Глава 20

Последние десять дней выдались тяжёлыми. Пришлось немало побегать для того, чтобы кафе, наконец, открыли. Адвокат помочь мне ничем не смог, увы, и Сергей продолжает наседать. Кому пожаловаться – ума не приложу. А теперь ещё и мама давит, убеждает, что надо помириться с бывшим, если хочу сохранить на плаву свою «забегаловку», как она любит выражаться. Считает свои советы невероятно ценными. Обидно? Очень. И я ни за что не вернусь к этому недомужику, но на носу новый год, а ко мне через день проверки приходят в кафе. Уже ни нервов, ни сил не осталось, честно. – Василиса, хватит артачиться, – наседает маман. В любой другой ситуации я бы её послала давно, вежливо, с уважением, конечно, но отправила бы куда подальше, но с утра чувствую себя отвратительно. Голова кружится. И тошнит почему-то. И сил скандалить нет никаких. Меня спасает звонок в дверь. Кто бы там не пришёл – любому буду рада, лишь бы хоть минутку отдохнуть от токсичности, которой заполнена моя квартира из-за присутствия матери. Открываю дверь и от шока впадаю в ступор. Гриша… Он мне не снится, точно? Поверить не могу! С цветами, кольцом и предложением, которое я так ждала. Неужели мои мечты способны воплотиться в реальность? Правда, для начала не помешало бы всё-таки выяснить, где же Гриша пропадал всё это время. Поэтому я принимаю решение впустить его в квартиру. Мужчина оставляет цветы в прихожей и проходит на кухню. Он явно не в духе после того, что я сказала об администраторе. Но ничего толком не объясняет. – День добрый, – здоровается Гриша, едва скрывая сарказм в голосе. Мама сдержанно кивает в ответ, давая понять, что мужчина даже не достоин её голос слышать. Она сидит за столом на кухне, сложив руки на груди, и испепеляет Земцова взглядом, при этом красноречиво стреляя глазами и в мою сторону тоже. Поднимается и выходит. Со вздохом выхожу из кухни, уловив мамин месседж. – Ты продолжаешь встречаться с этим мужчиной, Василиса? – наезжает слёту. – Да ты в своём уме? Думаешь, Серёжа такое простит? Изображаю феспалм, слегка пошатываясь. – Мам, ты меня совершенно не слышишь. Я не собираюсь возвращаться к бывшему мужу, и хватит уже давить на меня, правда. – Да ты дурочка, что ли? – роняет насмешливо. – Не понимаешь, что это вот, – небрежно машет рукой в сторону кухни, – это временно. Ну, не может такой мужчина захотеть строить серьёзные отношения с такой, как ты. Тебе нужен попроще человек, как Серёжа, например. Спустись с небес на землю уже. Честно? Становится обидно. В очередной раз мамины слова достигают цели, хотя уже, казалось бы, я давно отрастила броню. – А если он меня замуж готов взять? – набравшись сил, бросаю с вызовом. Мама меняется в лице, а потом вдруг начинает хохотать. Я даже не знаю, что сказать на это, но из кухни вдруг выходит Гриша и говорит всё за меня. Обнимает сзади за плечи, успокаивающе поглаживает по спине. – А вам не кажется, мама, что это не ваше дело? Василиса взрослая девочка, она сама разберётся, а я ей в этом помогу. Жениться мы будем или нет – наше личное дело, – говорит таким тоном, что лично я спорить не рискнула бы. И нет ничего сверхъестественного в словах Земцова, но его голос, его уверенность в себе – решают всё. Мама тушуется и мне в какой-то момент кажется, что она сейчас даже извиняться начнёт. Но нет. Это ж мама, она никогда не признает, что была неправа. – Мне пора, – фыркает напоследок, стрельнув в нас с Гришей глазами, и покидает квартиру. – Ты ведь принёс с собой кольцо, мог бы показать маме, чтобы утереть ей нос, – произношу, когда мы остаёмся в квартире одни. Так и продолжаю стоять спиной к Грише, а он продолжает гладить мои плечи. – Зачем? – искренне удивляется и разворачивает меня лицом к себе. – Я не нуждаюсь в том, чтобы кому-либо что-то доказывать. Кроме тебя, конечно, – мягко улыбается и целует коротко в губы. – Я люблю тебя и готов это доказывать бесконечно, слышишь? – Где ж ты был, влюблённый ты мой? – не могу на него злиться. Хочу, но не получается. – Я всё тебе расскажу обязательно, – увлекает меня за собой на кухню. Слушаю его и поверить не могу, что так бывает. – Твоя администраторша вообще мне ничего не хотела говорить, я еле вытянула из неё, что всё с тобой в порядке. Места себе найти не могла, – жалуюсь. Обидно, что из-за глупых козней посторонних людей мы чуть не рассорились. – Теперь ты мне скажи, что за дела с кофейней? Я узнал, что заведение было закрыто, – протягивает руку и накрывает ею мою ладонь. От его прикосновения по телу разливается приятное тепло. Наверное, так бывает, когда рядом с тобой твой человек. Не преходящий, временный, а настоящий, родной. – Сергей устроил подлянку. У него одноклассник врачом работает, хороший друг его. Состряпал ему справку, а этот гад и рад стараться, заявил, что отравился у меня в заведении. Причём, лично я даже не помню, когда он последний раз был в кофейне. – Камеры? – спрашивает Гриша, сосредоточенно о чём-то задумавшись. – А что, камеры? Они не работают, хозяин, у которого арендую помещение, поставил муляжи, оказывается. – Зато в моей школе работают камеры по всему периметру. Как в прошлом годы пытались воры залезть, так и поставили. И с торца тоже, как раз одна выходит в сторону входа в твою кофейню. Причём они пишут, не просто в режиме реального времени пашут. Если найти ту дату, в которую бывший твой муж якобы отравился, уверен, его даже в кафе и не было. – Ой, – от восторга даже в ладошки один раз хлопаю. – А можно это сделать? Я просто ума не приложу, как быть, всю душу из меня эта ситуация вытрясла. И адвокат ни рыба, ни мясо, – жалуюсь. – Конечно можно, Васют, что за вопросы? И адвоката нового найдём. Я всё решу, солнышко, – подсаживает ближе, прижимает меня к себе. Вдыхаю аромат его парфюма, смешанный с личным запахом Гриши, и даже тошнота отступает. В его руках мне так хорошо, спокойно. Помню, как мечтала, чтобы в моей жизни был тот, кто скажет: я всё решу, солнышко. И Гриша будто подслушал мои мысли когда-то, в прошлом. А может, просто всё дело в том, что этот мужчина действительно в состоянии сделать то, что обещает? Время покажет, но я почему-то уверена, что Земцов не бросает свои слова на ветер. И так хочется, чтобы в будущем это никогда не менялось.