Глава 32. Ох, уж эти детки!

Влад

Скольжу взглядом по уставным документам компании для очередного тендера, когда на телефоне высвечивается радостное лицо Шипучки. Я снова залипаю на ее фотографию, сделанную ей самой в моей постели. С широкой улыбкой на лице, растрепанная, настоящая. Что-то екает внутри, а дурацкая улыбочка прилипает к губам.

— Уже закончила? — вместо приветствия. Сегодня у нее очередной "утренник" — день рождения в образе героини какого-то популярного нынче мультика. А такой вот созвон — уже установленная для нас за последнюю неделю норма.

— Беда-беда, — взволнованно выдыхает в трубку Майя.

— Что случилось? — я сразу же подскакиваю с места, непроизвольно ощущая необходимость бежать и спасать ее. Даже, если от самой себя.

— Ребенка забыли.

— Какого ребенка? — медленно оседаю обратно в рабочее кресло.

— Эм, мальчика, кажется, — неуверенно тянет она.

— Я ничего не понимаю.

— Я тоже! — мигом взрывается она. — Как вообще можно забыть своего ребенка? Это ж не телефон, блин!

— А теперь сначала и поподробнее.

— Уффф, — тяжело выдыхает она в трубку, и я почти вижу, как она снова принимается грызть свой палец — дурацкая сексуальная привычка. — Короче, мы вместе спасали мир! Аккума вселился в клоуна, и мы с детьми должны были понять, куда Бражник его поместил!

— Вам для разогрева выдают увеселительные таблеточки? Я ничего не понимаю.

— Сейчас поймёшь! Короче, Леди Баг, в лице меня, призвала супер-шанс. Супер-кота не было, и поэтому моим помощником выступал именинник. Аккума побежден, "лети, маленькая бабочка" и все дела… Все прошло блестяще! Грандиозно! Шедеврально! А потом всех детей разобрали, а один остался…

— Эм…

— И ни один из контактных номеров не отвечает, — ее голос опускается до шепота. — Что мне делать, Влад?

— Вызвать полицию?

— Я не хочу пугать ребенка. А если мамаша сейчас прибежит? О, Господи, нет! — на последней фразе ее голос взлетает до высокого сопрано.

— Что? Что?

— Он хочет в туалет…

— Так отведи его.

— Как ты себе это представляешь? — на грани истерики кричит Майя в трубку. — У него же это… а я совсем не по стручкам!

Несмотря на дикость ситуации из меня вырывается смешок. Совсем она ещё девчонка, любая ситуация кажется концом света.

— Я тебя удивлю, но я тоже…

— Боже, боже, он снимает штаны! Сеня! Сеня!!! Не надо!!!

В трубке раздаются короткие гудки. Я упираюсь головой в стол и начинаю смеяться в голос. Просто взахлёб. Надрывно, громко, до колик в животе. Не помню, чтобы со мной когда-либо за долгие тридцать восемь лет вообще такое происходило! Это не девчонка — а сплошной катаклизм!

Апокалипсис и судный день в одном флаконе. Черт, да она ни дня не может без приключений. Как вообще дожила до своих двадцати с хвостиком? Такой, как она, нужен круглосуточный надсмотрщик и браслет с геолокацией, чтоб не потерялась.

— Что это за звуки? — в кабинет влетает Серёгин.

Я отрываю голову от стола и смотрю в лицо другу, почти задыхаясь от судорог, вызванных смехом.

— Боже, — его лицо искривляет маска ужаса. — У тебя что, инфаркт?

Он подлетает к столу, откидывает меня в кресле и начинает тянуть галстук, только затягивая его на шее еще уже. Я борюсь с ним, откидывая его руки, но этот идиот не отстаёт и тянет сильнее.

— Отвали, придурок, — наконец, выходит у меня прохрипеть.

— Левая рука отнимается? В груди жжет? — не прекращает он свою паническую атаку.

— Да отвали ты! — рычу я. — Я просто смеялся!

Макс застывает с недоуменным лицом.

— Это что, шутки, по-твоему? У отца было два приступа, я охренеть, как испугался.

— Хреновый из тебя диагност, смех от инфаркта отличить не можешь, — вытягиваю концы галстука, окончательно распуская его. — А будь у меня и правда приступ, ты б только добил меня своими действиями.

— Ну, извини, что пытался спасти тебе жизнь, — язвительно произносит он, вглядываясь в мое лицо.

— Я. Смеялся.

— Это столь редкое зрелище, как и инфаркт. Не удивительно, что я перепутал, — вновь возвращается в обычное состояние друг.

Проходит к гостевому стулу и тяжело валится на него.

— Что вообще с тобой происходит последние недели? Звонки игнорируешь, заточился дома, теперь ещё и это.

— Это просто смех.

— Это не просто смех, это похоже на припадок! Накатила вторая волна депрессии? — участливо спрашивает Макс. — Давай я напишу тебе номерок своего психолога, говорил тебе, надо было сразу к ней обратиться! Развод не бывает безболезненным.

— Нет у меня никакой депрессии. Скорее наоборот. Я счастлив. Возможно, впервые за всю свою жизнь — по-настоящему, в полную силу.

— Баба? — задает он ожидаемый вопрос.

— Нет не баба, — раздражаюсь я. — Девушка.

— Даже так…

— Да, даже так.

— Здесь попахивает огромной поролоновой свиньей! — взбудоражено заключает он.

— Допустим, — витиевато отвечаю я, перебирая в руках галстук, которым меня только что чуть не задушили.

— О, черт! Я так и знал. Еще в тот день, когда ты не явился на работу, все знал! Подробности, подробности, я жажду грязных подробностей.

Серёгин с шумом пододвигается кресло к столу и складывает руки домиком перед лицом. Словно профессор готовится принять экзамен у абитуриента.

— Итак, она троечница или хорошистка? — тоном шестидесятилетнего декана спрашивает он, очерчивая изгиб груди перед собой.

— О, Господи, Макс, ты всех меряешь сиськами? — взрываюсь я.

— Значит, ни то, ни то, — постукивает он пальцами по подбородку. — Хотя бы бампер накачанный?

— Я не собираюсь с тобой это обсуждать.

— Значит, да… — ухмыляется придурок. — Познакомишь?

Хочу было послать его в глубокую черную дыру, но тут телефон снова разрывается идиотской мелодией, которая четко ассоциируется теперь только с одной розоволосой девчонкой.

— Инцидент предотвращен? — расплываюсь в очередной улыбке, отвечая на вызов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Если бы, — устало шепчет она в трубку. — Он нассал на ковер. Кто вообще его воспитывал? Стая диких волков? Разве в три года мальчики не знают, куда следует направлять свой стручок?

— Мать не объявилась?

— Не-а.

— И что ты будешь делать?

— Наверное, стоит вызвать полицию… Но я не знаю, что им говорить.

Представляю, как Майя закусывает губу и возводит глаза к потолку. Всегда это делает, когда хочет скрыть свою неуверенность. За такое короткое время столько успел в ней изучить.

— Мне приехать?

— А ты можешь? — ей не удается скрыть надежду в своем голосе.

— Конечно. Диктуй адрес.

Когда я кладу трубку, меня встречает прищуренный взгляд приятеля. Должен признаться, что на несколько минут разговора с Шипучкой забыл о его присутствии. Она странно на меня воздействует, почти гипнотически.

— Просто молчи.

— А я и молчу, — улыбается Серёгин.

— Вот и молчи! — тычу в него пальцем, кажется, что грозно, но тот только ещё больше лыбится.

Хватаю ключи со стола и выхожу из кабинета.

— Сегодня меня уже не будет, — кидаю через плечо.

— Я так и подумал, — летит в ответ.

Навигатор приводит меня к торговому центру. Я набираю Майю, и она ориентирует меня на второй вход, третий этаж, зелёную дверь. "Мармеладный крокодил" — гласит яркая неоновая надпись. Игровая комната торгового центра выглядит именно так, как я себе представлял: какие-то игровые автоматы со стрелялками, батуты, веревочный парк с пристройками и небольшое, очевидно, отведенное под праздники, место у разрисованной стены. Именно там я нахожу Шипучку.

Вся, затянутая в красный латексный костюм, она могла бы являть собой самую горячую мужскую фантазию, если бы не огромные черные пятна, делающие ее похожей на божью корову, и синтетический синий парик. Ах вот, что за супергерои у нынешнего поколения детей!

Рядом с Майей обнаруживается и ссуль. Тот самый, не знающий, что в общественном месте свою морковку лучше держать в тепле. Промо. И не удивительно, пацан совсем мелкий, по виду и трех лет не дашь.

Боже, кто вообще способен оставить своего ребенка в таком возрасте на детском празднике и забыть про него? Оглядываясь, небольшое помещение, но никого, кроме этих двоих здесь не вижу.

— Почему здесь больше никого нет? — спрашиваю, едва достигаю Майи.

Она тут же вскакивает на ноги и бросается мне на шею.

— Ты приехал! — горячо шепчет она.

— Ты сомневалась?

— Знаешь, мир так нестабилен! Курс рубля падает, мамы забывают детей, мужчины выбирают работу…

— Шипучки наряжаются в латекс…

Она оглядывает себя, будто только что заметила, во что одета.

— Не самый худший вариант! Огромные ростовые куклы пугают меня гораздо больше, — несмело улыбается она.

— Меня тоже! — не удерживаюсь я.

— Правда? Почему?

— Это длинная история. Детские травмы и иже с ними.

— Иногда я забываю, что ты родился в прошлом веке, — хихикает она.

— Если я правильно умею считать, то ты тоже, — возмущаюсь ее выпаду.

— Да, но: во-первых, я застала там всего четыре года, которые не помню и, во-вторых, я так не разговариваю.

— Засчитано. Так все же, почему здесь так пусто?

— Эта игровая площадка используется только по выходным или под съем на праздники. Она принадлежит нашему агентству. Сегодня вот, я ответственная за организацию. И тут такое, — она переводит взгляд на пацана, который усиленно возится с выданным ему конструктором Лего.

— Как его зовут?

— Арсений.

— Сеня, значит. Что мать, не ответила?

— Сейчас попробую ещё раз позвонить.

Шипучка отходит подальше от нас и подносит трубку к уху. Я присаживаюсь на корточки возле пацана.

— Что строишь?

— Каалевство, — серьезно заявляет он, не поднимая глаз. А он молодец, неплохо держится, оказавшись с совершенно чужими людьми. Или для него это в порядке вещей, быть брошенным неизвестно где, непонятно с кем?

— А здесь у тебя что? Башня? — показываю на самый высокий красный пик.

Мальчишка кивает, ставя очередную деталь на жёлтое возвышение.

— А хочешь, построим ещё и мост?

Тот снова кивает, я усаживают на мягкий настил на полу, и мы погружаемся в увлекательный мир Лего. Это одна из тех идеальных картинок, которые я частенько представлял себе раньше. Только в ней я сидел рядом со своим сыном, а звонкий женский голос в отдалении принадлежал моей жене. Но не сложилось.

Смотрю на каштановую макушку Сени и ловлю себя на том, что вновь возвращаюсь к тем картинкам. Может, ещё не поздно? Может, и для меня где-то есть такой сценарий? Лежит себе у небесной канцелярии, ждёт своего часа? Или же время окончательно упущено, и мечты навсегда останутся мечтами…

— Дозвонилась! Представляешь? — взволнованно говорит Майя.

— Что? — отрываюсь от глубоких раздумий.

— Дозвонилась, говорю, до этой ненормальной. Она здесь, в торговом центре. "Время не рассчитала" — говорит. Если б не ребенок, я б ей высказала…

— Да уж, — тускло отвечаю я.

На самом деле я уже далеко отсюда. И не так уж мне интересно, что случилось с мамашей пацана. Просто накатила очередная чернота и мысли, сводящие на нет все усилия последних месяцев.

— Ты любишь детей? — неожиданно задает вопрос Майя.

Она заглядывает мне в глаза со странным выражением лица.

— Да, — просто отвечаю я, стараясь не выдать, насколько больная это тема.

— Я хочу троих! В идеале — чтоб были близнецы и ещё один. Только чтоб прям идентичные! Наряжала бы их одинаково, вплоть до старших классов, чтоб все их вечно путали. А еще научила бы всяким трюкам, вроде "замени брата на экзамене". Вот будет круто!

Майя так эмоционально расписывает свои планы, что я невольно заражаюсь ее энтузиазмом. Ну и что, что уже тридцать восемь и будет пятьдесят пять, когда они закончат школу, и что жены даже нет, и близнецам никогда не случиться… Я хочу этого всего. Хочу. Хочу так сильно, что начинаю верить, что все ещё возможно.