Глава 54

— Нет, — все, что мне удается выдавить из себя, пока голова пытается уложить всю абсурдность ситуации. 

Кисть, которой запечатали нерушимый договор, начинает покалывать. Все правильно: обещалась — будь добра выполнить. Но почему именно так?

Никос хмуро смотрит на меня, но даже не пытается шантажировать. Но… Ярхаш, как же я попала. Чисто по-человечески мне уже очень трудно отказаться, потому что договор есть договор. 

— В смысле… Давай просто пойдем в кафе, как ты предлагал? — с надеждой смотрю на парня. 

Но он качает головой и еще больше хмурится. 

— Нет, только кабаре… — отвечает он и запрокидывает голову. 

Мы оба понимаем, что ни мне, ни ему эта ситуация не нравится. И ведь я же понимаю, что он не флиртует со мной, так зачем ему это все?

— Ладно, давай начистоту, — вздыхает он, хватает меня за запястье и утаскивает в сторону мужской половины. — Только не тут.

Радуюсь тому, что в коридоре никого нет, а то мне было бы ой как неловко. Да и сплетни лишние вот вообще ни к чему. 

— Отпусти уже, сама пойду! — я дергаю руку, и Хорл тут же меня отпускает. 

— Да, прости, — немного рассеянно и нервно произносит он. 

Да что с ним такое? 

Мы доходим до его комнаты, и он, пропуская меня вперед, входит сам и закрывает дверь. На ключ. А сверху вешает еще и глушащее плетение. 

— Ты меня пугаешь, — честно признаюсь я, а сама уже думаю, какие из показанным мне сегодня приемов мне придется применить, и хватит ли мне на это сил. 

— Не пугайся. Просто тут есть те, кто может услышать, и если это дойдет до моей матери… 

Я пытаюсь в голове состыковать словно высыпанные передо мной кучей несвязные элементы мозаики. Но что-то не сходится.

— Никос, а давай ты сейчас просто честно с самого начала расскажешь? — вздыхаю я и опускаюсь на край кровати. — Боевик ты или где?

Эта фраза помогает Хорлу расслабиться, но его смешок все равно выходит нервным. 

— Моя мама…Она весьма экспрессивна, — прислонившись спиной к двери, начинает он. — Я понятия не имею, как отец столько лет с ней прожил, и я даже не слышал ни одного скандала между ними. Так вот когда-то в детстве они с ее лучшей подругой придумали, что их дети должны непременно породниться. 

Надо же, как далеко некоторые умудряются планировать! Я живу, понятия не имею, какая неприятность подстерегает меня на следующий день. 

— И у подруги родилась дочка? — предугадываю я главную проблему Никоса. 

— Да… И как ты понимаешь, нас теперь пытаются свести всеми доступными и недоступными нам методами. Вот мне сегодня в ультимативной форме заявили, что обязательно нужно посмотреть на гастролирующую певицу, — Хорл разводит руками. — И намекнули, что “говорят, что эта певица способствует встрече истинных пар”. Ну понятно же, что она задумала! 

Я ему даже немного сочувствую. Но… 

— Мне нужен повод, Алисия… Чтобы от меня отстали, — вздыхает Никос. — Только одно свидание. И желание будет закрыто. 

Ладонь снова вспыхивает. Нерушимый договор, чтоб его…

— Мне не в чем идти, — говорю я. — У меня с некоторых пор вообще ничего, кроме формы, нет. 

Хорл хмурится, а потом отмахивается:

— Это ерунда, оставь этот вопрос мне. Главное не нахватай штрафов и наказаний. 

— Да я вроде как не по этой части… — неуверенно произношу я. 

— Хорошо, — улыбается уже Хорл. — Тогда в лазарет не загреми. Это, кажется, больше по твоей? 

Качаю головой, понимая, что все равно попала. 

— И тебя не смутят разговоры о том, что ты ходишь на свидания с невестой герцога Вайоленса? — выдаю еще причину. 

— Знаешь, то, что написано в газетах — далеко не всегда правда. Может, ты сама не против продемонстрировать, что это все враки? 

Это хороший взгляд на ситуацию. Но плохой огонек азарта в глазах Хорла. 

— Есть еще причина, по которой я не хочу туда идти, — говорю я. 

— Какая? 

— Там… Там будет профессор Вальгерд, — признаюсь я и собираюсь объяснить всю неловкость ситуации. 

— А вот его вообще твое свободное от учебы время занимать не должно. Так что все… Беру свое желание свиданием! — окончательно запечатывает договор Хорл, и я понимаю, что дальше совсем продолжать смысла нет. 

Наутро просыпаюсь и понимаю, что двигаться способна только как сломанная кукла. После тренировок с Ругро и Вальгердом накануне все болит и отказывается мне подчиняться. Но я упорно ползу на площадку в надежде, что бег поможет разогреть уставшие закостеневшие мышцы. Главное, не сдохнуть от боли, пока разогреваться буду. 

Эта осень, похоже, решила надолго не задерживаться, потому что кажется, что относительное тепло, которое радовало меня еще несколько дней назад, было очень и очень давно. 

Грязь под ногами замерзла неровными, местами острыми буграми, а на лужицах появилась корка изо льда, белеющая местами пузырями воздуха под ней. Изо рта вырывается облачко пара, когда я пытаюсь согреть ладони.

Проклятье… Если мне придется купить платье, то утепленный плащ мне не грозит. Ладно, подумаю об этом, когда хотя бы как-то смогу двигаться. 

Удивительно, но в это морозное утро парни решили не составлять мне компанию. Может, решили, что я снова просплю? Или в отместку за вчерашний пропуск? 

Впрочем, неважно, я даже рада. Потому что то, как я бегу… Это позорище. Мне кажется, я даже после первого дня нагрузок под руководством Вальгерда так не бегала. Он вчера как будто с цепи сорвался после этого известия о помолвке. 

Ну естественно! Вот-вот кандидата в ищейки из-под носа уведут. Может, ему доплачивают за поиск ищеек?

Когда я наконец-то понимаю, что движения смягчились и мне уже не приходится через силу передвигать ноги, да и у спины с руками появилось гораздо больше свободы в движениях, я возвращаюсь в комнату. 

Вхожу с твердым намерением пройти мимо соседок, которые наверняка еще спят, в ванную и закрепить достигнутый на полигоне результат теплым душем. Но… тут же понимаю, что мне это не светит. 

— Алисия… — с горящими от любопытства глазами окликает меня Эмма. 

— У тебя вообще бывает скучная жизнь? — задает вопрос Элла. 

— Нет, — честно признаюсь я. — Хотя я была бы не против спокойствия. Что опять случилось?

Хочется плюнуть на все и пойти все-таки в душ. 

— Тебе принесли подарок, — нетерпеливым шепотом говорит Элла.  

— Два! — добивает меня Эмма.