Глава 31

Стою, оторопело смотрю на ошметки  лавки, на свои руки, все еще в бинтах и на Джуну, которая как рыба открывает и закрывает рот. 

— Да ты… Да как ты… Ты опасна для общества! Тебя надо изолировать! Я сейчас же расскажу обо всем профессору Вальгерду! 

У меня просто нет слов. Потому что… Как же так может быть? У меня же до сих пор нет магии! Вообще никакой! Я не могла… 

— Психованная! Мне срочно нужно в лазарет, я ранена! — продолжает визжать сводная сестричка, хотя на ней всего пара царапин и, может быть, несколько заноз. 

На ее крик начинают собираться студенты, а я опять оказываюсь в центре внимания, и мне это до жути не нравится. Я не понимаю, что мне делать. Лавочку пытаться собрать? Попытаться помочь Джуне? Бежать к Вальгерду? Поэтому просто пячусь, пока не врезаюсь спиной во что-то горячее и… пахнущее можжевельником… 

Вот и бежать никуда не нужно.

— Профессор! Она не может сдерживать свою силу! Ей надо браслеты надеть! — чуть ли не кидается к Вальгерду Джуна. — Смотрите, что она с лавочкой сделала! Это же прямое нападение! А если бы я была на этом месте?! Вы должны наказать виновного!

— Вас? — спокойно, с холодком в голосе спрашивает Вальгерд. 

— Ме… ня? Почему? — Джуна мгновенно бледнеет, а на глазах у нее появляются слезы. 

— Потому что я еще не разобрался в ситуации, студентка Крукс. А разве можно раздавать наказание, если не разобрался? 

Вальгерд касается моих плеч и едва заметно проводит по рукам вниз, как будто говоря: “Не переживай, все хорошо!”

— Нет, конечно, нет… — начинает бормотать Джуна. — Но понимаете…

— Я все обязательно пойму, — говорит декан, обходя меня и рассматривая останки лавочки. — Когда осмотрю место случившейся неприятности, а вас осмотрит магистр Курт. А всем остальным, — он поднимает тяжелый взгляд, который предупреждает, что спорить не стоит, — разойтись по своим делам. И не распускать слухов. Непроверенная информация способна натворить много неприятностей. В первую очередь тем, кто ее распространяет. 

Студенты, которые столпились возле нас хоть и с недовольством, но быстро расходятся. А мы остаемся втроем: я, Джуна и Вальгерд. 

— Идемте, вам обеим нужно в лазарет, — говорит он. 

— Но… меня ждет профессор Фридман, — пытаюсь возразить я. 

— Я попрошу передать ему, что сегодня занятия не будет. 

— Но как же моя подготовка? 

Я хочу поспорить, но стоит лишь мельком глянуть в его недовольные глаза, потемневшие и ставшие больше похожи на крепкий кофе, как это желание улетучивается. Значит, просто больше времени проведу в библиотеке. Ничего со мной не случится. 

В конце концов, не разобравшись, он тоже не будет ничего делать, не такой он человек… Ведь даже два года назад он мне не сразу метку поставил. Он явно ждал от меня чего-то… И только заметив это, он…

— Нам нужна магистр Курт, — говорит Вальгерд, как только мы оказываемся около дежурной в лазарете. 

— Она у себя, профессор, — немного испуганно произносит та же девушка, что была, когда я приходила с израненными ладонями. — Вас проводить?

Вальгерд добродушно улыбается и качает головой:

— Очень мило с вашей стороны, но я найду. 

Мы как два цыпленка за мамой семеним за деканом к знакомой двери. 

— Подождите здесь, — и Вальгерд скрывается в кабинете магистра Курт. 

Джуна окатывает меня высокомерным взглядом, присаживается на ближайшую скамейку и демонстративно начинает рассматривать свои царапины. Я же прислоняюсь спиной к прохладной стене и запрокидываю голову. 

Усталость последних дней накатывает волной и обреченностью. Если бы не эта провокация Джуны, я бы не вспылила, не выплеснула эмоции и не почувствовала то, что чувствую сейчас. 

Откуда магия? Что могло вообще произойти? Я не чувствую в себе ни грамма силы. Да и в тот момент не чувствовала… Только ярость. 

Да, про мою мать ходили разные сплетни, непонятно откуда рожденные. Она любила моего отца, но однажды, на каком-то из балов, случайно выяснилось, что она истинная одного из драконов. 

Это было шоком для отца и для мамы. Но факт в том, что если для драконов после этого выбора нет, то женщина может выбрать, с кем ей быть. 

Мама выбрала семью и папу. Но дракон не оставлял попыток, преследовал, и когда родилась я, слухов было очень много. 

Папа всегда меня любил и верил маме, а вот общество… Возможно, потому однажды ее сердце не выдержало. Но Джуна знает, что я не переношу, когда начинают оскорблять маму, и что можно бить по больному. 

— Франциска, — голос магистра Курт выводит меня из размышлений, — позаботься о Джуне. Алисия, ты со мной. 

Дежурная подскакивает с места и открывает перевязочную, ожидая, когда Джуна пойдет к ней. Но сестра возмущенно чуть ли не топает ногой, удерживается в последний момент:

— У меня глубокие раны! Они могут загноиться, — лопочет она. — Профессор… Как же я буду делать…

— Думаю, заживляющие зелья, которыми вам обработает раны Франциска, полностью излечат вас, — серьезно, делая вид, что очень озабочен, говорит Вальгерд. — И вы сможете завтра прийти и показать мне все, что собирались показать. 

Он говорит это так, что даже сама Джуна краснеет, поэтому кивает и почти сбегает в перевязочную. А магистр Курт ведет меня совсем в другую палату, я там ни разу не была. Но поговаривали, что там лечили только самые тяжелые случаи. 

Открыв белоснежную дверь, она впускает меня, а потом и Вальгерда внутрь. В палате на стеллажах расположены всякие-разные артефакты, трубочки, колбочки, пузыречки. А в центре стоит один-единственный стул, над которым висит прямо в воздухе кольцо. 

— Если бы я не видел сам, я бы сомневался, — произносит Вальгерд. — Но раскромсанная в щепки скамейка — это очевидная улика. Возможно, потоки идут как-то неправильно, поэтому мы их не чувствуем? 

Я краем глаза замечаю, что за окном, на фоне серо-сизого неба парит Ори. Значит, тоже решил обо мне побеспокоиться? С чего бы? 

— Я не знаю, что нужно сделать с потоками, чтобы я их не чувствовала, Эльмар, — напряженно говорит магистр Курт. — Но проверить мы должны, ты прав. 

Значит, его зовут Эльмар? Надо же… Ловлю себя на мысли, что первый раз слышу его имя. Эльмар…

— Раздевайся, Алисия, — кидает мне магистр, а я столбенею. — Нам ничего не должно мешать. 

Как? Прямо… Так? Перед Вальгердом? Ловлю на себе его взгляд, и в этот раз он кажется уже не просто цвета кофе, а темнее безлунной ночи. А еще в нем мелькает что-то, что заставляет меня вспыхнуть и отвести глаза. 

— Эльмар, поставь, пожалуйста, ширму перед стулом, — так же спокойно-профессионально говорит Курт, не замечая то, что в комнате стало словно на несколько градусов жарче. — Алисия, давай быстрее. 

Вальгерд проходит вглубь комнаты и достает ширму, раздвигая ее там, где сказала Курт. Я ныряю за нее под пристальным взглядом куратора и стаскиваю с себя пиджак, блузку и юбку, оставшись лишь в нижнем белье. Он же не может видеть сквозь плотный материал ширмы? Я боюсь этого или… хочу? Ярхаш, о чем я думаю?!

— Из волос все лишнее тоже вытащи и садись на стул, — командует магистр Курт. — Закрой глаза и не пугайся. Ты почувствуешь тепло, но это максимум. И то, если только у тебя магия вернулась, а мы ее не заметили. 

Я делаю, как она сказала, и нервно впиваюсь пальцами в отполированное сидение стула.