, кажется, вот-вот свернут.

Поглаживаю и сминаю округлые бедра, провожу ладонями по талии. Действую бережно и нежно, позволяя лисичке прийти в себя.

Когда она начинает ерзать на мне, приводя эмоции в порядок, то подхватываю ее на руки и несу на второй этаж. В спальню, которую присмотрел для себя. Намеренно выбрал смежную с комнатой Алисы и кнопочек. Чтобы быть к ним как можно ближе. Здесь даже стены тонкие – и слышно все, что происходит по соседству.

У дверей опускаю лисичку на ноги. Вместе мы проверяем мирно спящих двойняшек. Алиса мнется на месте неуверенно, но я тут же увлекаю ее за собой.

Пусть будет у меня под присмотром. Этой ночью я не позволю ей улизнуть.

Глава 18* АЛИСА

Алиса

Всплеск противоречивых эмоций парализует легкие. Сердце совершает бешеный кульбит, а потом замирает в груди. Внутри все сжимается, а по венам растекается жаркая лава.

Отель «Президент».

Место, где я испытала все: горечь, заботу, наслаждение, счастье, позор. И… любовь.

Хотела ли я вернуться сюда когда-нибудь? Не знаю.

Поэтому медлю, когда Стас распахивает дверцу автомобиля и подает мне руку. Смотрю на него немного испуганно, но все же вкладываю свою ладонь в его.

Будь что будет.

Оказавшись в холле, нервно поглядываю на стойку администратора. Вспоминаю, как противный недо-англичанин лебезил перед Стасом три года назад и с каким пренебрежением «провожал» меня на утро. Любовницу бизнесмена…

- Он здесь больше не работает, - усмехается Загорский, заметив мою неловкость. – Уже три года как… - бросает небрежно и берет у чересчур улыбчивой девушки ключ от номера.

- В живых хоть остался? – шепчу ехидно.

Стас обхватывает меня за плечи, смело целует в шею, вынуждая вздрогнуть от проявленной на людях наглости, а после – ведет через холл.

- Наверное, - хмыкает невозмутимо, пропуская меня в тот самый лифт. – Он рисковал, когда цеплял мою женщину, - подмигивает мне ил зажимает кнопку нужного этажа.

Останавливаемся возле двери номера, который я сразу же узнаю. Нерешительно переступаю порог, смущенно мнусь у входа. Помещение изменилось за эти годы, подверглось ремонту. Но та самая тумба, на которой мы впервые занимались сексом, все еще на месте. А налево – дверь в ванную, где мы продолжили... 

Я в точности помню все. И краснею.

Стаса, кажется, забавляет моя реакция. Он укладывает руки на мой живот и рывком притягивает меня к себе, вынуждая впечататься спиной в его горячее тело.

- Забыла, где спальня? – обжигает затылок лихорадочным дыханием. - Или в прошлый раз слишком быстро оттуда сбегала? 

- Стас! – фыркаю возмущенно, зато делаю шаг вглубь коридора, подальше от обезумевшего мужа. – Почему не кухня и кофе? Раз уж мы восстанавливаем хронологию событий, - поддеваю его игриво.

- Потому что, - Стас в два шага оказывается вплотную ко мне, - кофе еще нужно заслужить, - закрывает мой рот жадным поцелуем, не позволяя даже пикнуть что-то в ответ. – Я не решил, простил ли тебе тот побег, - шепчет в раскрасневшиеся губы.

Видимо, устав от моей нерешительности, Стас забирает инициативу. Подхватывает меня на руки и, дезориентируя огненно-горячими поцелуями, несет в спальню. Словно первобытный человек, тащит жертву в пещеру.

Ставит на ноги перед огромным трюмо. Осторожно, будто я невероятно ценная статуэтка. А сам оказывается позади меня. С нескрываемым желанием осматривает мое отражение в зеркале. Медленно скользит руками по оголенным плечам, исследует пальцами ключицы, ныряет к декольте, что выгодно выделяет грудь.

- Красивая, - хрипло тянет.

Рассматриваю свое отражение и соглашаюсь. Сегодня я выгляжу идеально, совсем не так как три года назад, зареванная и разбитая.

Черты лица подчеркивает легкий макияж, рыжие локоны присобраны на висках и украшены заколками с сияющими дорогими камнями. Платье силуэта «годе» облегает фигуру, чуть расширяется от бедра, заканчиваясь аккуратным полукруглым шлейфом. Благородная ткань пудрового цвета, вставки из кружева, переливающиеся на свету камушки – все вместе делает меня неземной. Но главное, я буквально сияю счастьем, и это сложно не заметить.

Не портит меня и румянец, который вспыхивает на щеках, когда Стас нетерпеливо сжимает мою грудь через корсет. Подушечки его пальцев нахально проникают в соблазнительную ложбинку, движутся по краю декольте, пытаясь приспустить ткань. Запрокидываю голову назад и жмусь спиной к его бурно вздымающемуся торсу. Забывшись, потираюсь попкой о заметно напряженный пах своего мужа, впечатываюсь в него. 

И, кажется, свожу любимого с ума.

Стас отстраняется, срывая с моих губ разочарованный стон. Рваными движениями пытается победить шнуровку корсета, но, видимо, терпит поражение, случайно затянув узел.

- Дурацкое платье, - рычит еле слышно.

- Скажи это именитому модельеру и свадебному салону, который оценил его в мою годовую зарплату! – смеюсь расслабленно, тешась мучениями мужа.

Одной рукой обняв меня за талию, другой он тянется к шкафчикам трюмо, выдвигает по очереди, пока не находит то, что ему нужно, - небольшие ножницы.

Не успеваю ахнуть, как Стас грубо разрезает шнуровку. Платье сползает с меня вниз и ложится к ногам.

- Гораздо лучше, - нетерпеливо рычит.

Впивается губами в мою шею, блуждает ладонями по телу, касается светлого кружевного белья. Задерживается на бюстгальтере. Ласкает грудь, спускает нежную ткань, чуть пощипывает затвердевшие соски.

Стоит мне вскрикнуть от переполняющих меня чувств, как жаркие мужские ладони спускаются по моему трепещущему животику. Рисуют неведомые круги на коже, задевают резинку трусиков, но проходят мимо.

Не отрываясь от моих плеч и шеи, оставляя засосы, Стас параллельно очерчивает пальцами кромку чулок, поднимается вверх по внутренней стороне бедер, вынуждая меня чуть шире развести ножки. Поглаживает между ними через тонкое кружево трусиков, влажное от одних лишь поцелуев мужа. 

Ласкает, но не спешит забираться под ткань. Дразнит. Играет, как с кошкой. Настолько страстно и сладко, что я с трудом держусь на ногах.

Не в силах совладать с собой, разворачиваюсь лицом к Стасу, и лихорадочно стягиваю с него пиджак. Жадно целую мужа, будто отвлекая, а сама расстегиваю рубашку, случайно отрывая пару пуговиц. Мурлыча от наслаждения, царапаю голый торс. Осмелев, добираюсь до брюк и резко дергаю ремень.

Толкаю Стаса к постели, а он мне подыгрывает. С заметным интересом и возбуждением ждет, как далеко я зайду.

До конца, дорогой!

Заставляю Стаса сесть на край кровати, а сама опускаюсь перед ним на пол. Веду поцелуями по горячей мужской груди и прессу. Впиваюсь пальчиками в напряженные мышцы бедер.

Оказавшись на пороге персонального табу, выдыхаю и поднимаю взгляд на Стаса.

- Какая ты… - ухмыляется муж, а в его черных глазах разгорается животный огонь.

- Какая? – дерзко изгибаю бровь.

Не прерывая зрительного контакта, кладу ладонь на его пах, поглаживаю и сжимаю. Чувствую, насколько все напряжено в брюках. И не понимаю, как Стас все еще держится, чтобы не разорвать меня сию минуту.

- Любимая, - выдыхает он хрипло. – Все эти три года, - наклоняется, приподнимает мой подбородок и целует, покусывая губы. – И всю жизнь.

Хочу ответить ему. Признаться в чувствах. Искренне, с нежностью. Но все подходящие слова теряются, а мысли вылетают из головы.

Потому что я решаюсь на отчаянный шаг. Намереваюсь сделать то, чему всегда противилась раньше. Оберегала свое личное пространство, брезговала, была не готова… Не знаю!

Но сейчас… Нет, я не приношу себя в жертву. Я действительно хочу этого.

Тяну молнию на ширинке Стаса вниз и высвобождаю налитой член. Вблизи он кажется слишком большим. Не удивительно, что мне приходилось привыкать к нему.

Замираю неуверенно. Нервничаю, как в свой первый раз. Впрочем, так и есть. Надеюсь, я сделаю это не слишком ужасно…

- А-Лиса? – беспокойно зовет Стас. – Ты не должна…

Но его слова, наоборот, толкают меня в пучину разврата. Не позволяю мужу договорить.

Касаюсь головки, нежно, одними губами. Провожу язычком. Ласкаю рукой основание.

И при этом ожидаю хоть какой-то реакции Стаса. Заодно прислушиваюсь к себе. Чувствую волнение и… возбуждение.

Услышав хриплый мужской стон, становлюсь наглее. Интенсивнее ласкаю ствол, вбираю глубже в рот. С удивлением осознаю, что сама наслаждаюсь процессом.

Стас обхватывает ладонью мой затылок, зарывается пальцами в прическу и сжимает волосы. Аккуратно направляет меня, словно показывая подходящий ему темп и глубину. Но не срывается, опасаясь сделать мне неприятно.

Кажется, я слишком увлекаюсь. И даже постанываю сама. 

С каждым движением становится все жарче. Мне действительно приятно и хорошо сейчас. Отдаюсь своим ощущениям без остатка...

Но в какой-то момент Стас слегка дергает меня за волосы. Тянет, заставляя выпустить его пульсирующий член и запрокинуть голову.   

Недоуменно всматриваюсь в непроглядную бездну черных глаз. Невольно облизываю губы. Кажется, муж готов съесть меня в этот момент.

- Лисичка, иди ко мне, - приказывает Стас с грудным рыком. – Сейчас!

Поднимает меня за плечи и увлекает за собой на постель. Усаживает сверху. Отодвигает кружево трусиков, не желая терять времени, и резко вторгается в меня. Но я готова принять его. После всех ласк я возбуждена до предела.  

Мужу надоело играть. Это заметно по его грубоватым движениям, учащенному дыханию и яростным толчкам. 

Он освобождает мою грудь от кружева, дико сминает полушария, приподнимается, чтобы вобрать в рот каждый сосок. При этом продолжает вбиваться в меня. 

Успеваю лишь сипло простонать нечто, похожее на «люблю», и срываюсь в маняющую пропасть порочных, но таких желанных ощущений. Вместе с моим идеальным мужчиной.

Стас хватает мои бедра, стискивает до боли и насаживает на себя мое хрупкое тело, задавая нужный темп. Умудряется руководить процессом даже, когда я сверху. Босс во всем.

Впиваюсь ногтями в его грудь, кручу головой, пытаясь немного отдалить взрыв. Насладиться ощущениями.

Но внизу живота стремительно завязывается огненный узел, пульсируя и разгораясь сильнее с каждым толчком. Мой стон превращается в дикий крик, а разум мутнеет.

- Ну же, лисичка, - страстно умоляет Стас.

И я подчиняюсь. Отпускаю чувства и разлетаюсь миллиардом искр, способных испепелить все вокруг. Обессиленная, роняю голову на грудь мужу и продолжаю содрогаться в его руках. Нахожусь на грани потери сознания.

Стас выходит из меня за мгновение до извержения. Ощущаю его влажные следы между нашими телами.

Где-то на задворках сознания мелькает мысль о том, что Стас уважает мое мнение. Не разделяет, но принимает. Не торопит меня с беременностью, хотя с легкостью мог бы воспользоваться тем, как я теряю бдительность в его объятиях.

- Стас, я…

Забываю, что собиралась сказать ему. Покорно позволяю мужу перевернуть меня на бок, прикрыть простыней и обнять.

- Тшш, А-Лиса, отдыхай. У нас еще вся ночь впереди, - шепчет Стас.

И я слушаюсь…                

БЛИЗНЕЦЫ ОТ ВРАГА

Тайна первая. Глава 7* ПЕРВЫЙ РАЗ

Бонус 18+ к книге "Близнецы от врага. Чужая тайна". Ищите в профиле автора.

***

Богдана

Задумчиво подхожу к столу, стеклянная поверхность которого исчерчена, как шахматная доска. На поблескивающем глянце расставлены большие фигуры. Беру в одну из них, кручу в руке, рассматриваю с интересом. Красивая, но я абсолютно ничего не понимаю в шахматах.

- Это королева, она ходит как угодно, - доносится над головой бархатный голос.

Вздрагиваю и едва не выпускаю фигуру из рук.

Алекс смеется и целует в макушку. Горячие ладони ложатся на мою талию, чуть сжимают, а потом скользят к животику, заключая хрупкую меня в кольцо. Спиной впечатываюсь в стальной торс и чувствую жар мужского тела, который мгновенно охватывает всю меня. Задыхаюсь в объятиях Алекса, но, вопреки здравому смыслу, льну к нему сильнее.

- Хочешь сыграть? – наклоняется к моему уху.

Вспыхиваю от смущения, потому что в данный момент думаю совсем не о шахматах. Близость Алекса лишает меня рассудка.

- Я не умею, - честно пожимаю плечами и аккуратно ставлю фигуру на место.

- Я научу, - выдыхает мне в шею, касаясь губами чувствительной кожи.

Невольно откидываю голову назад, упираясь затылком в плечо Алекса. Перед глазами мутнеет от одних лишь поцелуев коварного соблазнителя.

- Позже, - добавляет он хрипло.

Поднимается ладонями к груди, сминая каждый сантиметр тела, обжигает через невесомый шифон. Кажется, что вот-вот светлое платьице вспыхнет на мне и сгорит без остатка. Осыпется пеплом на шахматный стол. А вместе с ним и я.

Алекс впивается пальцами в мой подбородок и вынуждает повернуть к нему голову. Вгрызается в мои губы с рычанием, словно настоящее животное, поймавшее жертву, на которую долго шла охота. Впускаю настойчивый язык, позволяю ему исследовать мой рот. И неумело отвечаю на грубый поцелуй.

Мои неловкие попытки заводят Алекса с полуоборота. Продолжая пожирать меня, он спускает лямки с моих плеч, так резко, что слышен жалобный треск ткани. Ныряет в декольте, пытаясь освободить пылающую грудь из плена тесного корсажа. Однако вечерний наряд, выбранный специально для Алекса, твердо стоит на страже моей невинности. У страстного мужчины получается лишь приласкать ноющие вершины под тугим лифом и отступить. Ненадолго.

Алекс толкает меня ближе к столу, вжимает бедрами в его острый край. Одной рукой обхватывает живот, другой - в пару движений смахивает со стеклянной поверхности шахматы, которые в глухим звуком бьются об пол.

Проводит ладонями по моей спине, очерчивает лопатки – и осторожно давит. Наклоняет меня к глянцу. Мне приходится выгнуться в пояснице и невольно оттопырить попку, в которую Алекс тут же вжимается твердым пахом.

У меня перехватывает дыхание, кровь шумит в висках от возбуждения и… страха.

- Алекс, - сипло тяну я, слабо сопротивляясь.

Но все же поддаюсь мужскому напору. Скольжу по гладкому стеклу, почти ложусь на него животом, касаюсь грудью, но в последний момент отклоняюсь, упираясь локтями. Становится только хуже, потому что оказываюсь в еще более пошлой позе.

Открытая, беззащитная и… покорная.

Алекс усмехается хрипло. Прижимается ко мне сзади, нависает торсом, сбивчиво дышит мне в шею. Проводит языком по коже, вынуждает меня промычать что-то невнятное.

Пользуется моей слабостью. Завоевывает искусными ласками тело и душу. Исследует всю меня, расстегивает молнию на платье, движется поцелуями вдоль позвоночника вниз.

Перекладывает руки мне на бедра. Поглаживает и сминает.

На секунду перестаю ощущать желанное мужское тепло и тяжесть родного тела. Начинаю замерзать без него. Но на смену приходит жар, от которого перехватывает дыхание. И даже холодное стекло стола не спасает от того, что происходит сзади.

Алекс опускается позади меня. Могу лишь догадываться, что он задумал. Медленно задирает мое платье, путаясь в длинной легкой юбке. Обнажает бедра, нетерпеливо сминает ягодицы. То сжимает, то раздвигает их. Терзает, касается губами, покусывает.

Упираюсь лбом в ледяное стекло, но это ни капли не помогает. Тонкий стон выдает меня с головой и позволяет Алексу делать со мной все, что он хочет.

Кружевные трусики спускаются вниз по ногам. Кусаю губы, когда горячие, умелые пальцы касаются моих влажных складочек. 

Мне так неловко! Хочу свести ножки, но Алекс не позволяет. Раздвигает еще шире. Нагло целует там, где не смел никто другой. Проникает языком.

Постанываю и кручу головой, словно в горячке. Однако Алекс и не думает останавливаться. Ускоряет темп, вытворяет своим языком абсолютно невозможные вещи. Поджигает меня изнутри.

Царапаю ногтями стекло, высекая скрипящие звуки. Прижимаюсь щекой и грудью к поверхности стола, пока мужские ладони гладят мои бедра.

Я могу выпрямиться, встать, прекратить все, но…

На смену порочным губам и языку приходят пальцы. Один осторожно и неторопливо проникает внутрь, касается чувствительных мест, о которых я сама и не знала.

Надавливает и массирует совсем слегка. Нежно, аккуратно. Но я не могу сдержать громкого всхлипа.

Своими ласками Алекс делает меня порочной. Срывает с моих губ дикие стоны. Доводит до исступления. До взрыва.

Выходит из меня, чтобы просунуть уже два пальца. Растянуть, подготовить.

Толкается глубже и резче. Жалит бедра поцелуями, словно отвлекая.

Свободной рукой давит на поясницу, чтобы пригвоздить меня к столу. Слишком бурно я извиваюсь. Меня бросает то в жар, то в холод. Пытаюсь контролировать свое тело. Стыжусь, но тем самым лишь сильнее распаляю Алекса, который истязает мое тело. 

И вдруг... невольно сжимаю стеночками его пальцы. Насаживаюсь. Сама. Развратно и порочно, желаю продлить удовольствие. И кричу, отпуская себя.

Покрываюсь ледяными бисеринками пота, задыхаюсь, едва держусь на ногах. Но ведь это всего лишь прелюдия.

Что же будет, если Алекс зайдет дальше? А именно это он и собирается сделать.

Поднимается, звенит пряжкой ремня, впечатывается пахом в мою промежность. Раздражает нежную кожу тканью брюк, под которой проступает внушительный бугор.

Вместо криков у меня получается выдавать лишь обреченные всхлипы.

Не могу терпеть. Но боюсь продолжения.

Конечно, мне хотелось бы, чтобы все случилось иначе. Не так грязно и развратно. Не на столе, словно я девочка на час. Хоть мое тело и откликается, но сердце грустит. Ведь от своего первого раза я ожидала больше сказки и романтики.

Алекс будто подслушивает мои мысли.

Не успеваю прийти в себя, как оказываюсь у него на руках. Растрепанная, зацелованная, немного уставшая от первого в жизни оргазма. Это же был он? Между ног приятно пульсирует, низ живота сладко ноет.

Может, хватит с меня на сегодня?

Но Алекс несет меня вглубь комнаты, укладывает спиной на огромную постель, которая так испугала меня в ночь нашего знакомства. Тогда я переживала, что Алекс будет принуждать меня, а сейчас сама ищу его объятий и растворяюсь в них.

- Ты кричишь так же красиво, как и поешь, - шепчет и тут же запечатывает мой рот поцелуем.

Игриво обхватывает губами подбородок, прикусывает кожу шеи, проводит языком по ключицам. Наконец-то достигает груди. 

Освобождает меня от платья, снимает лиф. Не хочет видеть на мне ни лоскута ткани.

Сжимает обнаженную грудь ладонями, жадно целует полушария. Проникает языком в образовавшуюся ложбинку.

Слишком бурно отзываюсь на трепетные ласки и нежные слова, нетерпеливо ерзаю на мягком матрасе, сминая под собою простыни.

«Интересно, сколько женщин побывало здесь до меня?»

- Ни одной, - с теплым смешком выдает Алекс и дует на соски, которые мгновенно твердеют.

Едва не вскрикиваю и заливаюсь краской. Неужели я спросила это вслух?

- Ни одной в моей квартире, - уточняет он серьезно, подняв на меня взгляд. – Ты будешь первой, - возвращается к моему трепещущему телу. – Единственной, - шепчет едва слышно.

Спускается поцелуями по животу, щекочет языком пупок.  

«Это ты у меня первый. Во всем», - вопит мое сознание, но я закусываю губу, чтобы не выпалить еще и это ненароком. Стыдно в свои девятнадцать быть неопытной. Алекс узнает – и точно рассмеется мне в лицо.

Я же… Хочу принадлежать ему сегодня. И не важно, что ждет нас потом…

Алекс поддевает кромку моих чулок – и спускает белье вниз. 

Ничего лишнего! Ему нужна только я, естественная, без прикрас и соблазнительных хитростей.

Забываюсь, целиком доверяя себя любимому. Слышу возню, какой-то шорох и шелест. Приоткрываю глаза, смущенно замечая, как Алекс раскатывает презерватив по вздыбленному члену.

Краснею и задыхаюсь. Голая, распластанная на постели. Под жадным взором мужчины, готового взять меня немедленно.

Любые попытки сопротивления бесполезны. Да и хочу ли я бороться?

Боюсь, но пойду до конца сегодня.

Алекс устраивается сверху. Он накален до предела и непривычно серьезен.

Его ласки, которые не прекращаются ни на секунду, отвлекают от всего, что происходит вокруг.

Туман рассеивается, как только я ощущаю трение между ног. Алекс большой, горячий. Вонзается в меня. Несмотря на то, что он старается действовать бережно, безумная боль пронзает низ живота. Импульсивно дергаюсь, но Алекс не позволяет освободиться.

Обнимает крепче, душит в своих руках. 

Ловлю его взгляд, нежный, слегка виноватый, но при этом… довольный.

Алекс толкается, пытаясь войти в меня на всю длину. Вновь чувствую тянущую боль внутри. И сжимаю импульсивно мышцы. Мой мужчина не может не чувствовать этого. Скрипит зубами, стараясь совладать с собой, упирается кулаками в подушку по обе стороны от моей головы - и очень шумно выдыхает. 

- Только моя птичка, - хрипит Алекс, а сам будто клеймо ставит. И в том месте все жжет огнем, словно от раскаленного металла.

- Остановись, хватит, - не выдерживаю я.

Стискиваю ноги на мощной талии Алекса, толкаю его ладошками в плечи. Но от моих слабых попыток сопротивления дискомфорт лишь усиливается. Вздохнув, замираю и прикрываю глаза.

- Нет, - Алекс слегка прикусывает и без того припухшую нижнюю губу. – Расслабься, маленькая моя, - скользит рукой между нашими телами и поглаживает животик. - Не остановлюсь, птичка. Пока не сделаю тебя своей, - целует, заглушая мой стон, в котором смешались боль и удовольствие. – Полностью.

Не прекращая движений, ласкает пальцами клитор. Старается успокоить меня, расслабить. Сгладить и утолить неминуемую боль. Сделать мой первый раз не настолько мучительным.

Приникает губами к моей груди. С трудом смиряя свой пыл, обводит языком соски, вбирает в рот ореолы. Ощутимо прикусывает, при этом заметно распаляясь.

Обвиваю шею любимого, зарываюсь пальцами в его волосы. Ищу спасения. И боль постепенно отступает, сменяясь приятной тяжестью внутри.

Алексу сложно быть со мной. Он будто разорвать меня хочет, а приходится сдерживаться, терпеть. Понимаю это по лихорадочному мужскому дыханию.

Набравшись смелости, неловко толкаюсь бедрами ему навстречу. И окончательно ломаю стоп-сигнал в моем звере.

Алекс ускоряется. Вбивается в меня жестко, сильно, нещадно, как в последний раз. Что-то хрипло нашептывает, пока я стону от совершенно новых для меня ощущений.

Объятия становятся крепче, дыхание Алекса чаще, жарче – и он кончает с громким рычанием. Подрагивает внутри меня, вынуждая дико биться в его руках.

Он будто заражает своими эмоциями и животным наслаждением.

Внизу живота стремительно теплеет. Жар заполняет тело и разум. Тонкая нить сладко натягивается там, где соприкасаются наши тела. 

Приподнимаю голову, впиваюсь ногтями в плечи Алекса, царапаю тугие мышцы. Вжимаюсь в него. Потеряв последние остатки приличия, я импульсивно трусь об его пах, чувствуя в себе все еще твердый ствол. Издаю тонкий крик, когда сквозь меня проходит приятный разряд. Ощущения смазаны болью, но приносят мне неведомое ранее удовольствие.

Улыбаюсь сквозь стон, выдыхаю имя любимого и обессиленно падаю на подушки.

***

***

На следующее утро. Богдана

Мурлыкаю сквозь сон, ерзаю, пытаясь повернуться в постели. Но мне мешают стальные тиски мужских рук. Морщусь от невыносимой жары. Хотя сама полностью обнажена и прикрыта лишь тонкой простыней.

Вчера Алекс не позволил мне ничего на себя накинуть. Будто опасался, что оденусь и сбегу. Отпустил лишь в душ, а потом сгреб в охапку и не ослаблял объятий до самого утра.

Даже сейчас Алекс сжимает меня крепко. Мы лежим на боку. Я впечатана спиной в мощный торс, попкой ощущаю возбуждение моего мужчины. 

Я вообще выживу после этого ненасытного животного?

Одна его рука – под моей шеей. Так, что пальцами достает до груди. Вторая - покоится на талии.

Слабыми попытками освободиться я, кажется, бужу Алекса.

Он целует мое плечо, оставляет засосы на шее, игнорируя возмущенное фыркание. Жаркая ладонь, «весьма кстати» оказавшаяся на моей груди, гладит полушарие, сжимает. Шумно выдыхаю, когда Алекс нежно прокручивает сосок подушечками пальцев.

- Ммм, что ты делаешь? – тяну с улыбкой, охотно принимая ласки.

Свободной рукой он проводит по моей талии, спускается к животу и забирается между ног, накрывая ладонью лобок.

- Реабилитируюсь, птичка, - усмехается мне на ушко и обхватывает губами мочку. – За вчерашнее.

Охаю, когда его пальцы начинают двигаться ниже, проходят по складочкам, а потом нагло ныряют внутрь. Играют, надавливают на чувствительные места. Заводят мое изнеженное тело с полуоборота.

Кусаю губы, дрожу и мотаю головой.

- Больно? – беспокойно шепчет Алекс.

- Не-ет, - мой голос срывается. – Хорошо.

Вдоволь наигравшись, Алекс легко давит на низ моего живота, вынуждая отставить назад попку. Упирается в меня налитым членом. Проводит головкой по складочкам, словно подготавливает. Или дразнит. 

И осторожно входит сзади.

На этот раз я охотнее принимаю его. Внутри немного жжет после сумасшедшей ночи, но приятная истома, что разливается по телу, оказывается сильнее.

Сама толкаюсь попкой, чувствуя, что готова. К любому «приговору», который сегодня вынесет мне Алекс. И он не упускает такого удачного случая.

Моя шея горит от его страстных укусов, грудь ноет от жадных ласк, низ живота пылает от прикосновений.

Алекс вонзается в меня до упора, ускоряет темп. Не жалеет, берет меня полностью, как и грозился вчера.

Мои крики настолько громкие, что, кажется, в спальне даже дребезжат панорамные окна. Не могу совладать с собой.

Тело накрывает цунами, внутри разгорается пожар. Меня буквально сносит мощным оргазмом. Погибаю – и возрождаюсь совершенно новой. Другой.

Алекс резко выходит из меня, видимо, вспомнив, что мы без предохранения, и изливается мне на бедро.

- Извинения… приняты, - выдаю я в перерывах между стонами, а в ответ раздается хриплый смешок.

Пользуясь моментом, поворачиваюсь в сильных руках, чтобы оказаться с моим первым и, надеюсь, единственным мужчиной лицом к лицу. Алекс улыбается, поправляет мои локоны, обводит подушечками пальцев припухшие губы.

Смотрит на меня так, словно любуется. Запоминает.

И в то же время, гипнотизирует.

Напрасно. Я и так полностью в его власти.

- Моя маленькая птичка, - целует в лоб. – Никому не отдам, - сплетает наши обнаженные тела.

Тайна третья. Глава 27. ПЕРЕМИРИЕ. Богдана

- Останешься? – судорожно сглатываю.

- Если позволишь, - хмурит брови Алекс.

Не узнаю его. Вместо наглого мачо передо мной внимательный, заботливый мужчина.

Киваю ему, забираюсь на постель и поджимаю ноги под себя. При этом путаюсь в длинном платье и рваными движениями поправляю юбку. Устроившись поудобнее, провожу ладонью по смятому покрывалу рядом со мной.

Алекс устраивается на краю кровати, смотрит на меня так, будто съесть готов. Но ничего не предпринимает, словно я рассыплюсь, если он дотронется до меня.

Между нами невидимая стена, и я протягиваю руку, чтобы прорваться сквозь нее. Касаюсь подушечками пальцев щеки Алекса, нежно веду по короткой бородке.

Импульсивно облизываю свои пересохшие от волнения губы.

- Мы с мальчиками прощаем тебя, - произношу тихо, но четко.

Этого оказывается достаточно, чтобы вернуть прежнего Алекса. В синих глазах вспыхивает пламя. Мой мужчина резко притягивает меня к себе, вгрызается в губы, толкается языком в рот. Дико, неистово, ритмично. Будто демонстрирует, что собирается сделать со мной в постели. От одного его поцелуя внизу живота разгорается пожар.

Алекс переключается на шею, оставляя следы от засосов. Блуждает ладонями по телу, посылая импульсы сквозь тонкую ткань платья. Душит в крепких объятиях.

- У меня никого не осталось, Дана, - шепчет с надрывом и прикусывает мочку уха. – Все предали. И лишь ты рядом. Родная моя.

Ведет поцелуями вниз по шее, очерчивает губами острые ключицы, спускается к лифу. Нетерпеливо и жадно сминает грудь. Не могу сдержать рваный стон, от которого Алекс заводится еще больше.

- Я так скучал по тебе, - выдыхает в ложбинку между полушариями и проникает в нее языком, заставляя меня импульсивно выгнуться. – Идеальная. Лучшая. Моя, - каждое слово сопровождается обжигающим поцелуем. – Никто, кроме тебя, не нужен.

Уверена, за эти годы у Алекса было много женщин. Схожу с ума от одной лишь мысли, что он принадлежал кому-то еще. Но сейчас я намерена стереть их следы с его тела, пометить собою. Потому что это мой мужчина.

Только мне он будет шептать на ухо милые пошлости, только меня ласкать, только со мной спать и просыпаться по утрам. И любить… будет только меня одну.

Я эгоистка и собственница. И сегодня я возвращаю свое.

Протягиваю руки к рубашке Алекса, дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы – и укладываю ладони на мускулистый торс, наслаждаясь жаром грубой кожи. Скольжу вверх, стаскиваю рубашку с мощных плеч. Поглаживаю напрягшиеся мышцы.

Наклоняюсь, покрываю поцелуями стальную мужскую грудь, которая тут же лихорадочно вздымается. Ласкаю губами крепкий пресс, пускаю в ход язычок, задевая чувствительные места.

Алекс вздрагивает всем телом, издает непонятный хриплый звук. Не прерывая поцелуев, я провожу подушечками пальцев по темной дорожке волос, что спускается по его животу к ремню брюк. Берусь за пряжку, но не тороплюсь зайти дальше…

Алекс опускает тяжелую ладонь на мою голову, массирует затылок. Мычу недовольно, когда он, забывшись, слишком сильно дергает меня за локоны и сжимает их в кулак. Хватка мгновенно ослабляется, а я отстраняюсь от дикого мужчины.

Встречаюсь с его пожирающим взглядом и игриво усмехаюсь. Мне нравится видеть его таким. Зависимым от меня, одержимым.

Затаив дыхание, приподнимаюсь на постели, становясь на колени, и собираю длинную юбку в комок. Медленно, немного неуклюже стягиваю с себя неудобное вечернее платье.

Ощущаю, как Алекс помогает мне. Избавившись от наряда, он тут же припадает поцелуями к моему животу. Стискивает огромными ладонями тонкую талию. Обводит языком пупок, прокладывает дорожку поцелуев вдоль резинки кружевных трусиков. Дразнит.

Страстно стону его имя и подаюсь бедрами вперед. Колени утопают в мягком матрасе, а я едва не теряю равновесие, но вовремя опираюсь о плечи Алекса. Он же продолжает сводить меня с ума.

Перекладывает одну ладонь мне на поясницу, обхватывает и фиксирует мое тело, продолжая целовать животик. Вторая рука ползет по внутренней стороне бедер и забирается между моих ног.

- Горячая, влажная, - довольно тянет Алекс, и его слова невероятно возбуждают. – Для меня…

Отодвигает тонкую ткань – и погружает в меня пальцы. Принимаю его сразу и охотно.

Не понимаю, как у Алекса это получается, но буквально несколько ритмичных движений подводят меня к краю. Сипло постанываю, извиваюсь на его пальцах, царапаю мощную спину до крови. В какой-то момент хочу остраниться, но Алекс держит меня крепко.

Чуть приподнимается и целует мою грудь. Не отпуская меня и не прекращая двигаться внутри, он зубами приспускает лиф, покусывает нежную кожу, поочередно ласкает языком соски.

- Алекс, я… - вскрикиваю надрывно, - не могу больше.

Слышу хриплый смешок и чувствую, как пальцы Алекса проникают еще глубже и жестче. Надавливают на чувствительные точки – и я взрываюсь, рассыпаясь миллионами осколков.

С ним всегда так: громко, бурно, до потери сознания. Правда, мне не с кем сравнивать. Да и не хочется.

Алекс – единственный, и я создана лишь для него.

Обессиленно оседаю на смятую постель, когда мой мужчина убирает руки. Внутри все дрожит, сердце скачет в бешеном ритме, а дыхание сбивается. Алекс бережно обнимает меня, поглаживает спину, талию, бедра, обхватывает попку, аккуратно сжимая.

С трудом прихожу в себя после оргазма и, набравшись смелости, забираю инициативу. Упираюсь руками в плечи моего мужчины и толкаю его, заставляя опуститься спиной на кровать.

Раскусив меня, Алекс лукаво ухмыляется. И принимает мои правила игры.

Устраиваюсь сверху, сажусь ему на бедра, щекочу коготками стальной пресс. Несмело касаюсь ремня, борюсь с пряжкой, при этом не сводя глаз с Алекса.

Раньше его всегда забавляло мое смущение, но сейчас он серьезен как никогда. И это толкает меня в пучину порока.

Приспускаю его брюки сместе с боксерами, высвобождаю твердый член и обхватываю двумя ладонями. Большим пальцем ласково растираю выступившую капельку по головке.

- Птичка, - рычит Алекс и ерзает нетерпеливо.

- Тшш, - шепчу дерзко.

Провожу руками вдоль ствола, следя за реакцией моего мужчины, считывая каждую его эмоцию. Ласкаю смелее, ощущая, как он наливается в моих руках.

Распаляю Алекса, дразню его, будто испытывая на прочность. В конце концов, он срывается.

Поднимается, берет меня за попку – и, пальцем сдвинув полоску стрингов, одним резким рывком насаживает на себя.

Охаю от неожиданности и впиваюсь пальцами в его плечи, ища точку опоры. Подстраиваюсь под животную страсть и бешеный ритм. Двигаюсь сама, принимая Алекса глубоко и полностью. То ускоряю, то замедляю темп, и мне нравится руководить процессом.

Убедившись, что я справляюсь, Алекс убирает руки с моих бедер. Грубо разрывает на мне остатки бюстгалтера, ломая изящную застежку между чашечками. Сминает мои груди, надавливает пальцами на соски. Целует, покусывает.

Наигравшись вдоволь, он вдруг обнимает меня, вышибая воздух из легких, и резким движением переворачивает на спину. Наваливается сверху, заставляет подчиниться.

Вбивается в меня, впечатывая хрупкое тело в матрас. Заглушает мои стоны жадными поцелуями.

- Как же хорошо с тобой, птичка, - рычит, пока я дрожу под ним, словно в горячке.

Ответом ему служит мой сдавленный крик. И взрыв, от которого я едва ли не теряю сознание.

В последний момент Алекс выходит из меня и изливается на живот. Перекатывается набок, увлекая меня за собой. Прижимает к своему загоряченному телу, забирает в плен. Я сдаюсь, утыкаясь носиком в его шею.

- Ну все, теперь я точно тебя далеко не отпущу, - хрипло шепчет мне в макушку.

Я лишь расслабленно улыбаюсь.

Мой Алекс вернулся ко мне…

Глава 27. ПЕРЕМИРИЕ. Алекс

Неужели я когда-то думал, что смогу забыть ее? Найти ей замену? Наивный идиот. И череда беспорядочных связей только это подтвердила. Брюнетки, блондинки, рыжие, худышки и аппетитные дамы, хохотушки и деловые женщины – все они меркли на фоне моей Даны. Я забывал каждую сразу же после проведенной ночи. Лица и образы смешивались в единый ком, который сейчас хочется выбросить. И не вспоминать.

Но главное, чтобы о моей «веселой» жизни и богатом опыте не узнала Дана… Не заслуживает она такого. А я не заслуживаю ее.

Но тем не менее птичка здесь. Рядом. Лежит на мне в пенной ванне. Нежится в объятиях, скользит спинкой по моему торсу, пока я веду мыльной губкой по ее идеальному телу. Смываю с нее следы нашего недавнего секса. Намеренно задерживаюсь на упругой груди, задевая чувствительные соски.

Реакция Даны незамедлительная: птичка вздрагивает и издает тихий стон.

Понимаю, чем она цепляет меня. Так сильно, что я хочу ее постоянно. Отзывчивостью своей манит, искренностью. Дана не умеет имитировать, ей это не нужно.

Она словно оголенный провод. Дотронешься – искрит. И это невероятно заводит.

Но стоит сделать что-то не так, как Дана фыркает, будто дикая кошка. Не будет терпеть то, что ей не нравится, чтобы ублажить богача и «завидного жениха». Ни в сексе, ни в повседневных отношениях. Для птички я просто Алекс, остальное вторично.

Я точно знаю, что если она кричит в моих руках, значит, ей действительно хорошо. Если целует, то лишь потому, что сама этого хочет. И если говорит, что я ей нужен, то… мне, черт возьми, офигенно повезло в этой жизни.

Я прикипел к птичке с самой первой встречи в клубе. И за все эти годы не смог подавить свою зависимость.

Может, это любовь, мать ее?

- Ммм, Алекс? – тонко тянет Дана.

Проводит рукой по моему бедру под водой, отчего все мгновенно напрягается. И птичка чувствует, как я ее хочу. Тихо покашливая, смущенно ерзает на мне попкой, отчего делает только хуже.

- Что, птичка? – отзываюсь незамедлительно и целую ее в шею.

Дана запрокидывает голову и упирается затылком в мое плечо. Поворачивает ко мне лицо и прикрывает глаза, когда я касаюсь губами ее пылающей щеки.

- Ты сильно обидишься, если я случайно отключусь прямо здесь и сейчас, - выдает неожиданно.

Я откашливаюсь, медля с ответом, а Дана тем временем хихикает. И жмется ко мне сильнее. Вырисовываю губкой невидимые узоры на ее животике, а сам провожу носом по ушку.

- Нет, ты что, птичка, - сохраняю серьезный тон. – Я просто воспользуюсь ситуацией.

- Алекс! – фыркает Дана и хлопает меня по колену.

Через секунду мы уже смеемся вместе.

- Тяжелый день выдался, - вздыхает птичка. – Я так устала. Ощущение, будто изнутри все вытрясли. И пусто там теперь.

Она права. Мы оба измотаны. Морально и физически. Я поэтому и набрал моей девочке ванну, пока она обессиленно нежилась в постели. На руках ее сюда принес. Хотел, чтобы она расслабилась немного. Но смалодушничал. И присоединился.

- Маленькая моя, - шепчу ей в макушку. – Теперь у нас все хорошо будет, слышишь? Я обещаю.

- Угу, - кивает послушно.

Помедлив, все же поворачивает ко мне голову, обвивает рукой шею и тянется за поцелуем. Охотно овладеваю ее губами.

Отбрасываю губку, провожу ладонями вверх по плоскому животу и достигаю груди. Накрываю упругие полушария, аккуратно сжимаю пальцами соски, чуть покручивая.

Дана прогибается в пояснице, целует меня более страстно и жадно. Извивается на мне, срывая крышу.

Одной рукой продолжаю терзать ее грудь, а вторую спускаю вниз. Дана инстинктивно сжимает бедра, но я протискиваюсь между ними. Накрываю ладонью лобок, провожу пальцами по мокрым складочкам, проникаю внутрь.

Дана заводится с полуоборота. Сама толкается на мои пальцы, содрогается всем телом, трется попкой об мой и без того готовый член.

И я не выдерживаю.

Наклоняю Дану вперед, вынуждая схватиться за борты ванной. Знаю, что птичка готова принять меня. Поэтому приподнимаю за попку и рывком насаживаю на себя.

Дана двигается на мне сначала неуверенно, но потом все смелее. Ускоряется, сама задает ритм. Задыхается от страсти.

В ванне не очень удобно. Тесно. И скользко. Дурацкая была идея. Но когда это нас останавливало.

Звуки хлюпающей воды перекрываются криками Даны. Она кончает слишком быстро и бурно. Но не спешит выпускать меня. Сжимает стеночками, отчего мозг плавится. И стонет, напрочь убивая мой здравый рассудок.

Едва успеваю разорвать нашу связь в нужный момент.

«Приняв ванну», обтираю Дану полотенцем, укутываю в халат и подхватываю на руки.

- Вот теперь можешь отключаться, - хмыкаю с сарказмом, а птичка тихо хихикает мне в шею.

Несу мое сокровище в спальню, где ей самое место. В моей постели. И в моей жизни.

МАЛЫШ ОТ ЧУЖОГО ПАПЫ

Глава 4*. ПЕРВАЯ НОЧЬ

*Бонус 18+ к книге "Малыш от чужого папы. НеСлучайная связь". Ищите в профиле автора.

***

Сильные мужские руки блуждают по моему телу, жесткие губы срывают сиплые стоны. Халат давно отброшен, как нечто ненужное. Кожа горит от прикосновений.

Цербер сминает мою талию, а сам наклоняется к груди. По очереди обводит языком ореолы. Чуть прикусывает соски. И я вскрикиваю от неожиданности.

Цербер нетерпелив и груб. Мы чужие, но он ведет себя так, будто берет свое.

У меня есть последний шанс оттолкнуть его. Показать, что я «не такая», но…

Сегодня я такая!

Поэтому открываюсь навстречу жадным губам, принимаю жалящие поцелуи и слабые укусы. Отвечаю нежностью, словно в противовес мужской страсти. Аккуратно скольжу ладонями по его лихорадочно вздымающейся груди, очерчиваю пальчиками напряженные мыщцы, веду к прессу. И еще ниже…

Убираю полотенце, которое единственное все еще находится между нами. Обхватываю ладонями вздыбленный член, провожу по нему, ощущая каждую вену. Сначала действую ласково, а потом быстрее и порочнее. Ловлю реакцию мужчины.

Приручить цербера не удается. Наоборот, он становится более диким и необузданным.

- Сладкая, - говорит по-немецки, уверенный, что я не понимаю. – С ума сводишь, - горячо выдыхает в ушко.

Не знаю, зачем ему скрывать свою мягкость. Наоборот, так проще уложить женщину в постель.

Но, кажется, я смирилась, что мне не разгадать этого мужчину.

Его голос хриплый, срывающийся. Он мог бы быть ласковым, но рядом со мной настоящий цербер. Поэтому даже в такой интимный момент вновь слышу приказные нотки.

- Иди ко мне, - уже по-русски.

Повелительный тон и горячие руки на моих бедрах не принимают возражений. Рывок – и он усаживает меня на себя. Обвиваю мощную шею руками, чтобы удержаться.

Его член утыкается мне между ног. Одно движение – и я почувствую его в себе. Больно закусываю губу от нетерпения.

Но цербер не спешит. Замирает внезапно, хмурится. И я осознаю, чем он обеспокоен.

- Все в порядке, я пью таблетки, - выпаливаю я. – Безопасно, - лгу до последнего.

Ведь я очень надеюсь, что «опасно». Настолько «опасно», что мне хватит одной ночи, хоть врачи утверждают обратное.

Мужчина медлит, будто мысли мои подслушал. Сомневается. Чувствую, что даже остановиться готов, хотя в его состоянии это практически невозможно. Но он из тех людей, у которых мозг сильнее сердца.

Отключай здравый смысл и строгий расчет, цербер! Сегодня они нам не пригодятся.

Обхватываю ладонями щетинистые щеки, провожу коготками по бородке. Всматриваюсь в напряженное лицо, ловлю губами судорожное дыхание.

Вздрагиваю от безумной мысли. Абсолютно неуместной.

Я бы хотела, чтобы наш сын был похож на него. Вырос таким же грубо красивым, мощным, сильным, готовым прийти на помощь. Глупо, но я почему-то уверена, что должен быть мальчик.

Одержимая! Приди в себя!

Но вместо этого целую цербера, впитывая его глухой рык, прижимаюсь к натренированному телу, двигаюсь на крепких бедрах. Потираюсь промежностью о его ствол.

Мужчина сдается. Сжимает мою попку и насаживает меня на себя. Через пару мгновений я уже кусаю губы, чтобы подавить крики. С каждым толчком становится все сложнее.

- Не молчи, рыбка, - почти просит, с дурманящей хрипотцой. – Не сдерживайся.

Этого мужчину хочется слушаться. Из груди вырываются стоны. Тело само покоряется жесткому напору. Рассыпается на атомы и собирается вновь, чтобы обмякнуть в желанных объятиях.

Цербер выпускает меня из хватки. Все, надоела? Как приятно ошибиться.

Мужчина осторожно укладывает меня на постель. А сам нависает сверху. Очень медленно проводит пылающим взглядом по моему обнаженному телу. И это откровеннее секса. Кажется, что я чувствую «касание» его взгляда. Покалывание в груди и сосках, на которых он останавливается буквально на пару секунд. Переключается на живот, скользит к лобку. И задерживается там дольше приличного.

За взглядом следует ладонь. Обводит ноющие полушария, вынуждая меня вцепиться пальцами в простынь. Цербер косится на мои лихорадочно сжатые кулачки, ухмыляется. Он подмечает каждую деталь. Словно изучает меня.

Играет на мне, задевая потаенные струны.

Гладит по животу, проникает пальцем в пупок. Спускается - и вдруг проводит по внутренней стороне бедра. Подушечками касается меня между ног, будто дразнит, слегка раздвигает складочки.

Дергаюсь и выгибаюсь, словно в меня ударила молния.

- Что? Зачем? – лихорадочно кручу головой.

Искренне не понимаю!

Цербер получил удовольствие. Так почему продолжает мучить меня? Мне же после всего этого сложно будет забыть его. И, тем более, невозможно лечь в постель с другим мужчиной. Сам того не осознавая, он пояс верности на меня надевает. Потому что любой после него будет казаться пресным.

- Красивая. Очень, - опять по-немецки. - Хочу смотреть на тебя, когда ты…

Концовка фразы тонет в моем вскрике. Цербер входит в меня пальцами. Резко, жестко, но в то же время крышесносно. Как все, что он делает.

Зажмуриваюсь от собственных криков. Слишком громко.

На секунду открываю глаза. Вижу перед собой лицо цербера. Так близко, что мы почти соприкасаемся губами. И это невыносимое «почти» убивает.

- Поцелуй, - хнычу, продолжая дрожать в его руках. – Пожалуйста.

Я такая жалкая в своем затянувшемся одиночестве. Самой противно.

Но цербер незамедлительно овладевает моими губами, будто только и ждал моей капитуляции. Сметает все сомнения. А вместе с ними – и меня саму.  

Его язык проникает в мой рот. Движется в унисон с пальцами во мне.

Цербер заполняет меня всю собою, чтобы разорвать изнутри. И, наверное, это была бы самая сладкая смерть. Но он возвращает меня к жизни разрушительной волной, что проносится по всему телу.

Кричу в требовательные мужские губы, которые продолжают пожирать меня. Задыхаюсь.

Ловлю губами воздух, когда цербер накрывает меня своим телом. Давит тяжестью.

Проводит головкой члена по моим горящим, влажным складочкам. Он твердый, пульсирующий, налитой. Готовый опять пронзить меня. Что и делает в следующий миг.

Едва не теряю сознание. Как выдержать очередной оргазм? Настоящий, поражающий тело и разум. Ведь этот мужчина не терпит полумер и имитаций.

Если наутро в номере найдут мое бездыханное истерзанное тело, то… Пусть завидуют, черт возьми!

Обвиваю ногами мощную талию цербера, вжимаюсь в его пах.

Обнимаю мужчину, целую. Царапаюсь и кусаюсь от переизбытка чувств.

Он и не собирается щадить меня. Ускоряется. Вбивается неистово.

Я ощущаю каждое его движение, ловлю каждый вздох, ощущаю каждый импульс. На этот раз мы кончаем вместе.

Непроизвольно продолжаю сжимать его. Не могу расстаться. Убить готова за каждую дополнительную секунду тепла, в котором так нуждалась последние дни.

Все-таки цербер выходит из меня. Оставляет мое тело дрожать от холода и одиночества. Падает спиной на смятое мною постельное.

Стискиваю дрожащие коленки, собираюсь лечь на бок, свернуться клубочком. Закрыться опять. Вернуться в свой панцирь.

Но…

Цербер притягивает меня к себе.

Целует с той нежностью, которой я ждала от него всю эту ночь.

Обнимает бережно. Проводит ладонью по плечам, спине. Накрывает меня простыней. По-домашнему, словно мы – пара. Утыкается носом в макушку, втягивая мой запах.

И я засыпаю на его груди, под учащенный стук сердца. Осмелев, кладу ладошку на стальной пресс. Льну к горячему телу, потираюсь, как кошка. И даже готова замурлыкать, но вовремя сдерживаю глупый порыв. Или все же не успеваю? Судя по довольному смешку мужчины, нет. Как неловко.

Сквозь дрему чувствую, как цербер гладит меня по голове, перебирает пальцами влажные, спутанные после душа локоны. И нашептывает что-то. На немецком.

Улыбаюсь. Если мне все это снится, то я не хочу просыпаться…

*Основная история - в книге "Малыш от чужого папы. НеСлучайная связь". 

Глава 37* ПРОЩАНИЕ

- Я люблю тебя, - шепчет Лиля вдруг.

Глазки красивые округляет и ресницами взмахивает смущенно.

Впервые за все время слова эти сказала. Главные. Я должен бы радоваться, но…

- Прощаешься? – прищуриваюсь с подозрением. – Не спеши меня со счетов сбрасывать. Если я обещаю что-то, значит, сделаю, - с трудом сдерживаюсь, чтобы голос не повышать.

Вот как не рычать на нее? Глупая.

- Нет, я… - сипло тянет, но фразу не заканчивает.

Губку свою пальчиками нервно сминает. Ужасная привычка! Потому что каждый раз, когда Лиля так делает, я… хочу ее.

Не позволяя ей договорить, врезаюсь в ее рот. Жадно и по-хозяйски. Лиля отвечает. Так охотно, что у меня крышу срывает.

Впиваюсь пальцами в ее бедра, чувствую, как она попкой по мне ерзает. Рыбка прижимается ко мне теснее. Целует скулы, щеки, наклоняет голову.

Ощущаю ее влажный язычок на моей шее. Кончиком щекочет кожу, круги выводит. А в следующий миг Лиля меня вдруг… кусает.

- Сладкая, ты чего? – не выдерживаю я, выпаливаю по-немецки.

Я возбужден до предела. Член упирается в ткань брюк, натягивает, готовый прорвать в любой момент. И все, что вытворяет рыбка, безумно заводит. Но все-таки последнее - немного… странно.

- Ну, ты пахнешь вкусно, - признается она еле слышно. – Тошнит от всех. А от тебя – нет, - губы сжимает.

- Ну, тогда это точно любовь, - смеюсь над моей беременяшкой.

Заодно вспоминаю, что надо быть осторожнее с ней, нежнее. Лиля сидит на мне полубоком. Поэтому укладываю одну ладонь на ее поясницу, фиксируя, а второй - ласкаю бедра, задираю расклешенное платье. Впиваюсь пальцами в нежную кожу, срывая стоны с губ Лили – и сразу заглушаю их, вторгаясь языком в ее сладкий рот.

Нагло провожу рукой по внутренней стороне бедер, двигаюсь к самому сокровенному. Касаюсь кружева белья, ласкаю мою девочку сквозь тонкую ткань, которая тут же становится влажной. Отодвигаю трусики и провожу большим пальцем вдоль горячих складочек.

Лиля ахает, выгибается, словно ее электрический импульс пробил, но не позволяет мне войти.

- Ой, Артур, кабинет открыт, - вырывается из моих рук. Ножки сводит, зажимает мою руку между ними.

Не сдержав пыл, все-таки ввожу большой палец в ее лоно, делаю круг внутри. Рыбка вздрагивает, фыркает, но ее возмущение смешивается со стоном.

Усмехаюсь и отпускаю ее, позволяю встать. Да, она права. Не порядок.

Сам поднимаюсь, иду к двери и одним движением поворачиваю ключ в замке. Оглядываюсь на мою раскрасневшуюся рыбку.

- Я не это имела ввиду вообще-то, - хмуро бровки сводит и пытается пригладить свое смятое платье.

- Это лишнее, - киваю на юбку, которую она отдергивает, и жадно поднимаюсь взглядом по идеальной фигурке. – Я мужчина, Лиль. Я не понимаю намеков.

В пару шагов оказываюсь рядом с ней, подхватываю под бедра и на стол ее усаживаю. Устраиваюсь между ног, которые тут же обвивают меня. Впечатываюсь напряженным бугром в ее промежность. 

Довольно прелюдий и заигрываний. Я скучал дико.

Судя по всему, Лиля тоже. Шумно выдохнув, она проводит ладонями по моему торсу, дергает пуговицы на рубашке. По одной. Медленно, будто испытывает меня на прочность.

Наклоняется и касается губами моей груди. Спускается все ниже, полностью расстегивая рубашку и скидывая ее. Очерчивает язычком линии моих мышц, узоры вырисовывает. Целует.

Запускаю руку в ее волосы, сжимаю на затылке и тяну назад, заставляя Лилю запрокинуть голову и в глаза мне посмотреть.

- Красивая, - шепчу по-немецки.

И вгрызаюсь в ее рот поцелуем.

А ее шаловливые ручки уже тянутся к ремню брюк. Скромная Лиля проявляет инициативу. Совсем как в нашу первую ночь. Но теперь не с какой-то целью, а потому что просто хочет.

Щелчок пряжки, звук молнии – и мой готовый член в ее руках. Позволяю Лиле делать все, что ей заблагорассудится. Водить ладошкой по стволу, растирать смазку по головке, регулировать темп, то ускоряясь дерзко, то мучительно замедляясь.

Получаю удовольствие от ее ласк. Но мне их чертовски мало.

Держусь до определенного момента. Пока не понимаю, что не в силах больше терпеть.

Развожу ножки Лили шире и вклиниваюсь между ними. Отодвинув кружево трусиков, вхожу в нее.

Неторопливо, аккуратно. Наслаждаюсь процессом и заодно рыбку мою берегу.

- Арту-ур, - сипло стонет она. И от одного ее голоса кончить можно.

Смахиваю со стола документы и ноутбук, укладываю Лилю спиной на гладкую поверхность. Вбиваясь чаще и сильнее, наклоняюсь к ее груди, скрытой под платьем. Приспустив лиф, добираюсь до твердых сосков. Поцелуями заставляю Лилю кричать и извиваться подо мной.

Продолжаю толкаться в нее. Горячую и податливую. Чувствую, как она царапает мои плечи и спину.

Впитываю каждый ее стон, каждое движение навстречу.

Улетаю вместе с ней. Взрываемся одновременно.

Идеально, черт дери.

Рыбка дышит сбивчиво, дрожит в моих руках, отходя от оргазма. Продолжает целовать меня, хоть и слабо, обессиленно. Но не отпускает. Будто не готова расстаться.

Я тоже. Никогда.

Но приходится приподняться. Застегиваю брюки поспешно, поправляю платье Лили, насколько это возможно. В порядок нашу одежду привожу.

Беру рыбку на руки и в спальню свою несу. Где ее место законное. В перспективе. Ближайшей.

Не забыв на этот раз закрыть дверь, укладываю покорную Лилю на постель. Целую жадно и нетерпеливо, словно у нас не было ничего пять минут назад. Быстрого секса в кабинете мне не хватило. Да и в принципе мало Лили. Всегда.

- Сегодня я тебя не отпущу, - хриплю угрожающе. Покусываю подбородок, оставляю засосы на шее, щекочу языком ушко.

Приподнявшись, начинаю раздевать Лилю. Медленно. Ласкаю каждый изгиб обнаженного тела, сжимаю грудь руками, целую, проводя языком по ложбинке. Оставляю влажную дорожку вдоль животика.

Лиля запускает руку в мои волосы, голову в тело свое вжимает. Дрожит и стонет. Чуть ли не хнычет от накативших чувств.

Переворачиваюсь на спину, увлекаю мою рыбку за собой. Позволяю ей оседлать себя и самой контролировать процесс. 

Отбросив смущение, Лиля целует меня, трется попкой о мой член. Ныряет ручкой между нашими телами и, обхватив мой ствол, направляет его в себя.

Насаживается сначала настороженно, а потом все жарче и быстрее. Сама задает ритм. Отпускает себя. Свои желания.

- М-м-м, - кусает губы, краснеет. – Как хорошо с тобой, Арту-ур, - всхлипывает словно в горячке. Влажные локоны липнут к ее красивому лицу.

Обхватываю ее попку, врезаясь пальцами, наверное, до синяков. Помогаю рыбке ускорить темп. Сам этого хочу.

Наслаждаюсь криками Лили. И тем, как она, громко достигнув пика, обмякает, падая мне на грудь.

- Любимая, - рычу абсолютно искренне, изливаясь в нее.

Зарываюсь носом в ее волосы, поглаживаю вздрагивающие плечи и спину. Не спешу разрывать нашу связь. Не могу.

Лиля будто околдовала меня.

Дикая и домашняя. Дерзкая и нежная. Скромная и горячая.

Противоречивая малышка. Невозможно не влюбиться в такую.

Всю ночь мою женщину из объятий не выпускаю. Наслаждаюсь ее стонами. Запоминаю, как приятно быть с ней. Чувствовать своей.

Это придаст мне сил бороться. За нее. За нас. За нашу семью.

А утром… Мы не прощаемся.

Оставляю Лилю мирно спящей на влажных, пропитанных запахом секса, безнадежно смятых простынях. И уезжаю.

Чтобы вернуться.

МАГНАТ

Глава 7* ДОВЕРИЕ

Бонус 18+ к книге "Ребёнок магната. Не.Разлучные". Ищите в профиле автора

***

Ян

Я хотел ее с самой первой встречи. И потом. Каждый гребаный день под одной крышей в нашем родовом особняке. Она отравляла собой меня всего, проникала в тело, в мозг, в душу. Хотя держалась на расстоянии и дерзила. А я хотел ее еще сильнее.

Это нечто большее, чем просто незакрытый гештальт. Мика – моя одержимость.

И сейчас, когда она ерзает подо мной, целует САМА, пусть и немного неловко, я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься и не разорвать ее в клочья. Сделать своей, чтобы никто больше тронуть не посмел. Никакая мразь типа ее сводного. Даже взглянуть.

Не хер. Грызть за нее буду. Только моя.

Маленькая. Бойкая. Но в то же время уязвимая.

Делаю глубокий вдох, чтобы остыть. Но в нос проникает ее запах, который возбуждает похлеще мощнейшего афродизиака. Член колом торчит, натягивает хлопок и тонкую ткань домашних шортов, готов прорвать на хрен. Стоило лишь поцеловать Мику, измученную слезами и страданиями. Я ругал себя, твердил, что не время. Низко слабостью девчонки пользоваться…

А сейчас упираюсь напряженным органом ей в бедро.

Мика чувствует это. Смущается, закашливается. Но не отступает, потому что упертая. И сегодня она так решила.

Проводит руками по моим плечам, перекладывает ладошки на грудь, скользит ниже, очерчивая нежными пальчиками мыщцы. Задирает футболку, щекоча коготками пресс. Царапает и останавливается на резинке шортов.

Опускает взгляд, задерживает дыхание и закусывает губу изнутри, а потом резко возвращается к моему лицу.

Да, лучше в глаза мне смотри!

Становлюсь на колени так, что Мика все еще заключена между моими ногами, срываю с себя футболку. Чувствовать мою малышку хочу.

Подцепливаю край ее майки, дергаю с силой. Ткань трещит по швам, оголяя небольшую упругую грудь. Идеальную, млять!

- Ой, Ян! - вскрикивает от неожиданности Мика.

- Прости, - целую ее, мысленно матерю себя за импульсивность.

Что за хрен! Где взять сил и хоть каплю сдержанности, когда хочется войти в нее немедленно. До боли, черт.

Но… Она. Мне. Доверилась.

И этот факт немного остужает.

- Ты шикарная, - шепчу в приоткрытый рот.

Касаюсь губами щек, подбородка, жалю поцелуями шею, оставляя следы. Мажу языком по ключице. И вниз – к ложбинке груди.

- А-ах, - доносится от Мики. Почти беззвучно.

Сжимаю груди ладонями, перекатываю маленькие соски между пальцами. А после – накрываю губами ореолы. Наслаждаюсь каждым полушарием. Обнаглев, спускаюсь поцелуями вниз по плоскому животику.

Пристраиваюсь между ее ног. Игнорируя слабые возмущения Мики, закидываю бедра себе на плечи – и провожу языком по пока еще сухим складочками. 

От каждого касания Мика вздрагивает, бубнит что-то неразборчиво. Не может решить, оттолкнуть меня или сдаться.

Но выступившая влага выдает ее с головой. Моя горячая девочка.

Еще несколько поцелуев – и она уже стонет. Забывшись, запускает руку в мои волосы и сжимает. Дергает, по имени меня зовет. А ножки сжимаются непроизвольно, попка вверх подается.

Мика вся влажная внутри. Чувствую ее вкус.

Все. К черту! Я держался, как мог.

Накрываю хрупкое, подрагивающее тело своим, спускаю шорты вместе с боксерами – и вхожу резко, но не грубо.

Я. Стараюсь. Быть. Осторожнее.

Но черт, это пытка.

Контролировать себя, когда хочется вбиваться, растягивать, наполнить девчонку собою.

А-а-а! Какая же…

- Тесная, - выпаливаю вслух.

Делаю еще пару толчков, но понимаю, что Мика подо мной застывает. Почти не дышит.

Стискиваю зубы. До скрежета.

Приподнимаюсь на руках, упираюсь в кровать кулаками – и взгляд девчонки ловлю. Растерянный немного, прищуренный. Мика ресничками хлопает. А по виску стекает слезинка. Перехватываю ее губами, покрываю поцелуями красивое лицо.

- Малышка моя, что такое? – шепчу, хотя ответ слышать не хочу. Ясно и так. Первый раз у нее, блин! И хоть меня это чертовски радует, для Мики удовольствие сомнительное.

- Больно, - жалуется мне. Ищет утешения у того, кто ей, по сути, эту боль и причинил.

И я чувствую себя подонком просто. Наклоняю голову, прижимаюсь своим лбом к ее.

- Понимаю, ёжик, - рычу тихо, а потом чуть отстраняюсь. – Одно твое слово – и я остановлюсь.

Как я это сделаю – бо-ольшой вопрос! Когда я в ее идеальном теле, а она еще и непроизвольно сжимает мой член мыщцами. От дискомфорта, причиненного ей, но млять. Невыносимо! Мне эти секунды промедления вечностью кажутся.

Но Мика мне доверилась! И сейчас смотрит широко раскрытыми лазурными глазами. Преданно так. Как будто я – ее оазис. Впервые за все время таким взглядом меня одарила.

И вдруг… Отрицательно качает головой. Личико хмурит, решимостью наполняется. Берет мое лицо в теплые ладошки – и льнет губами.

Прости, малыш, но ты подписала себе приговор.

Набрасываюсь на нее с поцелуями. Не прекращая пожирать до дури вкусный рот, вбиваюсь в нее все быстрее и жестче. Мика мычит, но не отталкивает. Принимает меня.

Смешанные чувства пробуждает. И вины, и похоти, и чего-то большего. Важного.

Все-таки люблю. Не солгал ей.

Всматриваюсь в ее личико, а она взгляда не отводит. Четко осознает, что она делает и с кем. Будто для нее это особенно важно. Боится, что страхи вернутся?

Целую ее, но уже нежнее. Сгребаю покрытое испариной тело в охапку, душу в своих объятиях – и кончаю внутрь. С рыком выдыхаю Мике в шею, провожу языком по трепещущей жилке.

Не хочу оставлять ее тело, но приходится. А от Мики в ответ…

Облегченный выдох. И взгляд испуганный, словно ее на поличном поймали.

Ну пипец!

Опускаюсь на бок рядом с ней, ласкаю грудь ладонью, вырисовываю невидимые узоры вниз по животику.

- Ян? – зовет Мика так сипло, эротично, что член опять в боевой готовности. Но нет. Отбой! Не сегодня!

Накрываю ладонью лобок, раздвигаю пальцами влажные складочки. Ласкаю на входе, стирая следы моей спермы вперемешку с каплями крови. Для меня не новость, что я первый у Мики. Но, черт, буду единственным. И никак иначе.

А-а-а, девочка, как же сложно сдерживаться!

- Доверяй мне, - прошу её, хотя сам себе не верю. Но ради Мики беру себя в руки.

Скольжу по складочкам – и аккуратно погружаю один палец, добавляю второй. Большим – надавливаю в области клитора, вывожу круги. Слежу за малейшей реакцией Мики, за каждой эмоцией. Вхожу в нее чаще, но по-прежнему осторожно.

Опять это минное поле. И главная цель: не спугнуть. Потому что я не получил свое. Мне недостаточно секса с Микой. Мне она вся нужна, безоговорочно.

- М-м-м, Ян, - чуть слышно стонет и сама себя пугается.

Ее щечки покрываются румянцем, а язычок проводит по пересохшим губам, увлажняя их. И я кончить готов от одного этого вида.

Вторгаюсь в ее ротик, буквально трахаю его. Вытворяю языком и пальцами все то, что обязательно повторю членом. Но позже. Когда приручу дикарку.

Мика сдавленно сипит, сжимает руками простынь, дрожит. Но сама себя боится. Подавляет реакцию тела.

- Отпусти себя, - шепчу ей на ухо, прикусываю мочку, спускаюсь засосами по шее. – Покричи для меня, - буквально рычу. А сам взорваться готов.

- Я… - выдыхает рвано Мика, пока я толкаюсь в нее пальцами. – Не… - дрожит всем телом, дергается, елозит на простынях, словно в горячке.

- Да, малышка, - распаляю ее я.

Наклоняюсь к упругой груди, ласкаю языком твердые соски, втягиваю в рот по очереди. С удовлетворением отмечаю, как Мика подается мне навстречу. Хватается рукой за мое плечо, вонзает ногти в кожу.

Могу поспорить, что она горит. Вся. Полностью. Жду, пока этот маленький вулкан извергнется, и пусть меня обожжет лавой.

Ёжик сопротивляется до последнего. Сама с собой борется. Но ее внутренний огонь сильнее.

Финальный толчок – и заметная судорога пронзает тело Мики.

- Не уверена-а-а… - окончание фразы тонет в звонких криках.

Она выгибается, запрокидывает голову, стонет мое имя и вздрагивает всем телом. Еще раз. И еще. Волна за волной, с которыми сильная Мика не может справиться.

Опять кричит. И обессиленно падает на постель.

Любуюсь Микой, пользуясь тем, что она, прикрыв глаза, отходит от оргазма. Светлые волосы разметались по подушке, несколько локонов прилипли ко лбу и щекам. Губы алые после жестких поцелуев. Грудь вздымается, а бархатная кожа сияет от проступивших капелек. Я не ошибся – Мика вся горела. Дышит сейчас так лихорадочно, будто после марафона.

Черт, красивая!

- Пламя, - довольно выпаливаю. – Я так и знал.

Медленно убираю пальцы из нее, хотя так хочется продолжить. Но с Мики на сегодня хватит. Наверняка у нее и так все внутри ныть наутро будет.

Тянусь к тумбочке за влажными салфетками, провожу ими по внутренней стороне аппетитных девичьих бедер, скольжу между ножек. Мика вдрагивает от холода, а после – опускает взгляд и зажмуривается, стесняясь дико.

Усмехаюсь и опять целую ее. Оторваться не могу. Касаюсь губами каждого доступного участка тела. Все то время, пока укладываю Мику удобнее, поправляю волосы, просто чтобы касаться их, накрываю заботливо.

И опять хочу ее, как будто не было ничего еще у нас. Такую маленькую, нежную, сонную, укутанную в одеяло по шею. Окидываю взглядом – и хочу. Я – тот, кто привык ни в чем себе не отказывать – сейчас даже передернуть готов, как озабоченный подросток.

Так, млять.

Подрываюсь с кровати – и иду в душ. Синий вентиль на полную. Становлюсь, уперевшись кулаками в стенку кабинки. Ледяной дождь освежает. Даже некие зачатки мозга к жизни возвращает. Но эффект недолговечный.

Стоит вернуться в спальню, посмотреть на свернувшуюся в комочек Мику, такую уютную и расслабленную, увидеть еле заметные красные капельки на постельном – и крышу срывает.

Ночевать под душем – не вариант.

Поэтому, тяжело вздохнув, все-таки устраиваюсь рядом, приобнимаю Мику. Она распахивает глаза на секунду, будто хочет убедиться, что с ней именно я, а не кто-то другой. И тут же прижимается ко мне, засыпает на груди.

Но мне эта роскошь сегодня не дана. Я не сплю до утра.

Думаю.

О том, чтобы оторвать яйца тому, кто настолько Мику запугал. О том, что она моя теперь – и это точно навсегда. А еще о том, как бы самому не просрать ее доверие.

Бонус к книге "Ребенок магната. Не.Разлучные". 

МАГНАТ

Глава 7* ДОВЕРИЕ

Бонус 18+ к книге "Ребёнок магната. Не.Разлучные". Ищите в профиле автора

***

Ян

Я хотел ее с самой первой встречи. И потом. Каждый гребаный день под одной крышей в нашем родовом особняке. Она отравляла собой меня всего, проникала в тело, в мозг, в душу. Хотя держалась на расстоянии и дерзила. А я хотел ее еще сильнее.

Это нечто большее, чем просто незакрытый гештальт. Мика – моя одержимость.

И сейчас, когда она ерзает подо мной, целует САМА, пусть и немного неловко, я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься и не разорвать ее в клочья. Сделать своей, чтобы никто больше тронуть не посмел. Никакая мразь типа ее сводного. Даже взглянуть.

Не хер. Грызть за нее буду. Только моя.

Маленькая. Бойкая. Но в то же время уязвимая.

Делаю глубокий вдох, чтобы остыть. Но в нос проникает ее запах, который возбуждает похлеще мощнейшего афродизиака. Член колом торчит, натягивает хлопок и тонкую ткань домашних шортов, готов прорвать на хрен. Стоило лишь поцеловать Мику, измученную слезами и страданиями. Я ругал себя, твердил, что не время. Низко слабостью девчонки пользоваться…

А сейчас упираюсь напряженным органом ей в бедро.

Мика чувствует это. Смущается, закашливается. Но не отступает, потому что упертая. И сегодня она так решила.

Проводит руками по моим плечам, перекладывает ладошки на грудь, скользит ниже, очерчивая нежными пальчиками мыщцы. Задирает футболку, щекоча коготками пресс. Царапает и останавливается на резинке шортов.

Опускает взгляд, задерживает дыхание и закусывает губу изнутри, а потом резко возвращается к моему лицу.

Да, лучше в глаза мне смотри!

Становлюсь на колени так, что Мика все еще заключена между моими ногами, срываю с себя футболку. Чувствовать мою малышку хочу.

Подцепливаю край ее майки, дергаю с силой. Ткань трещит по швам, оголяя небольшую упругую грудь. Идеальную, млять!

- Ой, Ян! - вскрикивает от неожиданности Мика.

- Прости, - целую ее, мысленно матерю себя за импульсивность.

Что за хрен! Где взять сил и хоть каплю сдержанности, когда хочется войти в нее немедленно. До боли, черт.

Но… Она. Мне. Доверилась.

И этот факт немного остужает.

- Ты шикарная, - шепчу в приоткрытый рот.

Касаюсь губами щек, подбородка, жалю поцелуями шею, оставляя следы. Мажу языком по ключице. И вниз – к ложбинке груди.

- А-ах, - доносится от Мики. Почти беззвучно.

Сжимаю груди ладонями, перекатываю маленькие соски между пальцами. А после – накрываю губами ореолы. Наслаждаюсь каждым полушарием. Обнаглев, спускаюсь поцелуями вниз по плоскому животику.

Пристраиваюсь между ее ног. Игнорируя слабые возмущения Мики, закидываю бедра себе на плечи – и провожу языком по пока еще сухим складочками. 

От каждого касания Мика вздрагивает, бубнит что-то неразборчиво. Не может решить, оттолкнуть меня или сдаться.

Но выступившая влага выдает ее с головой. Моя горячая девочка.

Еще несколько поцелуев – и она уже стонет. Забывшись, запускает руку в мои волосы и сжимает. Дергает, по имени меня зовет. А ножки сжимаются непроизвольно, попка вверх подается.

Мика вся влажная внутри. Чувствую ее вкус.

Все. К черту! Я держался, как мог.

Накрываю хрупкое, подрагивающее тело своим, спускаю шорты вместе с боксерами – и вхожу резко, но не грубо.

Я. Стараюсь. Быть. Осторожнее.

Но черт, это пытка.

Контролировать себя, когда хочется вбиваться, растягивать, наполнить девчонку собою.

А-а-а! Какая же…

- Тесная, - выпаливаю вслух.

Делаю еще пару толчков, но понимаю, что Мика подо мной застывает. Почти не дышит.

Стискиваю зубы. До скрежета.

Приподнимаюсь на руках, упираюсь в кровать кулаками – и взгляд девчонки ловлю. Растерянный немного, прищуренный. Мика ресничками хлопает. А по виску стекает слезинка. Перехватываю ее губами, покрываю поцелуями красивое лицо.

- Малышка моя, что такое? – шепчу, хотя ответ слышать не хочу. Ясно и так. Первый раз у нее, блин! И хоть меня это чертовски радует, для Мики удовольствие сомнительное.

- Больно, - жалуется мне. Ищет утешения у того, кто ей, по сути, эту боль и причинил.

И я чувствую себя подонком просто. Наклоняю голову, прижимаюсь своим лбом к ее.

- Понимаю, ёжик, - рычу тихо, а потом чуть отстраняюсь. – Одно твое слово – и я остановлюсь.

Как я это сделаю – бо-ольшой вопрос! Когда я в ее идеальном теле, а она еще и непроизвольно сжимает мой член мыщцами. От дискомфорта, причиненного ей, но млять. Невыносимо! Мне эти секунды промедления вечностью кажутся.

Но Мика мне доверилась! И сейчас смотрит широко раскрытыми лазурными глазами. Преданно так. Как будто я – ее оазис. Впервые за все время таким взглядом меня одарила.

И вдруг… Отрицательно качает головой. Личико хмурит, решимостью наполняется. Берет мое лицо в теплые ладошки – и льнет губами.

Прости, малыш, но ты подписала себе приговор.

Набрасываюсь на нее с поцелуями. Не прекращая пожирать до дури вкусный рот, вбиваюсь в нее все быстрее и жестче. Мика мычит, но не отталкивает. Принимает меня.

Смешанные чувства пробуждает. И вины, и похоти, и чего-то большего. Важного.

Все-таки люблю. Не солгал ей.

Всматриваюсь в ее личико, а она взгляда не отводит. Четко осознает, что она делает и с кем. Будто для нее это особенно важно. Боится, что страхи вернутся?

Целую ее, но уже нежнее. Сгребаю покрытое испариной тело в охапку, душу в своих объятиях – и кончаю внутрь. С рыком выдыхаю Мике в шею, провожу языком по трепещущей жилке.

Не хочу оставлять ее тело, но приходится. А от Мики в ответ…

Облегченный выдох. И взгляд испуганный, словно ее на поличном поймали.

Ну пипец!

Опускаюсь на бок рядом с ней, ласкаю грудь ладонью, вырисовываю невидимые узоры вниз по животику.

- Ян? – зовет Мика так сипло, эротично, что член опять в боевой готовности. Но нет. Отбой! Не сегодня!

Накрываю ладонью лобок, раздвигаю пальцами влажные складочки. Ласкаю на входе, стирая следы моей спермы вперемешку с каплями крови. Для меня не новость, что я первый у Мики. Но, черт, буду единственным. И никак иначе.

А-а-а, девочка, как же сложно сдерживаться!

- Доверяй мне, - прошу её, хотя сам себе не верю. Но ради Мики беру себя в руки.

Скольжу по складочкам – и аккуратно погружаю один палец, добавляю второй. Большим – надавливаю в области клитора, вывожу круги. Слежу за малейшей реакцией Мики, за каждой эмоцией. Вхожу в нее чаще, но по-прежнему осторожно.

Опять это минное поле. И главная цель: не спугнуть. Потому что я не получил свое. Мне недостаточно секса с Микой. Мне она вся нужна, безоговорочно.

- М-м-м, Ян, - чуть слышно стонет и сама себя пугается.

Ее щечки покрываются румянцем, а язычок проводит по пересохшим губам, увлажняя их. И я кончить готов от одного этого вида.

Вторгаюсь в ее ротик, буквально трахаю его. Вытворяю языком и пальцами все то, что обязательно повторю членом. Но позже. Когда приручу дикарку.

Мика сдавленно сипит, сжимает руками простынь, дрожит. Но сама себя боится. Подавляет реакцию тела.

- Отпусти себя, - шепчу ей на ухо, прикусываю мочку, спускаюсь засосами по шее. – Покричи для меня, - буквально рычу. А сам взорваться готов.

- Я… - выдыхает рвано Мика, пока я толкаюсь в нее пальцами. – Не… - дрожит всем телом, дергается, елозит на простынях, словно в горячке.

- Да, малышка, - распаляю ее я.

Наклоняюсь к упругой груди, ласкаю языком твердые соски, втягиваю в рот по очереди. С удовлетворением отмечаю, как Мика подается мне навстречу. Хватается рукой за мое плечо, вонзает ногти в кожу.

Могу поспорить, что она горит. Вся. Полностью. Жду, пока этот маленький вулкан извергнется, и пусть меня обожжет лавой.

Ёжик сопротивляется до последнего. Сама с собой борется. Но ее внутренний огонь сильнее.

Финальный толчок – и заметная судорога пронзает тело Мики.

- Не уверена-а-а… - окончание фразы тонет в звонких криках.

Она выгибается, запрокидывает голову, стонет мое имя и вздрагивает всем телом. Еще раз. И еще. Волна за волной, с которыми сильная Мика не может справиться.

Опять кричит. И обессиленно падает на постель.

Любуюсь Микой, пользуясь тем, что она, прикрыв глаза, отходит от оргазма. Светлые волосы разметались по подушке, несколько локонов прилипли ко лбу и щекам. Губы алые после жестких поцелуев. Грудь вздымается, а бархатная кожа сияет от проступивших капелек. Я не ошибся – Мика вся горела. Дышит сейчас так лихорадочно, будто после марафона.

Черт, красивая!

- Пламя, - довольно выпаливаю. – Я так и знал.

Медленно убираю пальцы из нее, хотя так хочется продолжить. Но с Мики на сегодня хватит. Наверняка у нее и так все внутри ныть наутро будет.

Тянусь к тумбочке за влажными салфетками, провожу ими по внутренней стороне аппетитных девичьих бедер, скольжу между ножек. Мика вдрагивает от холода, а после – опускает взгляд и зажмуривается, стесняясь дико.

Усмехаюсь и опять целую ее. Оторваться не могу. Касаюсь губами каждого доступного участка тела. Все то время, пока укладываю Мику удобнее, поправляю волосы, просто чтобы касаться их, накрываю заботливо.

И опять хочу ее, как будто не было ничего еще у нас. Такую маленькую, нежную, сонную, укутанную в одеяло по шею. Окидываю взглядом – и хочу. Я – тот, кто привык ни в чем себе не отказывать – сейчас даже передернуть готов, как озабоченный подросток.

Так, млять.

Подрываюсь с кровати – и иду в душ. Синий вентиль на полную. Становлюсь, уперевшись кулаками в стенку кабинки. Ледяной дождь освежает. Даже некие зачатки мозга к жизни возвращает. Но эффект недолговечный.

Стоит вернуться в спальню, посмотреть на свернувшуюся в комочек Мику, такую уютную и расслабленную, увидеть еле заметные красные капельки на постельном – и крышу срывает.

Ночевать под душем – не вариант.

Поэтому, тяжело вздохнув, все-таки устраиваюсь рядом, приобнимаю Мику. Она распахивает глаза на секунду, будто хочет убедиться, что с ней именно я, а не кто-то другой. И тут же прижимается ко мне, засыпает на груди.

Но мне эта роскошь сегодня не дана. Я не сплю до утра.

Думаю.

О том, чтобы оторвать яйца тому, кто настолько Мику запугал. О том, что она моя теперь – и это точно навсегда. А еще о том, как бы самому не просрать ее доверие.

Бонус к книге "Ребенок магната. Не.Разлучные". 

Глава 10* ЗАТИШЬЕ

Сквозь дрему ощущаю, как проминается матрас позади меня, а на талию ложится тяжелая ладонь. Вздрагиваю и распахиваю глаза, всматриваясь в темноту.

- Ну-у, тише, ёжик, - горячее дыхание щекочет затылок, и я расслабляюсь. – Прости, я подумаю над твоими словами, хорошо?

Ян спускается поцелуями вдоль позвонка. Ведет рукой к груди, ласкает затвердевшие соски сквозь тонкую ткань, перекатывает между пальцами.

Мне мгновенно становится жарко. От умелых ласк. От мужского тела, что прижимается ко мне сзади, пока я лежу на боку. От хриплого покашливания. И от твердого бугра, что упирается мне в попку.

- М-м-м, - во рту пересыхает. - Ты об Эде? – уточняю, испытывая Яна на прочность.

Легкий укус, что оттягивает кожу, становится предупреждением: зря я затеяла эту игру. Убеждаюсь в этом, когда рука Яна грубым рывком задирает тунику, скользит между моих ног, прямиком в трусики. Пальцами он раздвигает пока еще сухие складочки, дразнит, выводит круги. Играет со мной.

- Да, Мика, - с грудным рычанием проговаривает Ян. – Но если я еще раз услышу его имя в нашей постели…

Откидываю голову назад, открывая шею для его поцелуев, будто приглашаю, и он впивается незамедлительно. Тяну руку к голове Яна, запускаю пальчики в жесткие волосы.

Чувствую, как между ног становится горячо и влажно, а внутри все воспламеняется.

- Нашей? – выдыхаю с громким стоном.

И Ян входит в меня двумя пальцами на всю длину. Толкается часто и резко, будто наказывает за дерзость. Потирается своей эрекцией о мою попку.

- Сейчас убедишься в этом, - звучит угрожающе, но я улыбаюсь.

Толчок. Еще один. И я срываюсь в крик.

Безудержно извиваюсь в пламенных объятиях, сама от себя не ожидая такой отдачи.

Ян не оставляет мне ни единого шанса на отступление. Душит в цепких лапах, ласкает жадно и дико. Впечатывает в себя мое тело. Дожидается, пока я буду готова принять его, и…

Приспустив шорты, входит в меня сзади. Медленно, словно наслаждается каждым сантиметром во мне. Позволяет привыкнуть к его размеру, растягивает меня изнутри, наполняет собою. Рычит мне в ухо и покусывает раковину. И как только с моих губ слетает его имя, он полностью вонзается в меня.

- М-ми-ка, - горячо выдыхает, и я импульсивно толкаюсь попкой ему настречу.

Ян двигается во мне все резче и быстрее.

В этот раз все иначе. Никакой боли. Вместо нее – дикие ласки, что сводят с ума. Жар, в котором горит все тело. И вот я уже сама насаживаюсь на Яна, подстраиваюсь под заданный им ритм. 

Отпускаю себя, забываюсь.

Есть лишь его руки, под которыми вспыхивает кожа. Его губы, нашептывающие пошлые слова. Его жалящие поцелуи, не оставляющие без внимания ни единого места.

И наши стоны, что звучат почти в унисон.

Я кричу его имя, умоляю не останавливаться. Почти подхожу к краю, как Ян резко выходит из меня.

Рывком переворачивает меня на живот, приподнимает попку – одним движением врывается в лоно. Утыкаюсь лицом в подушку, чтобы хоть немного заглушить свои крики, которые смешиваются с характерными шлепками.

Сегодня Ян как бешеное животное. Берет меня так, будто голоден. Если бы он вел себя так в наш первый раз, то я сбежала бы от него без оглядки.

А сейчас… я стону под ним. Дико и неприлично.

Ян наклоняется, не прекращая вонзаться в меня, обхватывает мои груди руками, прокручивает соски. Впечатывает меня в постель своим телом, выбивая воздух из легких.

Я не могу пошевелиться. Лишь кричу от разрывающих меня чувств.

Ощущаю, как его член напрягается внутри меня, и кончаю вместе с Яном. Настолько бурно, что едва сознание не теряю. Но засосы и укусы на шее, плечах, спине – приводят меня в чувства.

Ян не спешит покидать мое тело, дрожащее после крышесносного оргазма. Ласкает меня, целует, гладит, все это время оставаясь внутри.

И минут через десять понимаю, почему. Вновь налитой член продолжает движения, терзая мое горящее лоно и высекая искры.

А я срываю голос от стонов. Сегодня мне не стоит ждать пощады…

Бонус к книге "Ребенок магната. Не.Разлучные". 

БЛИЗНЯШКИ ОТ БОССА

Глава 33*

Снежана

Целую Вадима нежно, но страстно. С несвойственным мне напором. Наступаю на полотенце, которое сбросила с себя, и подхожу вплотную. Прижимаюсь обнаженным телом к обжигающе горячему мужчине, млею в его объятиях. Ненароком потираюсь грудью о голый каменный торс, и мои соски мгновенно твердеют. Легкое покалывание разносится по ореолам, проникает глубже.

Еще не произошло ничего толком, но между ног влажно и вспыхивает пожар. Особенно, когда в живот упирается внушительный бугор. Такой большой и твердый, что ощущаю его даже через ткань брюк. Как мало времени потребовалось Вадиму, чтобы возбудиться. Он дикий и голодный. Даже страшно немного становится.

Постанываю в пожирающий меня рот, царапаю ногтями мощную спину.

- Правильный выбор, моя умница, - едва не рычит Шторм, на секунду прервав контакт. – Ты не пожалеешь о нем.

Убирает руки с моей талии, отчего я сильнее льну к нему. Не хочу, чтобы останавливался. Целую шершавые щеки, поглаживаю плечи, мускулистую грудь, веду руками вниз между нашими телами.

Но Вадим опережает меня, будто мысли предугадывает. Звякает пряжкой ремня, расстегивает молнию, приспустив брюки. Перехватываю инициативу, провожу ладонями по налитому стволу, пальчиками касаюсь бархатной головки.

Краснею от смущения и возбуждения.

- Ты такая красивая, - Вадим обводит меня таким жадным взглядом, будто мысленно уже несколько раз взял меня. Во всех возможных позах. 

Что ж, надеюсь, я выживу после нашей ночи. 

Закусываю губу, не уверенная, что смогу совладать с напором этого дикаря. Но вопреки здравому смыслу я обхватываю его член руками и делаю еще несколько движений. Аккуратных, ласковых. Но моя нежность не успокаивает, а наоборот срывает Вадиму крышу.

Усмехнувшись, он с новой силой взгрызается в мои губы, поднимает меня под бедра и вынуждает обхватить ногами его талию.

- Иди сюда, я слишком долго этого ждал.

Усаживает меня на край раковины. Это жутко неудобно, поэтому сильнее цепляюсь за мужчину. Впиваюсь ногтями в мощную спину. Одной рукой Вадим крепко держит за талию, а второй направляет себя в мое тело.

Ахаю и царапаюсь, когда Вадим входит меня. Без прелюдий. Властно, уверенно, сначала наполовину, а потом вонзается на всю длину. И я охотно принимаю его.

Мы будто сорвались с долгой, мучительной диеты – и пожираем друг друга. Сплетаем языки, тела. А души… они давно вместе.

- Идеально, - рычит Вадим довольно и наклоняется к моей шее. Всасывает нежную кожу, цепляет зубами. Будто метку ставит.

Наверняка наутро проступит розовый след, но мне все равно. Пусть. Теперь я вся принадлежу ему. И он волен распоряжаться мною, как хочет.

- М-м-м, Вади-им, - сквозь стон тяну я с улыбкой.

Подаюсь попкой вперед, потираюсь промежностью, стискиваю лоном горячий мужской орган. Кажется, что чувствую каждую вену на нем. Наслаждаюсь тем, как он заполняет меня, не причиняя боли при этом.

Сделав короткую паузу, Вадим приподнимает меня, отрывая от прохладной поверхности и сжимая ягодицы, фиксирует и направляет. Руководит мною, насаживает на себя, подбирает темп, но при этом ловит каждый мой вздох. Реакцию считывает. Хочет, чтобы нам обоим было одинаково хорошо. «Идеально», как он сам сказал.

Зря волнуется – я горю в его руках. Откликаюсь на грубоватые ласки, толкаюсь навстречу. Постанываю бесстыдно, растворяюсь в своих ощущениях.

И поддаюсь самому сокрушительному оргазму. Близость с Вадимом не похожа ни на что другое. Такое чувство, что я была мертва все это время – и только сейчас воскресла. Ощутила вкус жизни.

Мои крики оглушают меня, но при этом радуют Шторма. Он целует меня более жадно и откровенно. Обмякаю в жарких объятиях, как безвольная кукла, но Вадим продолжает вдалбливаться. Дико, безумно, высекая искры у меня внутри.

Осознаю, что мы занимаемся любовью без защиты, но Шторма не остановить.

- Вадим, но… - слабо сиплю я.

Договорить мне не позволяет новая взрывная волна, что прокатывается по моему телу. Обнимаю Вадима, хватаясь за него, как утопающий за последнюю соломинку. Но справиться в бурей невозможно.

- М-м-м, - утыкаюсь носом в мужскую шею, покрытую испариной.

Кусаю губы, чтобы не кричать. Стискиваю ноги, но от этого ощущения становятся только ярче. Тело, еще не успокоившееся после первого оргазма, острее реагирует на следующий.

- Да-а-а, - вскрикиваю я и выгибаюсь.

Не контролирую себя. Запрокинув голову, кричу куда-то в потолок. И мои стоны отражаются от стен, эхом прокатываются по ванной, заглушают рык Вадима, когда он кончает в меня.

Шторм утихает, становится ласковее, добрее.

Растягивает удовольствие. Все еще двигается во мне, размазывая сперму внутри. Сминает попку, впивается пальцами в кожу. 

Покачиваюсь и ойкаю, опасаясь потерять равновесие и упасть. Я бы наверняка так и свалилась обессиленная прямо на пол, но мой мужчина крепко держит меня. Медленно опускает на край раковины, возвращая мне точку опоры.

Покрывает поцелуями щеки, ласкает языком мочку уха. Зарывается носом в мои влажные волосы, вдыхает аромат шампуня, смешанный с запахом моего тела. Опустив голову, проводит языком по моей ключице. Воспользовавшись тем, что я открылась, спускается к груди, вбирает сосок в рот, посасывает осторожно, чтобы не причинить мне вреда.

Оф-ф, как же хорошо! Настолько, что мы забыли об элементарной безопасности.

У нас уже двое детей. Что если Вадим не хочет больше? Я ни за что не пойду на аборт! Значит, нужно думать заранее.

- Вадим, если мы не планируем пока детей, нам надо предохраняться, - выпаливаю я, когда он ставит меня на пол. Смотрит недоуменно. – Я не пью таблетки, даже не подбирала никогда, мне это незачем было. Ведь муж бесплодный и…

«И мы вообще не спали с ним последние полгода», - проносится в мыслях.

Поздно понимаю, какую глупость сказала. И как не вовремя. Яростный взгляд Шторма окатывает меня ледяной волной.

- Я теперь твой муж, - зло чеканит он каждое слово. – А этого урода чтоб не упоминала больше.

- Я не… - всхлипываю тихонько. Какая же дура! Такой момент испортила.

Вадим отстраняется, рваным движением натягивает брюки. И молча покидает ванную, хлопнув дверью напоследок.

Видеть меня не хочет. Чтобы не убить. Поднимаю полотенце с пола и прикрываюсь ним. Не знаю, что делать дальше.

***

Вадим

Самоубийца, а не женщина!

Придушил бы и помолиться на ночь не дал. Ревную жутко. Вроде и не сказала Снежана ничего такого. Но само упоминание бывшего, мать его, мужа выбило меня из колеи. Мне нужно время, что научиться не срываться рядом с ней. Не психовать по каждому пустяку.

Выдыхаю. Нахожу халат в шкафу – в ванной почему-то не было. И возвращаюсь, правда, не до конца остыв.

Открыв дверь, тут же цепляюсь взглядом за растерянную Снежану. Она дрожит, полотенце к груди прижимает. Забираю его и в сторону отбрасываю. Не сдержавшись, скольжу быстрым взглядом по идеальному телу моей женщины. Задерживаюсь на пышной груди, на торчащих сосках. Хочу целовать, искусать их. Ниже спуститься. К животику, а потом… Член напрягается, колом встает. Неприятно в брюки упирается. Мне бы войти сейчас в горячее, податливое тело лучшей женщины в мире, ощутить ее еще раз на себе. За пару минут соскучился.

Сглатываю нервно. Так. Сначала мириться!

Кутаю Снежинку в халат. Чуть сжимаю хрупкие плечи.

- Моя. Сама согласилась, - говорю ей убедительно, будто гипнотизирую.

И чуть улыбаюсь, когда она кивает послушно. Беру Снежану на руки, а она тут же голову на грудь мне укладывает.

- Дурочка моя, - шепчу, пока несу ее в спальню, и в макушку целую. – Почему это мы детей больше не планируем? – бурчу с деланным недовольством, хотя сам уже утихомирился. – Я не против еще одной маленькой Снежинки, - усмехаюсь, чувствуя, как она льнет ко мне, словно кошка. – Но лучше бы Снеговичка.

Укладываю болтунью в постель, подмигиваю с улыбкой.

- Прости за грубость, - кажется, впервые в жизни извиняюсь.

- Нет, Вадим, я сама виновата, - Снежана приподнимается и заключает мое лицо в ладони. В глаза пристально смотрит. – Но ты не должен ревновать меня к моему прошлому, - метко в цель бьет. Понимает меня. – Для меня не существует никого, кроме тебя и близняшек, - губ моих своими касается. – Вы моя семья. Хорошо?

- Идеально, - повторяю опять. Потому что так и есть.

Я счастлив сейчас. Рядом с ней. Зная, что в детской посапывают наши дочки. Мечта стала явью. И я боюсь, что все окажется иллюзией – и растворится поутру.

- Значит, я прощена? – заигрывает Снежана.

- Ну-у, не знаю, - поддерживаю ее тон. – Я пока злился, успел тебе наказание придумать.

- Да ты злился не дольше минуты, - хохочет она заливисто.

- Так я находчивый, - толкаю ее спиной на кровать, а сам нависаю сверху.

Изучаю раскрасневшееся милое лицо и вдруг осознаю, что чувствую к Снежане что-то новое, непривычное. Люблю ее, как никого никогда. Иначе. По-настоящему.

Топлю свои непонятные чувства в поцелуе.

Веду руками по телу Снежаны, сжимаю грудь, ласкаю упругие полушария. Сосками играю, надавливаю на них.

Нехотя отрываюсь от пухлых, истерзанных губ Снежаны. Но только для того, чтобы целовать ее грудь, проникать языком в ложбинку, двигаться вниз к животику.

- М-м-м, - одуряюще эротично постанывает Снежана, когда обвожу ее пупок языком, внутрь толкаюсь.

Влажным кончиком веду дорожку к лобку. Раздвинув ножки покорной и очень отзывчивой женщины, целую ее снаружи, ласкаю клитор, а сразу двумя пальцами проникаю туда, где еще свежи мои следы. И вдалбливаюсь, ускоряя ритм.

Снежана готова. Мокрая, хлюпающая. Извивается, сминает руками простыни, кричит. То и дело с ее уст срывается мое имя. И это дико заводит.

Кончает она быстро, сжимая стенками влагалища мои пальцы. Ненасытная. Впрочем, я тоже.

Резко убираю руку, наваливаюсь на Снежану сверху и, высвободив ноющий член, вхожу в нее.

- Вади-им, я не могу больше, не могу-у-у, - хнычет она.

Головой вертит, губы кусает. А сама навстречу мне толкается, ногами талию обнимает. Пальчиками в плечи вонзается.

- Врешь ведь, - усмехаюсь я и рот ей затыкаю поцелуем.

Дожидаюсь, пока Снежана взорвется подо мной в очередной раз. И в очередной раз прокричит мое имя. После этого толкаюсь осторожнее, чуть замедляюсь. Глушу ее стоны и вопли поцелуями. Доставив удовольствие моей женщине, сразу же изливаюсь в нее.

Действительно, хватит ее мучить. Дорвался, озабоченный! У нас вся жизнь впереди, в конце концов.

Покидаю горячее, подрагивающее тело. Заключаю Снежану в объятия. И любуюсь ею. Долго, пристально. Пока она не засыпает. 

Моя женщина. В моих руках.

Глава 38*

Снежана

Вадим поднимает меня и устраивает на своих коленях. Полубоком к себе. Крепко обхватив ладонями талию, прижимает меня ближе. Носом в шею утыкается, ведет выше, в ушко целует. И шумно вбирает мой запах.

Обвиваю руками его шею, а сама ерзаю на нем, чувствуя силу его возбуждения, что недвусмысленно упирается мне в попку.

- Я люблю тебя, - спешу произнести самое важное, пока Вадим не отвлек меня.

Жаркие мужские объятия стискивают меня в плотное кольцо, вышибая воздух из легких.

Плед сползает, светильники гаснут, остатки торта и тарелки слетают со стола. Мой голос с трудом прорывается сквозь звон разбитого стекла, когда я растерянно лепечу:

- Вадим?

Мы остаемся в полумраке. Слабый лунный свет из окон позволяет различить лишь очертания. Зато подключаются чувства. Становятся острее.

- Тш-ш-ш, - опаляет рваным дыханием ухо, откровенно ведет языком по раковине. Вадим так близко. Опасно. И я дрожу в его руках. - Нам срочно мириться нужно, - постановляет он, затыкая меня страстным поцелуем.

Пока его язык уверенно завоевывает мой рот, горячие ладони исследуют тело. Сминают бедра, задирают короткий пеньюар, поднимаются к груди. 

- А-ах, - стону в рот Вадиму. Он отрывается на миг, легко прикусывает мою губу - и набрасывается на меня с новой силой.

Одной рукой за талию хватает, а другой скользит по животику вниз, чуть раздвигает мои ноги, проходит по внутренней стороне бедра.

Большим пальцем касается влажных от возбуждения трусиков, надавливает слегка. И этого хватает, чтобы я выгнулась со стоном.

- Снежинка, - довольно рычит Вадим.

Всасывает мою кожу на шее, причиняя сладкую боль. Спускается к груди, вбирает в рот сосок прямо через тонкую шелковую ткань.

Впиваюсь ногтями в мускулистые плечи, ища точку опоры. Мое спасение. Но зря…

Между ног горит от настойчивых ласк. Вадим рукой отодвигает кружево трусиков – и вводит в меня палец. Сначала один, но тут же второй присоединяет. Потому что чувствует, насколько я мокрая. И готова ко всему.

Он глушит стоны поцелуями, а сам толкается в меня все быстрее и жестче. Но когда я оказываюсь на самом краю, выходит из меня резко.

Шторм ведет какую-то свою сумасшедшую игру. Я покоряюсь, как безвольная кукла.

Единственное, чего я хочу сейчас, чтобы он довел меня до пика. Так сильно, что с губ слетает сиплое: «Пожалуйста».

В тумане не замечаю, как оказываюсь на столе. Стеклянная поверхность обдает холодом бедра, но мне все равно.

Бесстыдно раздвигаю ноги, подаюсь навстречу Вадиму. Но он опускается передо мной, стягивает трусики. Целует.

Каждое касание его губ отдается импульсом вниз живота. Его горячий язык вытворяет со мной нереальные вещи. Проходит по складочкам, вторгается внутрь. Настолько умело, что я взрываюсь слишком скоро.

Пульсирую, сжимаюсь, вздрагиваю, пока Вадим держит меня за бедра. Целует и ласкает до последнего моего крика. Выпивает до дна, лишает сил и воли.

- Хочу тебя, - поднимается резко. – Немедленно.

Отстраняется, чтобы расстегнуть ремень брюк. Но без его близости я начинаю трястись. Все-таки на лоджии холодно, а я лишь в шелковой сорочке. Плед валяется где-то на полу.

Вадим замирает, обводит меня долгим взглядом, останавливается на шелке, покрытом мокрыми пятнами после его поцелуев. Цепляется за отвердевшие соски, что четко прорисовываются через тонкую ткань.

От откровенного взгляда и прохладного сквозняка моя кожа мурашками покрывается. Импульсивно обхватываю себя за плечи.

- Та-ак, не пойдет, - постановляет Шторм и подхватывает меня на руки. – Идем в дом. Я тебя согрею, - многообещающе шепчет и несет меня, будто добычу в свою берлогу.

Чтобы разорвать, сожрать, утолить свой голод. Вот что он на самом деле подразумевает под невинным словом «согреть». И я охотно подчиняюсь.

***

Вадим

Со Снежаной на руках возвращаюсь в кабинет. Надо бы выбрать комнату поуютнее, романтичнее, в конце концов, но я не выдержу.

- Вади-им, - сипло тянет Снежинка. Льнет ко мне, целует в щеку, дышит рвано.

На хрен! Остаемся здесь!

Окидываю взглядом обстановку, задерживаюсь на диване. Мысленно представляю все возможные позы, в которых я бы взял мою женщину, что так соблазнительно трется об меня сейчас. Хочу ее жадно, страстно, грубовато…

Но меня вдруг перемыкает.

И я решаю передать инициативу Снежане. Целиком и полностью.

Опускаюсь сам на диван, устраиваюсь полулежа, а ее усаживаю на себя сверху.

- Любишь? – смакую это слово, наслаждаюсь. Ловлю кайф от уверенного кивка Снежаны. – Показывай, как, - намеренно провоцирую.

Мне нравится, как она смущается. Вспыхивает, ротик приоткрывает, воздух хватая. Сексуально так, что фантазии пробуждает. Со временем все реализуем.

- А обещал согреть, - игриво шепчет она и губы соблазнительно облизывает.

Несмотря на слова, ее пальчики уже вовсю порхают по пуговицам моей рубашки, расстегивают, щекочат голый торс. Острые, как у кошки, коготки проходятся по моим мышцам. Летят вниз и цепляются за пряжку ремня.

- Ты и так горячая, - парирую я.

Проникаю ладонями под пеньюар, поглаживаю животик, который напрягается от щекотки.

- Ревнивая Снежинка, - снимаю с нее шелковую тряпку и отбрасываю прочь. – Впрочем, как и я.

Обхватываю ладонями манящую грудь, массирую полушария. Обвожу большими пальцами соски, твердые, налитые, возбужденные. 

Толкаюсь бедрами вверх.

Снежана ерзает на моем паху, трется промежностью, постанывает. А сама с ремнем и молнией борется. Чуть брюки приспускает. Ласкает член через ткань боксеров, сжимает.

- Снежинка, - хриплю предупреждающе.

Черт возьми, давай быстрее к делу, иначе меня разорвет от нетерпения. Но я проглатываю слова.

А она играет. Дразнит. Испытывает на прочность.

И, наконец, освобождает мой член, невесомо подушечками пальцев какие-то узоры на нем вырисовывает. Колдовские. Привораживает, наверное. Потому что хочу ее еще сильнее.

Ствол горит в ее нежных шаловливых руках. С трудом сдерживаюсь, чтобы не выстрелить в холостую, как подросток. Зря инициативу этой бестии передал. Силы неравные – она имеет слишком большую власть надо мной.

Едва не издаю облегченный стон, когда Снежана наконец-то направляет мой член в себя. Опускается аккуратно. Мучительно долго. Секунды вечностью кажутся.

Но я разрешаю ей прислушаться к своим ощущениям. И задать ритм. Такой, как ЕЙ хочется, а не мне.

- М-м-м, - закусив губу, Снежана откидывает голову назад.

Раскрывается передо мной, будто зазывая. И я, приподнявшись, впиваюсь в ее грудь, всасываю торчащий сосок, обвожу языком второй.

Обхватываю упругие ягодицы руками, стискиваю, врезаясь пальцами в нежную кожу. Синяки оставлю, метки свои.

А-а-а, все. Плевать.

Насаживаю ее на себя. До звонких криков. До хриплых стонов. И срывающегося: «Вади-им».

Заставляю Снежану извиваться на мне, царапаться, молить о пощаде. Но не слушаюсь.

Ускоряю темп, беспощадно толкаю ее в пропасть оргазма. И Снежана срывается.

Стонет так громко, что немудрено оглохнуть. Ловлю ее губы и съедаю крики. Сладкие, искренние, крышесносные.

Впечатываю в себя ее попку и фиксирую, кончая внутрь. Изливаюсь полностью, ощущая, как стенки ее лона импульсивно сжимают мой член.

Не хочу отпускать. Не готов разорвать связь. Падаю назад на диван, дергаю Снежану на себя, вынуждая распластаться на моей груди обессиленно. Обнимаю крепко.

Поглаживаю покрытую испариной спинку, словно успокаиваю мою дикую женщину.

Целую в плечо, оставляю засосы на шее, прикусываю мочку уха.

- Люблю, - выдыхаю горячо и слышу, как Снежана довольно мурлыкает на мне.

*Бонус к книге "Близняшки от босса. Сердце пополам"

ДВОЙНЯШКИ ПО ОШИБКЕ. СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА

- Какого черта ты распространяешь слухи, будто я – отец твоих детей? – цедит босс.

- Что? Это не я!

Наоборот, я скрывала правду.

- Решила детей пристроить? Не на того нарвалась. Я никогда не изменял своей жене. И она беременна. МОИМ ребенком. В отличие от…

Опускает взгляд на двойняшек, которых я держу за ручки.

- Почему они здесь? - задерживается на сыне, всматривается в его глаза: серо-голубой и зеленый. – Что за...

- Особенность от папочки. Настоящего. И это не вы! - вру, чтобы босс успокоился.

У Туманова ее нет. Смотрит на нас своим темным взглядом. Но вдруг меняется в лице, глаза округляет. Свет падает на его радужку – и я замечаю, что он носит линзы.

О нет…

- Злата, в мой кабинет, быстро! – рявкает грозно. - Нам надо поговорить.

***

Когда-то он перепутал меня со своей невестой. Между нами - случайная встреча, которую я хотела забыть. Но две полоски на тесте и двойня на УЗИ не позволили мне этого сделать...

Глава 37. Марк и Злата. Второй первый раз

Марк

- Ой, Марк, - Злата ерзает подо мной, отключая сдерживающий рубильник. И застывает, когда я впечатываю ее в мягкий матрас своим телом. Упираюсь твердым от возбуждения пахом в плоский животик. Бесит одежда, что преградой остается между нами.

Хочется взять ее резко, сразу, без промедлений. Сорвать эти тряпки, войти без прелюдий, вбиваться долго и безумно в желанное тело. Два года выдержки дают о себе знать. Ира не в счет, заменитель, не способный удовлетворить меня.

Я дико голоден, подыхаю от жажды, но при этом приподнимаюсь на локтях, чтобы всмотреться в пунцовое от смущения личико Златы. Хочу ее, но беспокоюсь о ней.

Что-то не так. Неужели у рыжули опять сработал стоп-кран? Я понимаю ее опасения и сомнения, но остыть чертовски сложно.

Шикарная, хрупкая, сладкая. И вся в моем распоряжении. Наконец-то! Однако я, стиснув зубы, цежу всего два слова, против которых бунтует все мое мужское естество:

- Рыжуль, остановиться?

Вот что ты несешь, идиот? Ты как себе это представляешь? После всего, что было, одним «душем» не обойтись. Ощутить самую желанную женщину в своих руках – и отпустить? Чтобы потом вручную сбрасывать напряжение? Мне приходилось кончать с мыслью о моей рыжуле, но это все хрень. По сравнению с настоящей Златой, что трепещет сейчас подо мной. Но вместо того, чтобы жестко взять то, что хочу, я медлю. Что-то в моей жизни ни в чем не отказывающего себе богача пошло не так.

Но ради нее…

Увеличиваю расстояние между нами, упираясь кулаками в подушки по обе стороны от рыжули. Перехватываю ее преданный взор. В очередной раз отмечаю, с каким необъяснимым восхищением она смотрит в мои глаза сегодня. С ней я могу не прятать ненавистную гетерохромию. Непривычно. Но тоже заводит с полуоборота.

- Эм-м, - она растерянно облизывает нижнюю губу, и мне дико хочется повторить ее жест. На ней же. Облизать ее всю, не оставив без внимания ни миллиметра обнаженного тела. – Просто я… - как бы невзначай скользит коготками по моему прессу вниз. Случайно коснувшись ремня джинс, испуганно отдергивает руки. Дышит тяжело, как загнанный охотником зверек.

С тоской веду взглядом по разметавшимся поверх наволочек огненным прядям. Сгрести бы в кулак, спутать шелк волос и сжимать, пока буду входить в нее, дергать в унисон с толчками. Но нам сегодня секс, судя по реакции Златы, не светит.

- Рыжуль, все в порядке, - хриплю я, однако даже речевой аппарат против. Каждой частью тела тянусь к ней. Запретной, недоступной. Но каменею, боясь сорваться.

- В ту ночь я была сама не своя, - выдыхает со стоном и зажмуривается, чтобы разорвать зрительную связь и быстро протараторить: - Во мне бурлило то, что я выпила в клубе, понимаешь? Я и не помню толком ничего. Не умею. Не знаю. Ты хранишь какой-то образ, но это была не я! Сейчас все будто в первый раз, и я наверняка тебя разочарую, - заканчивает тоненьким писком. И не смеет открыть глаза.

Что? Я считаю секунды до момента, когда смогу войти в нее, сожрать ее всю, а она о таких пустяках переживает.

С трудом подавляю нервный хохот, что так и рвется из груди. Проглатываю его, откашливаясь. Убираю довольную улыбку с лица, пока Злата не видит.

Так, тихо. Моя девочка волнуется, отчего хочется ее еще сильнее. Член упирается в джинсы, готов разорвать плотную ткань своим давлением. И это при том, что я в здравом уме. Представляю, что я вытворял с ней, когда был пьян. Может, и хорошо, что рыжуля не помнит. Иначе сбежала бы в панике сейчас.

- Глупая рыжуля, я люблю тебя, - выпаливаю на эмоциях. Во мне говорит не похоть, а нечто большее и непривычное для меня. Ловлю смущенный изумрудный взгляд и утопаю в нем. – Первый секс, значит, нам предстоит? – все-таки ухмыляюсь лукаво, наблюдая, как веснушки Златы бесследно прячутся под бордовой краской. Целую ее пылающие щеки. – Тогда у меня есть прекрасная возможность реабилитироваться.

Нагло запускаю ладони под мягкую ангоровую кофту, уверенно веду к груди. Чтобы скорее уже приступить к моему рыжему «разочарованию». Забираюсь под лиф, обхватывая пышные полушария. Не могу быть уверен, но мне кажется, они налились после родов, стали еще сексуальнее. Поглаживаю пальцами соски, что тут же твердеют, и этой легкой ласки хватает, чтобы Злата выгнулась, будто током пронзенная. И она еще боится, что разочарует меня?

- Марк, и я… - судорожно дышит, но я запечатываю ее рот поцелуем, глушу, языком вторгаясь в рот.

Нет, ее признание я еще заслужить должен. К чему и приступаю незамедлительно.

Снимаю с рыжули кофту, которая мешает рассмотреть идеальное тело, что будет принадлежать мне. Следом на пол летит и аккуратный белый лифчик, совершенно девичий, без изысков.

- Малышка, - шепчу, припадая к манящей груди.

Злата ахает, а потом тянет руку к тумбочке, чтобы выключить лампу. Перехватываю за запястье, не позволяя достигнуть цели, и завожу ей за голову.

- Не смей, сегодня я хочу тебя видеть, - рычу на нее.

И быть уверенным, что она полностью осознает, кому отдает себя. После пьяной первой ночи это крайне важно. Для нас обоих. И пусть Злата смущается – румянец ей к лицу.

Оторвавшись от торчащих сосков, я влажными поцелуями двигаюсь вниз к животику, ласкаю нежную кожу языком, обвожу пупок, касаюсь губами линии юбки. Так, а вот это явно лишнее.

- Ой, не порви, - пугается Злата, когда я с трудом стягиваю с нее узкий дурацкий футляр и принимаюсь за колготы. Вовремя предупредила, иначе я бы в лохмотья их превратил. Не могу терпеть!

Трусикам тоже чудом удается уцелеть – и рыжуля откидывается на подушки, прекратив контролировать мои действия.

Однако это оказывается ее главной ошибкой.

Потому что вместо того, чтобы накрыть ее хрупкую фигурку сверху – и наконец-то вдолбиться, я неожиданно для самого себя осознаю, что хочу попробовать ее на вкус. Никогда ничего подобного не испытывал. Брезговал, считал извращением. Уверен был, что ублажать только меня должны.

Но в случае с рыжулей все наоборот. Чистая, только моя, сладкая. Печенье с корицей, что преследует меня. И я хочу ощутить весь вкусовой спектр.

- Что ж, у меня тоже своеобразный первый раз, - усмехаюсь я, прокладывая кривую из поцелуев по внутренней стороне ее бедра.

Развожу ножки, которые Злата упорно пытается сжать. Легонько шлепаю ее по попке, чтобы прекратила сопротивляться, и шумно выдыхаю, когда она раскрывается передо мной.

Касаюсь языком уже влажных складочек, слышу уничтожающее остатки мозга «ой» - и погружаюсь в мою девочку, наслаждаясь ею и сжирая без остатка.

***

Злата

Мне не раз снилась наша первая ночь. И часто я просыпалась с жаром внизу живота, испытывала приятное томление. Но все это ни в какое сравнение не идет с тем, как я взрываюсь сейчас.

Одно лишь осознание, что именно вытворяет с моим телом Марк, затягивает меня в пучину порока. И я сгораю в грешном пламени без остатка.

Между ног горячо и влажно. Колени разведены и зафиксированы. Внизу живота что-то натягивается и пульсирует, пока язык моего мужчины кружит в пошлом танце, высекая из меня искры. Я дрожу и пылаю от возбуждения.

Забываю о смущении, отбрасываю стыд, потому что он мешает мне насладиться моментом. И, сама от себя не ожидая, вдруг запускаю руку Марку в волосы. Свободной – касаюсь своей груди, представляя, что это делает он. Чувствую на себе его завораживающе-фантастический взгляд. Исподлобья следит за каждым моим откликом, и я отпускаю на свободу ту самую Злату, которая отдалась незнакомцу два года назад. Потому что этот незнакомец стал самым родным.

- Рыжуля, - опаляет дыханием меня между ног, и я воспламеняюсь, как спичка.

Меня пробивает мощным импульсом, и я инстинктивно пытаюсь свести ноги, но Марк не позволяет. Мучает меня, терзает, с какой-то безумной одержимостью подталкивая к грани. Ему ведь все равно должно быть, но…

- О-ой, - сипло постанываю я, когда ощущаю в себе его пальцы. Входят сначала аккуратно, но после моего слабого протеста вбиваются ритмичнее. Подводят меня к краю пропасти, пока Марк покрывает поцелуями внутреннюю сторону моих широко разведенных бедер. Ему не нужно держать меня больше – я сама открываюсь ему навстречу.

И я кричу его имя. Снова и снова. Одновременно с волнами, что захлестывают мое тело, заставляя неистово изгибаться.

Слышу себя будто со стороны. Неужели я способна на такую громкость? Но стыдно мне будет потом.

А пока я лепечу что-то невнятное. В чувствах своих признаться хочу, но Марк припечатывает меня своим телом сверху и затыкает рот поцелуем. Не позволяет и слова вымолвить.

Обхватываю его мощную талию ногами, чувствую каменный пах, упирающийся мне в нежную, влажную после ласк промежность. Потираюсь о грубую ткань джинс Марка, возбуждая нас обоих.

- М-м-м, - мычу, метаясь на подушках, когда он вновь играет моими сосками. Подаюсь навстречу, царапаю ему шею и спину.

И, отчаявшись, ныряю руками между нашими телами. Дергаю ремень, ломаю ноготь о натянутую молнию. Высвобождаю его горячий орган и замираю, обхватив ладонями.

Лихорадочный вдох. И тут же выдыхаю через рот.

Смелость покидает меня, решительности не хватает – и я беспомощно смотрю на Марка. Он жадно изучает меня, наслаждаясь моей неопытностью, толкается вперед, отчего мои руки сами скользят по его стволу, а потом в грудным рыком забирает инициативу. Направляет в меня головку, проводит по складочкам, задерживается у входа, будто играя и испытывая меня на прочность. И я сдаюсь. Закусив губу, сама толкаюсь вперед.

Получив одобрение, Марк проникает в меня, стараясь не причинить боли. Двигается аккуратно, постепенно погружаясь на всю длину. А сам чуть ли не закипает.

- Уф, рыжуль, как же сложно держать все под контролем с тобой, - цедит сквозь зубы, и я ощущаю, какой он каменный, огромный и напряженный внутри меня.

Старается быть осторожным, чтобы не навредить мне. А я… вдруг понимаю, что хочу познать его диким и несдержанным.

- Быстрее, - целую его в щеку. – Жестче, - скользнув к уху, сильно прикусываю мочку. – Как в ту ночь, - прошу, и сама удивляюсь своей испорченности.

Но Марк хмыкает довольно, покидает мое тело.

Не успеваю возмутиться, как оказываюсь перевернута на живот. Впечатана лицом в подушки, пока мужчина хозяйничает с моей попкой, приподнимая ее. Вторгается одним махом. С громким пошлым шлепком.

Рукой накрывает мой затылок. Погладив успокаивающе, вдруг сгребает волосы в кулак и тянет до легкого жжения, вынуждая приподнять и запрокинуть голову.

Прогибаюсь в пояснице, пока Марк входит в меня сзади. Быстро и жестко, как я просила. Еще и шлепает тяжелой ладонью по ягодице. И каждое движение сопровождается моим стоном. Чем порочнее оно, тем громче звук, что вырывается из груди.

Нескольких толчков хватает, чтобы я едва не потеряла сознание от яркой вспышки перед глазами. И издала самый громкий финальный вскрик, судорожно сжимая стеночками налитой , пульсирующий член внутри.

Марк успевает выйти – и горячие капли тут же обжигают мою ягодицу, ложатся поверх алеющего пятна, стекают вниз.

Обессиленно падаю на мягкий матрас, утыкаюсь носом в подушки с блаженной улыбкой. В следующее мгновение оказываюсь в цепких мужских объятиях. Слушаю бешеное биение сердца, прижавшись щекой к влажной, бурно вздымающейся груди.

Сильные руки продолжают ласкать мое дрожащее тело, поглаживают грудь, талию, поясницу. Растирают мокрые, теплые следы на попке, впиваются пальцами в кожу.

- Марк, ты… позаботился обо мне, - с трепетом озвучиваю то, что меня удивило. – Забыв о своих желаниях.

- Я знаю о твоей тяжелой беременности, рыжуль, - заявляет неожиданно. - И не хочу подвергать тебя опасности. Такие решения принимаются вместе.

Ошеломленно поднимаю взгляд, погружаюсь в сине-зеленый омут родных глаз – и целую моего внимательного мужчину. Не верю, что мы наконец-то вместе. Единое целое.

*Бонус к книге "Двойняшки по ошибке. Случайная встреча

"

Глава 37. Марк и Злата. Второй первый раз

Марк

- Ой, Марк, - Злата ерзает подо мной, отключая сдерживающий рубильник. И застывает, когда я впечатываю ее в мягкий матрас своим телом. Упираюсь твердым от возбуждения пахом в плоский животик. Бесит одежда, что преградой остается между нами.

Хочется взять ее резко, сразу, без промедлений. Сорвать эти тряпки, войти без прелюдий, вбиваться долго и безумно в желанное тело. Два года выдержки дают о себе знать. Ира не в счет, заменитель, не способный удовлетворить меня.

Я дико голоден, подыхаю от жажды, но при этом приподнимаюсь на локтях, чтобы всмотреться в пунцовое от смущения личико Златы. Хочу ее, но беспокоюсь о ней.

Что-то не так. Неужели у рыжули опять сработал стоп-кран? Я понимаю ее опасения и сомнения, но остыть чертовски сложно.

Шикарная, хрупкая, сладкая. И вся в моем распоряжении. Наконец-то! Однако я, стиснув зубы, цежу всего два слова, против которых бунтует все мое мужское естество:

- Рыжуль, остановиться?

Вот что ты несешь, идиот? Ты как себе это представляешь? После всего, что было, одним «душем» не обойтись. Ощутить самую желанную женщину в своих руках – и отпустить? Чтобы потом вручную сбрасывать напряжение? Мне приходилось кончать с мыслью о моей рыжуле, но это все хрень. По сравнению с настоящей Златой, что трепещет сейчас подо мной. Но вместо того, чтобы жестко взять то, что хочу, я медлю. Что-то в моей жизни ни в чем не отказывающего себе богача пошло не так.

Но ради нее…

Увеличиваю расстояние между нами, упираясь кулаками в подушки по обе стороны от рыжули. Перехватываю ее преданный взор. В очередной раз отмечаю, с каким необъяснимым восхищением она смотрит в мои глаза сегодня. С ней я могу не прятать ненавистную гетерохромию. Непривычно. Но тоже заводит с полуоборота.

- Эм-м, - она растерянно облизывает нижнюю губу, и мне дико хочется повторить ее жест. На ней же. Облизать ее всю, не оставив без внимания ни миллиметра обнаженного тела. – Просто я… - как бы невзначай скользит коготками по моему прессу вниз. Случайно коснувшись ремня джинс, испуганно отдергивает руки. Дышит тяжело, как загнанный охотником зверек.

С тоской веду взглядом по разметавшимся поверх наволочек огненным прядям. Сгрести бы в кулак, спутать шелк волос и сжимать, пока буду входить в нее, дергать в унисон с толчками. Но нам сегодня секс, судя по реакции Златы, не светит.

- Рыжуль, все в порядке, - хриплю я, однако даже речевой аппарат против. Каждой частью тела тянусь к ней. Запретной, недоступной. Но каменею, боясь сорваться.

- В ту ночь я была сама не своя, - выдыхает со стоном и зажмуривается, чтобы разорвать зрительную связь и быстро протараторить: - Во мне бурлило то, что я выпила в клубе, понимаешь? Я и не помню толком ничего. Не умею. Не знаю. Ты хранишь какой-то образ, но это была не я! Сейчас все будто в первый раз, и я наверняка тебя разочарую, - заканчивает тоненьким писком. И не смеет открыть глаза.

Что? Я считаю секунды до момента, когда смогу войти в нее, сожрать ее всю, а она о таких пустяках переживает.

С трудом подавляю нервный хохот, что так и рвется из груди. Проглатываю его, откашливаясь. Убираю довольную улыбку с лица, пока Злата не видит.

Так, тихо. Моя девочка волнуется, отчего хочется ее еще сильнее. Член упирается в джинсы, готов разорвать плотную ткань своим давлением. И это при том, что я в здравом уме. Представляю, что я вытворял с ней, когда был пьян. Может, и хорошо, что рыжуля не помнит. Иначе сбежала бы в панике сейчас.

- Глупая рыжуля, я люблю тебя, - выпаливаю на эмоциях. Во мне говорит не похоть, а нечто большее и непривычное для меня. Ловлю смущенный изумрудный взгляд и утопаю в нем. – Первый секс, значит, нам предстоит? – все-таки ухмыляюсь лукаво, наблюдая, как веснушки Златы бесследно прячутся под бордовой краской. Целую ее пылающие щеки. – Тогда у меня есть прекрасная возможность реабилитироваться.

Нагло запускаю ладони под мягкую ангоровую кофту, уверенно веду к груди. Чтобы скорее уже приступить к моему рыжему «разочарованию». Забираюсь под лиф, обхватывая пышные полушария. Не могу быть уверен, но мне кажется, они налились после родов, стали еще сексуальнее. Поглаживаю пальцами соски, что тут же твердеют, и этой легкой ласки хватает, чтобы Злата выгнулась, будто током пронзенная. И она еще боится, что разочарует меня?

- Марк, и я… - судорожно дышит, но я запечатываю ее рот поцелуем, глушу, языком вторгаясь в рот.

Нет, ее признание я еще заслужить должен. К чему и приступаю незамедлительно.

Снимаю с рыжули кофту, которая мешает рассмотреть идеальное тело, что будет принадлежать мне. Следом на пол летит и аккуратный белый лифчик, совершенно девичий, без изысков.

- Малышка, - шепчу, припадая к манящей груди.

Злата ахает, а потом тянет руку к тумбочке, чтобы выключить лампу. Перехватываю за запястье, не позволяя достигнуть цели, и завожу ей за голову.

- Не смей, сегодня я хочу тебя видеть, - рычу на нее.

И быть уверенным, что она полностью осознает, кому отдает себя. После пьяной первой ночи это крайне важно. Для нас обоих. И пусть Злата смущается – румянец ей к лицу.

Оторвавшись от торчащих сосков, я влажными поцелуями двигаюсь вниз к животику, ласкаю нежную кожу языком, обвожу пупок, касаюсь губами линии юбки. Так, а вот это явно лишнее.

- Ой, не порви, - пугается Злата, когда я с трудом стягиваю с нее узкий дурацкий футляр и принимаюсь за колготы. Вовремя предупредила, иначе я бы в лохмотья их превратил. Не могу терпеть!

Трусикам тоже чудом удается уцелеть – и рыжуля откидывается на подушки, прекратив контролировать мои действия.

Однако это оказывается ее главной ошибкой.

Потому что вместо того, чтобы накрыть ее хрупкую фигурку сверху – и наконец-то вдолбиться, я неожиданно для самого себя осознаю, что хочу попробовать ее на вкус. Никогда ничего подобного не испытывал. Брезговал, считал извращением. Уверен был, что ублажать только меня должны.

Но в случае с рыжулей все наоборот. Чистая, только моя, сладкая. Печенье с корицей, что преследует меня. И я хочу ощутить весь вкусовой спектр.

- Что ж, у меня тоже своеобразный первый раз, - усмехаюсь я, прокладывая кривую из поцелуев по внутренней стороне ее бедра.

Развожу ножки, которые Злата упорно пытается сжать. Легонько шлепаю ее по попке, чтобы прекратила сопротивляться, и шумно выдыхаю, когда она раскрывается передо мной.

Касаюсь языком уже влажных складочек, слышу уничтожающее остатки мозга «ой» - и погружаюсь в мою девочку, наслаждаясь ею и сжирая без остатка.

***

Злата

Мне не раз снилась наша первая ночь. И часто я просыпалась с жаром внизу живота, испытывала приятное томление. Но все это ни в какое сравнение не идет с тем, как я взрываюсь сейчас.

Одно лишь осознание, что именно вытворяет с моим телом Марк, затягивает меня в пучину порока. И я сгораю в грешном пламени без остатка.

Между ног горячо и влажно. Колени разведены и зафиксированы. Внизу живота что-то натягивается и пульсирует, пока язык моего мужчины кружит в пошлом танце, высекая из меня искры. Я дрожу и пылаю от возбуждения.

Забываю о смущении, отбрасываю стыд, потому что он мешает мне насладиться моментом. И, сама от себя не ожидая, вдруг запускаю руку Марку в волосы. Свободной – касаюсь своей груди, представляя, что это делает он. Чувствую на себе его завораживающе-фантастический взгляд. Исподлобья следит за каждым моим откликом, и я отпускаю на свободу ту самую Злату, которая отдалась незнакомцу два года назад. Потому что этот незнакомец стал самым родным.

- Рыжуля, - опаляет дыханием меня между ног, и я воспламеняюсь, как спичка.

Меня пробивает мощным импульсом, и я инстинктивно пытаюсь свести ноги, но Марк не позволяет. Мучает меня, терзает, с какой-то безумной одержимостью подталкивая к грани. Ему ведь все равно должно быть, но…

- О-ой, - сипло постанываю я, когда ощущаю в себе его пальцы. Входят сначала аккуратно, но после моего слабого протеста вбиваются ритмичнее. Подводят меня к краю пропасти, пока Марк покрывает поцелуями внутреннюю сторону моих широко разведенных бедер. Ему не нужно держать меня больше – я сама открываюсь ему навстречу.

И я кричу его имя. Снова и снова. Одновременно с волнами, что захлестывают мое тело, заставляя неистово изгибаться.

Слышу себя будто со стороны. Неужели я способна на такую громкость? Но стыдно мне будет потом.

А пока я лепечу что-то невнятное. В чувствах своих признаться хочу, но Марк припечатывает меня своим телом сверху и затыкает рот поцелуем. Не позволяет и слова вымолвить.

Обхватываю его мощную талию ногами, чувствую каменный пах, упирающийся мне в нежную, влажную после ласк промежность. Потираюсь о грубую ткань джинс Марка, возбуждая нас обоих.

- М-м-м, - мычу, метаясь на подушках, когда он вновь играет моими сосками. Подаюсь навстречу, царапаю ему шею и спину.

И, отчаявшись, ныряю руками между нашими телами. Дергаю ремень, ломаю ноготь о натянутую молнию. Высвобождаю его горячий орган и замираю, обхватив ладонями.

Лихорадочный вдох. И тут же выдыхаю через рот.

Смелость покидает меня, решительности не хватает – и я беспомощно смотрю на Марка. Он жадно изучает меня, наслаждаясь моей неопытностью, толкается вперед, отчего мои руки сами скользят по его стволу, а потом в грудным рыком забирает инициативу. Направляет в меня головку, проводит по складочкам, задерживается у входа, будто играя и испытывая меня на прочность. И я сдаюсь. Закусив губу, сама толкаюсь вперед.

Получив одобрение, Марк проникает в меня, стараясь не причинить боли. Двигается аккуратно, постепенно погружаясь на всю длину. А сам чуть ли не закипает.

- Уф, рыжуль, как же сложно держать все под контролем с тобой, - цедит сквозь зубы, и я ощущаю, какой он каменный, огромный и напряженный внутри меня.

Старается быть осторожным, чтобы не навредить мне. А я… вдруг понимаю, что хочу познать его диким и несдержанным.

- Быстрее, - целую его в щеку. – Жестче, - скользнув к уху, сильно прикусываю мочку. – Как в ту ночь, - прошу, и сама удивляюсь своей испорченности.

Но Марк хмыкает довольно, покидает мое тело.

Не успеваю возмутиться, как оказываюсь перевернута на живот. Впечатана лицом в подушки, пока мужчина хозяйничает с моей попкой, приподнимая ее. Вторгается одним махом. С громким пошлым шлепком.

Рукой накрывает мой затылок. Погладив успокаивающе, вдруг сгребает волосы в кулак и тянет до легкого жжения, вынуждая приподнять и запрокинуть голову.

Прогибаюсь в пояснице, пока Марк входит в меня сзади. Быстро и жестко, как я просила. Еще и шлепает тяжелой ладонью по ягодице. И каждое движение сопровождается моим стоном. Чем порочнее оно, тем громче звук, что вырывается из груди.

Нескольких толчков хватает, чтобы я едва не потеряла сознание от яркой вспышки перед глазами. И издала самый громкий финальный вскрик, судорожно сжимая стеночками налитой , пульсирующий член внутри.

Марк успевает выйти – и горячие капли тут же обжигают мою ягодицу, ложатся поверх алеющего пятна, стекают вниз.

Обессиленно падаю на мягкий матрас, утыкаюсь носом в подушки с блаженной улыбкой. В следующее мгновение оказываюсь в цепких мужских объятиях. Слушаю бешеное биение сердца, прижавшись щекой к влажной, бурно вздымающейся груди.

Сильные руки продолжают ласкать мое дрожащее тело, поглаживают грудь, талию, поясницу. Растирают мокрые, теплые следы на попке, впиваются пальцами в кожу.

- Марк, ты… позаботился обо мне, - с трепетом озвучиваю то, что меня удивило. – Забыв о своих желаниях.

- Я знаю о твоей тяжелой беременности, рыжуль, - заявляет неожиданно. - И не хочу подвергать тебя опасности. Такие решения принимаются вместе.

Ошеломленно поднимаю взгляд, погружаюсь в сине-зеленый омут родных глаз – и целую моего внимательного мужчину. Не верю, что мы наконец-то вместе. Единое целое.

*Бонус к книге "Двойняшки по ошибке. Случайная встреча

"

Глава 42. Марк. Моя на всю жизнь

Марк

- Рыжуль…

Прислушиваюсь к шуму воды из ванной – и бреду на звук.

Незаперто. Чтобы я мог беспрепятственно обратиться к ней за помощью.

Толкаю дверь.

Мне сейчас как никогда помощь рыжули нужна. Изнываю без нее.

Через запотевшее стекло душевой видны лишь очертания фигуры. Злата чуть отступает назад, касаясь голой попкой полупрозрачной перегородки и стирая испарину. Оставляет аппетитные следы. Остальное богатое воображение и фотографическая память мигом дорисовывают сами. И я теряю контроль.

Тело больше мне не принадлежит, притягивается к Злате, будто магнитом. Каждая мышца напрягается, член каменеет, упираясь в ширинку. Да я этого момента, черт, несколько месяцев ждал!

Ноги несут меня вперед.

С трудом, но все же заставляю себя по пути открыть навесной шкафчик и нащупать фольгированный квадратик. Они у меня по всему дому теперь распиханы, мать их. Стратегический запас.

Со Златой под одной крышей нереально держать себя в руках. Я и раньше не отличался терпеливостью. Но сейчас…

Отодвигаю створку гидробокса, и рыжуля замирает. Не пугается, но и не поворачивается. Стоит под душем, пока наглые капли воды ласкают ее тело, бисеринками спускаясь по коже.

Переступаю невысокий бортик и захожу под поток воды прямо в рубашке и брюках, которые стремительно намокают.

Обхватываю ладонями тонкую талию. Впечатываю мягкую, распаренную попку в мой горящий от возбуждения пах.

Злата сегодня не стесняется. Наоборот, потирается о мою ширинку, слабо постанывает.

Наклоняюсь, прижимаясь губами к плечу, собирая влагу. И застываю, вбирая дурманящий запах. Ее личный. Аромат моей рыжули.

Ладонями скольжу по мокрому телу, перемещаюсь на животик, веду вверх к груди.

- Ты моя на всю ночь, - хрипло шепчу, выдыхая в шею. Слегка прикусываю бьющуюся в агонии жилку, вызывая мурашки по всему желанному телу.

Ласкаю упругие полушария, обвожу пальцами нежные ореолы. Играю, пока соски не становятся твердыми. Надавливаю на них большими пальцами.

- И только? – дерзит Злата, но следом сладко вскрикивает от того, как я сильно сжимаю между пальцев ее соски. Накрывает мои руки своими, откидывает голову на плечо, и рыжие волосы рассыпаются мокрыми, спутанными прядями.

- На всю жизнь.

Хочу развернуть рыжулю к себе лицом, но она будто мысли мои читает. Делает это сама. И целует первая. Охотно, жадно. Не скрывая чувств.

Умелыми пальцами ковыряет пуговицы на моей груди, царапая через хлопок. Стаскивает с меня рубашку, что мокрой тряпкой шлепается на поддон. Гладит голый торс, очерчивает мышцы. Спускается к ремню брюк.

Но Злата не останавливается на этом. Борется с пряжкой, расстегивает молнию. Добирается до вырывающегося наружу члена.

- Рыжая искусительница, - рычу ей в губы.

Резким ударом по вентилю отрубаю воду, дергаю презерватив из заднего кармана, куда успел его положить машинально. Раскрываю гребаную фольгу зубами.

И Злата сама изъявляет желание мне помочь. Раскатывает презерватив по горящему, твердому члену. Порхает пальчиками по всей длине.

Она делает это неумело, сосредоточенно, как старательная студентка на важном экзамене, но при этом невероятно нежно. Покусывает губки нервно и глаз от моего ствола не отводит. От одного ее заинтересованного, горящего взгляда я готов кончить.

- Ры-жу-ля, - чеканю таким тоном, что она вздрагивает. Крепче обхватывает член.

Убираю ее шаловливые ручки, подхватываю под бедра – и прямо в приспущенных брюках нетерпеливо вбиваю податливое тело в стенку душевой. Вхожу одним движением в мою влажную девочку. Даже готовить не надо было – сама возбудилась.

Рыжуля цепляется за меня, обвивает шею руками.

Гидробокс дрожит, с полки падают шампуни и гели. Но нам обоим плевать.

Злата кричит практически сразу же. С первого толчка. И с каждым последующим становится все громче. Затыкаю ее поцелуем, терплю страстные укусы. Царапины на шее и спине. Рыжуля будто мстит мне за то, что я метки на ней в прошлый раз оставил.

Сегодня я берегу ее тело, а она – дикая. Мы будто ролями поменялись.

Отрываюсь от распухших губ, чтобы посмотреть в ее лицо. С какой-то больной одержимостью наблюдаю, как она реагирует на меня. Как зажмуривается, постанывая от моих движений внутри. Как стискивает зубы, чтобы подавить крик, но все равно кричит. Как хватает ртом воздух, будто выбросившаяся на берег рыбка. Как крутит головой, отгоняя накатывающий оргазм. Словно сама себя боится.

Усмехаюсь и специально ускоряюсь. Пока Злата не сдается.

Распахивает глаза широко, встречается с моим взглядом – и шумно, ярко взлетает на самый пик. Всем телом, что бьется будто от разряда тока. И, кажется, душой.

- Как хорошо, любимый, - признается простодушно. Совершенно не кокетничает и не скрывает настоящих эмоций. – Как хорошо…

Обмякает, но продолжает сжимать мой член стеночками. Импульсивно. Сковывает тугим колечком внутри. Не отпускает.

Замерев ненадолго, позволяю ей насладиться моментом. И когда чувствую, что она затихает, толкаюсь в нее.

Злата устало постанывает, пока я все яростнее вбиваюсь в ее горячее тело, подрагивающее, отходящее от оргазма. Отпускаю себя, позволяя организму получить долгожданную, выстраданную, мать ее, разрядку.

Быстро целую Злату. Прижимаюсь лбом к ее лбу. И не прерываю зрительного контакта, пока кончаю. Рычу на нее, изливаюсь, впиваюсь пальцами в бедра, насаживая на себя.

И, обессиленный, утыкаюсь носом ей в шею.

Вдох.

Мой афродизиак с корицей.

- М-м-м, - Злата довольно мычит мне в ухо. И сжимает зубами мочку. Весьма ощутимо.

Зря я ее кусал в тот раз. Заразил своим бешенством. Хотя…

Мне она такой до одури нравится.

Аккуратно ставлю рыжулю на ноги, а она едва не падает. Придерживая ее, быстро поправляю брюки, чтобы не запнуться по пути.

Беру свою добычу на руки, несу в спальню. Мы оставляем мокрые следы на ковре. Но летняя жара все высушит.

- Марк, - решительно зовет Злата, а сама трепещет вся.

Садится на край кровати так, что ее лицо оказывается напротив моего паха.

Протягивает руки к ширинке, наспех застегнутой в душе, дергает молнию вниз.

Одной этой картины хватает, чтобы член опять налился.

И когда Злата стягивает с меня липкие, мокрые брюки, он уже колом стоит. Оказывается в ее теплых ладонях.

- Ты что задумала, рыжуля? - провоцирую ее, когда она облизывает губы. Будто готовится.

- Учти, я не умею, - сипло лепечет и проводит руками по всей длине, превращая его в камень.

- Да я убил бы, если бы ты успела до меня с кем-то научиться, - рявкаю ревниво.

- Ой ладно, а сам-то не святой… - прищуривается ехидно. Улыбается дерзко.

Толкаюсь вперед, наказывая нахалку. Так, что горячая головка упирается ей в губы.

Но, на удивление, рыжуля не теряется. Целует почти невесомо, кончиком языка слизывает проступившую капельку и размыкает губы.

Несмело берет в рот. Влажный, обжигающий. Чистый и девственный. Ровно до этого момента.

Посасывает член, как леденец. Делает все совершенно неправильно. Но, черт возьми, почему это меня так заводит?

Запускаю пятерню ей в волосы, сжимаю в кулак. Давлю на затылок, заставляя ее взять глубже. И торможу себя.

Если испугаю сейчас, то вообще в обозримом будущем ничего подобного не получу. Настороженно зыркаю на мою девочку. Останавливаюсь, хотя все мое мужское естество требует вбиваться в ее рот по самое горло. Грубо, беспощадно.

А вместо этого ослабляю хватку на рыжем затылке.

Но Злата оказывается не из пугливых. Наоборот, подается ближе и повторить пытается.

Старается, пусть и немного неловко. Помогает себе руками.

Конечно, она далеко не профессионал. Совсем нет. Ее движения сумбурные, поцелуи незрелые, ласки неискушенные. Но ее неопытность заводит меня с полуоборота.

Именно эта растленная невинность дарит лучший минет в моей жизни. И просто убивающий оргазм, который воздух из легких вышибает.

Когда прихожу в себя после долбаного фейерверка, то сразу смотрю на Злату. Наблюдаю, как она судорожно дышит, сглатывает, сминает пальцами губы. И впервые за всю нашу развратную ночь смущается.

Ерзает, отползает назад, руками стыдливо грудь прикрывает. Будто невинная Злата только сейчас вернулась в свое тело, опороченное, которое что только не вытворяло.

- Будем спать ложиться? – уточняет она неуверенно. Край постельного хватает, тянет на себя.

Но я вырываю лишнюю тряпку из ее руки.

- Ты думала, так легко отделаешься? – ухмыляюсь я.

Толкаю ее на постель, наваливаюсь сверху. Заключаю в объятия.

Вместе мы кутаемся в тонкое одеяло, согреваем друг друга. Дышим шумно и рвано. В унисон. И сердца бьются так же.

Я хочу ее опять, мысленно представляю во всех позах. Кричащую и извивающуюся.

Но вместо того, чтобы претворить свои желания в реальность, я вслушиваюсь в размеренное дыхание Златы. И засыпаю вместе с ней.

Глава 42. Марк. Моя на всю жизнь

Марк

- Рыжуль…

Прислушиваюсь к шуму воды из ванной – и бреду на звук.

Незаперто. Чтобы я мог беспрепятственно обратиться к ней за помощью.

Толкаю дверь.

Мне сейчас как никогда помощь рыжули нужна. Изнываю без нее.

Через запотевшее стекло душевой видны лишь очертания фигуры. Злата чуть отступает назад, касаясь голой попкой полупрозрачной перегородки и стирая испарину. Оставляет аппетитные следы. Остальное богатое воображение и фотографическая память мигом дорисовывают сами. И я теряю контроль.

Тело больше мне не принадлежит, притягивается к Злате, будто магнитом. Каждая мышца напрягается, член каменеет, упираясь в ширинку. Да я этого момента, черт, несколько месяцев ждал!

Ноги несут меня вперед.

С трудом, но все же заставляю себя по пути открыть навесной шкафчик и нащупать фольгированный квадратик. Они у меня по всему дому теперь распиханы, мать их. Стратегический запас.

Со Златой под одной крышей нереально держать себя в руках. Я и раньше не отличался терпеливостью. Но сейчас…

Отодвигаю створку гидробокса, и рыжуля замирает. Не пугается, но и не поворачивается. Стоит под душем, пока наглые капли воды ласкают ее тело, бисеринками спускаясь по коже.

Переступаю невысокий бортик и захожу под поток воды прямо в рубашке и брюках, которые стремительно намокают.

Обхватываю ладонями тонкую талию. Впечатываю мягкую, распаренную попку в мой горящий от возбуждения пах.

Злата сегодня не стесняется. Наоборот, потирается о мою ширинку, слабо постанывает.

Наклоняюсь, прижимаясь губами к плечу, собирая влагу. И застываю, вбирая дурманящий запах. Ее личный. Аромат моей рыжули.

Ладонями скольжу по мокрому телу, перемещаюсь на животик, веду вверх к груди.

- Ты моя на всю ночь, - хрипло шепчу, выдыхая в шею. Слегка прикусываю бьющуюся в агонии жилку, вызывая мурашки по всему желанному телу.

Ласкаю упругие полушария, обвожу пальцами нежные ореолы. Играю, пока соски не становятся твердыми. Надавливаю на них большими пальцами.

- И только? – дерзит Злата, но следом сладко вскрикивает от того, как я сильно сжимаю между пальцев ее соски. Накрывает мои руки своими, откидывает голову на плечо, и рыжие волосы рассыпаются мокрыми, спутанными прядями.

- На всю жизнь.

Хочу развернуть рыжулю к себе лицом, но она будто мысли мои читает. Делает это сама. И целует первая. Охотно, жадно. Не скрывая чувств.

Умелыми пальцами ковыряет пуговицы на моей груди, царапая через хлопок. Стаскивает с меня рубашку, что мокрой тряпкой шлепается на поддон. Гладит голый торс, очерчивает мышцы. Спускается к ремню брюк.

Но Злата не останавливается на этом. Борется с пряжкой, расстегивает молнию. Добирается до вырывающегося наружу члена.

- Рыжая искусительница, - рычу ей в губы.

Резким ударом по вентилю отрубаю воду, дергаю презерватив из заднего кармана, куда успел его положить машинально. Раскрываю гребаную фольгу зубами.

И Злата сама изъявляет желание мне помочь. Раскатывает презерватив по горящему, твердому члену. Порхает пальчиками по всей длине.

Она делает это неумело, сосредоточенно, как старательная студентка на важном экзамене, но при этом невероятно нежно. Покусывает губки нервно и глаз от моего ствола не отводит. От одного ее заинтересованного, горящего взгляда я готов кончить.

- Ры-жу-ля, - чеканю таким тоном, что она вздрагивает. Крепче обхватывает член.

Убираю ее шаловливые ручки, подхватываю под бедра – и прямо в приспущенных брюках нетерпеливо вбиваю податливое тело в стенку душевой. Вхожу одним движением в мою влажную девочку. Даже готовить не надо было – сама возбудилась.

Рыжуля цепляется за меня, обвивает шею руками.

Гидробокс дрожит, с полки падают шампуни и гели. Но нам обоим плевать.

Злата кричит практически сразу же. С первого толчка. И с каждым последующим становится все громче. Затыкаю ее поцелуем, терплю страстные укусы. Царапины на шее и спине. Рыжуля будто мстит мне за то, что я метки на ней в прошлый раз оставил.

Сегодня я берегу ее тело, а она – дикая. Мы будто ролями поменялись.

Отрываюсь от распухших губ, чтобы посмотреть в ее лицо. С какой-то больной одержимостью наблюдаю, как она реагирует на меня. Как зажмуривается, постанывая от моих движений внутри. Как стискивает зубы, чтобы подавить крик, но все равно кричит. Как хватает ртом воздух, будто выбросившаяся на берег рыбка. Как крутит головой, отгоняя накатывающий оргазм. Словно сама себя боится.

Усмехаюсь и специально ускоряюсь. Пока Злата не сдается.

Распахивает глаза широко, встречается с моим взглядом – и шумно, ярко взлетает на самый пик. Всем телом, что бьется будто от разряда тока. И, кажется, душой.

- Как хорошо, любимый, - признается простодушно. Совершенно не кокетничает и не скрывает настоящих эмоций. – Как хорошо…

Обмякает, но продолжает сжимать мой член стеночками. Импульсивно. Сковывает тугим колечком внутри. Не отпускает.

Замерев ненадолго, позволяю ей насладиться моментом. И когда чувствую, что она затихает, толкаюсь в нее.

Злата устало постанывает, пока я все яростнее вбиваюсь в ее горячее тело, подрагивающее, отходящее от оргазма. Отпускаю себя, позволяя организму получить долгожданную, выстраданную, мать ее, разрядку.

Быстро целую Злату. Прижимаюсь лбом к ее лбу. И не прерываю зрительного контакта, пока кончаю. Рычу на нее, изливаюсь, впиваюсь пальцами в бедра, насаживая на себя.

И, обессиленный, утыкаюсь носом ей в шею.

Вдох.

Мой афродизиак с корицей.

- М-м-м, - Злата довольно мычит мне в ухо. И сжимает зубами мочку. Весьма ощутимо.

Зря я ее кусал в тот раз. Заразил своим бешенством. Хотя…

Мне она такой до одури нравится.

Аккуратно ставлю рыжулю на ноги, а она едва не падает. Придерживая ее, быстро поправляю брюки, чтобы не запнуться по пути.

Беру свою добычу на руки, несу в спальню. Мы оставляем мокрые следы на ковре. Но летняя жара все высушит.

- Марк, - решительно зовет Злата, а сама трепещет вся.

Садится на край кровати так, что ее лицо оказывается напротив моего паха.

Протягивает руки к ширинке, наспех застегнутой в душе, дергает молнию вниз.

Одной этой картины хватает, чтобы член опять налился.

И когда Злата стягивает с меня липкие, мокрые брюки, он уже колом стоит. Оказывается в ее теплых ладонях.

- Ты что задумала, рыжуля? - провоцирую ее, когда она облизывает губы. Будто готовится.

- Учти, я не умею, - сипло лепечет и проводит руками по всей длине, превращая его в камень.

- Да я убил бы, если бы ты успела до меня с кем-то научиться, - рявкаю ревниво.

- Ой ладно, а сам-то не святой… - прищуривается ехидно. Улыбается дерзко.

Толкаюсь вперед, наказывая нахалку. Так, что горячая головка упирается ей в губы.

Но, на удивление, рыжуля не теряется. Целует почти невесомо, кончиком языка слизывает проступившую капельку и размыкает губы.

Несмело берет в рот. Влажный, обжигающий. Чистый и девственный. Ровно до этого момента.

Посасывает член, как леденец. Делает все совершенно неправильно. Но, черт возьми, почему это меня так заводит?

Запускаю пятерню ей в волосы, сжимаю в кулак. Давлю на затылок, заставляя ее взять глубже. И торможу себя.

Если испугаю сейчас, то вообще в обозримом будущем ничего подобного не получу. Настороженно зыркаю на мою девочку. Останавливаюсь, хотя все мое мужское естество требует вбиваться в ее рот по самое горло. Грубо, беспощадно.

А вместо этого ослабляю хватку на рыжем затылке.

Но Злата оказывается не из пугливых. Наоборот, подается ближе и повторить пытается.

Старается, пусть и немного неловко. Помогает себе руками.

Конечно, она далеко не профессионал. Совсем нет. Ее движения сумбурные, поцелуи незрелые, ласки неискушенные. Но ее неопытность заводит меня с полуоборота.

Именно эта растленная невинность дарит лучший минет в моей жизни. И просто убивающий оргазм, который воздух из легких вышибает.

Когда прихожу в себя после долбаного фейерверка, то сразу смотрю на Злату. Наблюдаю, как она судорожно дышит, сглатывает, сминает пальцами губы. И впервые за всю нашу развратную ночь смущается.

Ерзает, отползает назад, руками стыдливо грудь прикрывает. Будто невинная Злата только сейчас вернулась в свое тело, опороченное, которое что только не вытворяло.

- Будем спать ложиться? – уточняет она неуверенно. Край постельного хватает, тянет на себя.

Но я вырываю лишнюю тряпку из ее руки.

- Ты думала, так легко отделаешься? – ухмыляюсь я.

Толкаю ее на постель, наваливаюсь сверху. Заключаю в объятия.

Вместе мы кутаемся в тонкое одеяло, согреваем друг друга. Дышим шумно и рвано. В унисон. И сердца бьются так же.

Я хочу ее опять, мысленно представляю во всех позах. Кричащую и извивающуюся.

Но вместо того, чтобы претворить свои желания в реальность, я вслушиваюсь в размеренное дыхание Златы. И засыпаю вместе с ней.