Глава 18. Мужские инстинкты

Дамир.

Женщины по природе своей бывают или вредные, или алчные. Этой мудрости меня никто не учил. Все постигал сам.

Женщина, стоявшая напротив, точно не относилась к разряду алчных. Просить не умела, благодарить с намеком на продолжение – тоже. Это была хорошая новость. А вот плохая...

Долгий напряженный день вытянул из меня все силы. Вначале работа, потом дорога и старик Левданский. Терпения на бабские ритуальные танцы с подскоками не осталось совсем. Но одна упрямая коза не чувствовала опасности.

Не берегла Даша свою круглую жопку! Знала, что поговорить надо, а ерепенилась. В палате на меня не смотрела, а за палатой так и спешила исчезнуть.

В других обстоятельствах я бы, возможно, и отпустил. Хотя не факт. Но в наших, неожиданно открывшихся... ума не приложу, как я вообще час возле старика выдержал. Вопросы еще какие-то задавал. Пытался слушать. Иногда даже слышал.

В голове ни одной мысли об усадьбе не было. Забыл я про нее уже. Вычеркнул проект курорта из всех графиков и помнил не чертежи с бизнес-планами, а женщину. Ту, которая из снов про винный погреб, про ванну, про широкую кровать и прочие поверхности.

Хороших снов. Похоже, что плодотворных.

От шока челюсть можно было хоть на веревку подвязывать. Руки, которые сами тянулись трогать и гладить, тоже неплохо было бы связать. Однако вместо этого пришлось чуть не связывать одну пугливую особу.

– Не думаю, что моя скромная жилплощадь придется тебе по вкусу, – Даша жалась к стене как заяц, но боролась до последнего.

– Ты даже не представляешь, насколько у меня непритязательный вкус.

– А если там где-нибудь антисанитария? – нахалка напомнила мою фразу в погребе.

– Я знаю прекрасный способ борьбы с микробами. Опробованный.

Надо было все же хватать ее на руки и нести в машину. По поводу номера Аглая договорится быстро. А уже остальное улажу сам – мануально. Женщины на слух воспринимают плохо. Тоже проверено.

– Э-э... Не думаю, что ехать ко мне хорошая идея, – прозвучало почти как капитуляция.

– Не попробовав, не узнаешь.

Пока на нас и правда не вызвали охрану, я взял эту строптивую округлившуюся лань под руку и осторожно, предупреждая о каждой ступеньке, повел на улицу.

* * *

Если Даша серьезно боялась, будто меня что-то смутит у нее в квартире, то зря. Я ничего не видел. В машине еще как-то получалось переключаться, думать о поворотах, тормозе и газе. Но в закрытом помещении, один на один...

Меня вело! Не помню где, но читал, что у некоторых мужиков рвет крышу от их беременных женщин. Не из-за забегов в магазин по ночам. Не из-за гормональных психов. А по-животному. Дико, так, что перед глазами темнеет. И хочется метить уже помеченную.

Пиздец полный, но это была правда! Небольшой круглый живот оказался для меня в миллион раз эротичнее самой гладкой киски и упругой груди. Наверное, я был извращенцем. Конченым! Двинутым на оба полушария. Но сразу после туфель хотелось стянуть с Даши все тряпки и завалить на первом же коврике.

Хрен знает, как сдержался. Словно под гипнозом сел на диван. Ответил «да» на какой-то вопрос. А когда звезда моя подкатилась поближе, сорвался.

Схватил за талию. Притянул к себе. Уткнулся лбом в живот и, как самый крутой наркотик, медленно втянул носом тонкий аромат.

– Я уже и забыл, как ты умеешь удивлять.

Судя по пальцам, зарывшимся в мои волосы, хорошо стало не только мне.

– А вдруг это блинчики. Ты не подумал?

– Ты еще бургеры предложи.

– В нашем мегаполисе нет Макдоналдса.

– Тогда чебуреки.

Я поднял на нее взгляд. Красивая. Совсем не такая, какие мне раньше попадались. Не подогнанная под стандарты. Настоящая. С горбинкой на носу, морщинками в уголках глаз. Охрененная.

– Ну, если чебуреки, то с двойной котлетой, – она смешно закусила нижнюю губу и улыбнулась одними глазами.

– С двойной, наверное, хорошо. Сытнее. – Кажется, я начинал терять суть нашей беседы.

– Нет, ваше высочество. С двойной – это значит с двойной!

Перед моим лицом оказалась женская ладонь с двумя оттопыренными пальцами. Словно знак «Виктория». Победа.

С пару секунд я ничего не понимал. Завис! А потом сердце, которое и до этого находилось не на своем месте, окончательно рухнуло вниз. Двое!

– Даш, это ведь я сделал? – голосовые связки слушались плохо. Сам бы себя не узнал. Какой-то охрипший хрен, с трудом ворочающий языком.

– Срок три с половиной месяца. Если не ты, то матрас или бочка, – смахнув слезы с уголков глаз, эта безжалостная женщина засмеялась.

– Матрас, наверное, – я сглотнул. – И сразу двоих?

– Доктор не исключает тройню. Но на УЗИ удалось рассмотреть только двоих.

– Твою ж...

Нет, она меня совсем не жалела. Как в первую встречу сказала, что дала бы, так до сих пор и давала... жизни.

Ни фига не сон. На такую фантазию мое воображение не было способно.

И до чего ж дико от этого всего вело! Ни усталость, ни шок не спасали. Казалось, жизненно важно задрать на ней повыше долбаное платье. Провести кончиками пальцев вокруг животика, нежного, бархатного. Стащить к чертовой матери трусы и усадить вредную девчонку на себя.

Как помнил. Чтобы туго, влажно и мозги набекрень от первого же толчка.

Адски хотелось этого. Душу отдал бы.

К счастью, хотелось не только мне.

* * *

Даша как почувствовала, что именно мне нужно. Без вопросов она сама расстегнула незаметную молнию на платье и потянула ткань вверх.

Я лишь обалдело наблюдал, как медленно открывается тело. Длинные ножки с изящными коленями. Стройные бедра, не пересушенные в тренажерном зале, а женственные, округлые. Пока еще тонкая талия. Сладкая грудь за кружевом бюстгальтера. И острые ключицы.

– Я дальше сам.

Смотреть было приятно, но терпение и ширинка на брюках лопались. Еще один раунд медленного стриптиза мог закончиться инфарктом или инсультом. А кончать я планировал иначе.

В ответ Даша что-то утробно промяукала. Снова зарылась пальцами в мои волосы, но не помешала быстро снять с нее трусы и расстегнуть бюстгальтер.

Увидеть ее такую, совсем без защиты, с острыми сосками и блестящими глазами, было как получить выстрел в голову. Разрывной пулей.

Идеальная. В эскорте у этой женщины точно не было бы отбоя от клиентов. Каждый изгиб – совершенство. Нежная кожа в развилке ног – погибель. Полная высокая грудь – наркотик.

Я был бы ее постоянным клиентом. Единственным. Никого бы не подпускал. Снимал каждую ночь за любые деньги. И драл. Не трахал, не любил, а именно драл. Во все сладкие дырочки. Пока член не начнет болеть от потертости.

Точно извращенец. Совсем не блаженный идиот, узнавший о беременности. Хрен пойми, что нашло. Но вместо нежности, вместо терпения внутри проснулось что-то другое, животное.

Не помнил, когда хотел кого-то так сильно. До подкашивающихся ног и аритмии. До сбитого дыхания и боли, адски пульсирующей в паху и во всех мышцах.

Сминало меня от желания. Раскатывало в блин.

Зверем стал. И сейчас этому зверю просто необходимо было заставить свою самку принять его целиком, без подготовки, на которую не хватало терпения. Обхватить тугой киской по самые яйца. И позволить закачать в себя столько семени, чтобы насквозь пропиталась ароматом.

Было все же что-то в той дурацкой теории про самцов и беременных самок. Мозгами я объяснить ничего не мог, но вот действиями...

Даша ахнула, когда опустился перед ней на пол и лизнул гладкую плоть между ног. Тонкие пальцы до боли впились в мои плечи, когда заставил развести ноги шире. Выгнуло ее дугой, когда обхватил губами уже влажный клитор.

Податливая моя, карамельная. Аппетитнее любого лакомства на свете. Неудивительно, что во снах не отпускала. От реальной невозможно было оторваться. Раскрытой, подпухшей, готовой быстрее, чем мог мечтать. И такой вкусной...

Пил бы только ее. Вылизывал и толкался внутрь, пока не зайдется криком. Поселился бы между этих ног.

– Пожалуйста... Пожалуйста... Прошу.

Женский голос звучал как из другой реальности. Глухо, жалобно, хрипло. Как награда. Значит, все правильно делаю. Значит, нужно еще, чтобы забылась совсем.

– Дамир, пожалуйста...

Пальцы сжимали плечи все сильнее. Дрожь волнами проходила по красивому телу. И влаги под языком становилось еще больше.

Даша ручьем текла. Смазка точно была не нужна. Ни для какой из фантазий! Не женщина, а мечта. Ради такой и мазохизм мой был в радость. Все успею. По-всякому. Только бы не прекращала стонать и дрожать.

– Прошу... Не так... Дамир... – в голосе послышалось отчаяние.

– Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Временно заменив язык пальцами, я оторвался от своего десерта.

– Да-да. И поскорее. – Голубые глаза метнули в меня молнии.

– А может, попросишь?

Для острастки я загнал в нее сразу два пальца. На всю длину.

– На улицу выставлю! – Правая рука сместилась с плеча и больно потянула меня за волосы. – Не пущу в свой дом больше!

– А если по-другому?

Я заработал рукой так быстро, как делал это членом. Буквально вытрахивал из нее просьбы. Заставлял становиться на носочки и стонать. Постоянно. С каждым вдохом и выдохом. Словно музыкант, дорвавшийся до любимого инструмента.

Секунды. Десятки секунд.

Другая бы сдалась. Взорвалась бы на моих руках, разрешив пялиться, упиваться своим оргазмом. Но эта женщина была будто из стали.

– Полицию вызову, – выдала она со всхлипом. – Ночевать будешь не в отеле, а в отделе.

Вагина почти пульсировала. Я чувствовал, как плоть сжалась. Ощущал жар. До финала оставалось совсем ничего.

– Даш, а может...

– От тела отлучу!

– Доверься мне, сладкая. – Я все же попытался завершить. Не мог не попытаться.

– Абашев! Скотина! – потянув за волосы, Даша заставила посмотреть в свои глаза. Безумные и такие влажные, словно озера. – Навсегда отлучу!

Это была уже не просьба, не угроза, а вполне реальное обещание. Без игры.

От такого я бы точно сдох.

– Проклятие! Умеешь ты мотивировать.

Избавляться от штанов пришлось быстро. Даже в молодости подобные рекорды не ставил. Но тут... мокрые от смазки пальцы соскальзывали с пуговицы, не давали схватиться за язычок молнии. А головка члена... она так тесно прижималась к ширинке, что я чуть не выл от боли, пока расстегивал замок.

Пытка! Самоубийство было бы гуманнее.

Но, стоило потянуть Дашу на себя. Прямо на полу насадить, как бабочку на штырь... Все муки и ожидание превратились в кайф.

Чистый.

Яркий.

Выбивающий воздух из легких.

Не нужно было даже двигаться. Просто ощущать, как совпали все углы, все линии. Шизеть от тесноты. И натягивать...

Глубже и глубже.

По сантиметру в рай.

Пока Даша не запульсировала от первого же проникновения. Забилась в руках. И закричала...

Сладко, громко, сцеживая мои яйца до последней капли спермы. И до слез.

Что я там думал про инфаркт? Что он страшен?

Хрена!

Страшнее было не испытать такого. Не впереться до ломоты в копчике. Не словить приход каждой клеткой. Как в первый раз с женщиной. Со своей. Беременной.

* * *

После первого секса с Дарьей моей Юрьевной я еще удивлялся, откуда у нее такой темперамент. Сейчас – нет.

Удивляться не было сил. Свою стандартную норму мы выполнили до полуночи. А потом до утра спали как убитые. Впервые за долгое время мне ничего не снилось. И даже проснулся со свежей головой. Двумя.

Нижняя тоже оказалась бодра и готова к бою. На ее счастье, в наличии имелась женщина. Сонная, полностью голая и такая аппетитная, что долго самого себя уговаривать не пришлось.

Заниматься сексом со спящей женщиной – это извращение. Мало того, что возрастал риск схлопотать сковородой по голове. Так и резерва утреннего стояка могло не хватить на продолжение.

Но в извращенцы я себя записал еще вечером. Нашлось за что! Падать теперь уже было некуда. Потому, недолго думая, я повернул Дашу на спину, раздвинул хорошенькие ножки и нырнул с головой под одеяло. К барьеру.

Бухгалтерия моя дремала недолго. Не получалось у Даши изобразить бревно даже в отключке. То ерзала, будто моя голова между ног так уж сильно мешала. То ворчала что-то непонятное на своем, женском. То бедрами стала подмахивать.

Требовательно так, ритмично. Что язык пришлось быстро сменить на более подходящий агрегат и начать трахать эту сумасшедшую женщину в бодреньком утреннем темпе. Со шлепками, звонким хлюпаньем и стуком кровати о стену.

К финалу Даша уже не притворялась сонной. Острые ногти клинописью выбивали что-то на моей спине, а губы прямо в рот шептали грязные словечки.

Нет, Даша не материлась. Моя интеллигентная бухгалтерша не опускалась до такого уровня. Но эти её «скотина парнокопытная», «животное бешеное», «чудовище похотливое» вместе со стонами и всхлипами выкручивали яйца досуха.

Соседей «с добрым утром» мы поздравили хором. Радостным криком, от которого на столе звякнула чашка. А потом, кончивший и оглушенный, все, что я мог, – свалиться с Даши на бок и дышать.

Вначале с отдышкой, как спортсмен после марафона. Потом уже медленнее, ощущая лёгкость не только в двух пустых мохнатых шарах, но и во всем теле.

Утрахивала моя Подберезкина качественно. С животиком ещё сильнее, чем до его появления. Впору было опасаться, что эдак месяце на шестом мой член вообще не захочет покидать сладкую норку. Что нам с Дашей придётся поселиться в кровати и учить детей азбуке Морзе ещё до рождения.

При мысли о детях желе в черепушке начало приобретать форму извилин.

Дети.

Двое.

Мои.

Вчера после этой новости я так и не успел понять свою реакцию: обрадовался я, сильно обрадовался или охренел от счастья вкрай.

Чувство, что мне это не нужно, не возникло, хотя никогда раньше не задумывался о детях.

Поводов думать не было! С питерскими любовницами натягивал презерватив, как космонавт скафандр перед стартом. Песни про таблетки и «безопасно» пропускал мимо ушей. Даже сзади без латекса не подходил.

А сейчас... Женщина, с которой был знаком всего неделю и которая умела выносить мозг на раз-два. Пузо. И двойня. Стандартный комплект для развития паники у любого мужика.

А у меня и не ёкало!

Смотрел на нее, дремлющую после скачки, временно безобидную. И ещё хотелось. Если не взять, то хотя бы положить руки на животик. Погладить его.

Наверное, это была какая-то мужская форма беременности. Без ребёнка под сердцем, без гормонов, которые иногда самых умных баб превращают в дур, но тоже с побочкой для мозга.

Пока эта побочка мне нравилась. Все нравилось. Если бы еще уработавшийся за ночь организм не требовал: «Жрать» и Алгая не засыпала почту письмами, было бы вообще словно в сказке.

Но... как бы ни хотелось продолжить утро, пришлось вставать. Первым убыл в направлении душа я. Через минуту после возвращения – замотанная по подбородок в одеяло Даша.

Из опасения остаться с пустым желудком про внезапную стыдливость я не спрашивал. Проследил за ней взглядом. Забрал из ванной несчастное одеяло. И, как гость из голодной Африки, пошёл знакомиться с содержимым холодильника.