Глава 14

Кладу трубку, переговорив с родителями Алёны. Сама Стрелецкая мне их номер не дала, сказала, что наизусть не помнит, а её телефон потерялся после аварии. Правда, она не нервничала, что странно. Я б на её месте волновался, если б мои были не в курсе, что со мной.

Через общих знакомых всё-таки выцепил телефон её родни. Разговор, правда, вышел каким-то скомканным и странным. Они поблагодарили за информацию и сказали, что постараются приехать в Питер за дочерью.

Постараются…

Мои бы уже летели на всех порах, если б что случилось.

В любом случае, я им свой адрес и контакты оставил. И личные, и больницы.

Наташа сидит на кухне, рисует что-то карандашами, в другой руке зажат бутерброд.

– Римма Васильевна сказала, мы в океанариум сегодня поедем. Я там никогда не была.

– Я тоже не был, – признаюсь. – Вечером расскажешь, понравилось ли.

– Обязательно, а… может, вы с нами поедете?

– Нет, дел очень много, но ты развлекайся.

Мы с Наташей как-то хорошо прижились. Девчонка она сообразительная и довольно покладистая. Алёна тоже никогда не была крикливой или недовольной, этим дочка в неё пошла. Ну а спокойствием и рассудительностью, надеюсь, что в меня.

А ещё между нами будто доверие установилось. Наташа пустила меня в свой ближний круг. Может, это потому, что я её мать оперировал и спас, а, может, она тоже чувствует наше родство.

Когда приезжает няня, я отчаливаю по делам. Весь день езжу по встречам, наведываюсь в новую аптеку, открытие которой готовим, заезжаю к адвокатам, чтобы подписать доверенность для суда. Из-за того, что вор украл сильные обезболивающие, по которым требуется отдельный отчёт, приходится извернуться, чтобы уголовное дело уже не завели на меня и не арестовали счета фирмы.

Хорошо вести бизнес, когда проблем нет.

Но это утопия.

Проблемы всегда будут

Вечером добираюсь до больницы, чтобы навестить Алёну.

От ночных смен, пока Наташа живёт, у меня пришлось отказаться. Я не могу оставить ребёнка одного.

Когда заглядываю к Алёне, она резко открывает глаза и садится на кровати. Ей намного лучше, уже двигается активно.

Её смущённый взгляд скользит по моему лицу. А мой пристальный по её губам.

Не надо было её целовать.

Но я не удержался.

Самое интересное, что она мне ответила.

А это… это вселяет меня в надежду, что всё можно вернуть. Надо только нам поговорить и избавиться от недопонимания. Всё ведь можно исправить?

Как говорила моя бабушка: да, всё можно исправить, пока жив человек.

А у нас с Алёной может быть огромное будущее впереди.

Я думал, что оставил наши чувства в прошлом, но на самом деле, я их просто запихнул подальше, подавил и постарался игнорировать.

Когда мне Надя и ещё пара знакомых сказали, что Алёна крутит за моей спиной романы, пока я в Германии, верить не хотел. Но Надя скинула несколько голосовых, где Алёна ей рассказывала про влюблённость в другого. Там было что-то про то, что они в Сочи съездили и… я уже точно не помню.

Я очень разозлился на Стрелецкую и сунул её в блок. И прокручивал в голове, как она обещала через год прилететь ко мне. Сразу не смогла, потому что у неё последний курс, диплом, учёба. А по факту вышло, что как только я уехал, она сразу пустилась во все тяжкие.

Я бы голосовым не поверил. Но были фото…

Мне было неприятно видеть Алёну с другим. Он обнимал её со спины и целовал в шею.

Почти как я когда-то.

Алёна светилась счастьем.

Почти как со мной когда-то.

А теперь она лежит в одиночной палате, бледная худая и переживает о нашей девочке.

Ну почему она не сообщила мне о беременности? Почему?

– Привет, а где Наташа? – спрашивает она.

– Наша дочь развлекается в океанариуме с няней.

Щёки Алёны розовеют. Это из-за того, что я назвал Наташу нашей.

– Она очень на тебя похожа, – мягко произносит Стрелецкая. – Когда маленькая была, даже кулачки сжимала как ты и бровки хмурила.

– Кулачки? – переспрашиваю со смешком и смотрю на свои руки. Сжимаю их в кулаки, смотрю, как кожа на костяшках пальцев натягивается. – Даже не представляю, о чём ты.

– Забей, – отмахивается Алёна. – Это личные наблюдения.

Решаю её обрадовать.

– Я твоим родителям дозвонился.

Но вместо радости вижу ужас на её лице.

– Ты что?.. Ты… ты зачем это сделал? А? Зачем, Дэн?

Кажется, она порывается встать с кровати и куда-то пойти.

Но далеко всё равно не уйдёт. Не в состоянии.

– А что такого?

– Привези мне Наташу. Пусть она будет тут, со мной, – настаивает Алёна. – Я должна её видеть.

– Что происходит?

– Ты не понимаешь! Ей нельзя оставаться одной.

– С ней няня, это раз. Вечером я с Наташей, это два. И, конечно, я не понимаю, ты же мне ничего не говоришь.

Алёна вздыхает, нервно заламывая руки, и начинает тараторить. Её буквально прорывает:

– Мой бывший её заберёт. Он угрожал мне, что увезёт ребёнка. Я… я ушла от него. Мы не совсем красиво расстались. Он просто больной. Тебе не понять. Я и Питер-то убежала, чтобы быть подальше от него. И с родителями связь не поддерживаю, потому что он им мозги запудрил. Господи, я даже не понимаю, как это произошло. У них теперь все хорошие, кроме меня. А ты им позвонил и теперь они знают, где я нахожусь! И он тоже в курсе! Уверена, он уже в курсе! Наташа… я должна её видеть рядом с собой двадцать четыре на семь. Только я могу её защитить!

– Как? С дыркой в боку? – хмурюсь. – Почему, чёрт возьми, ты мне сразу ничего не сказала? Почему?