Глава 66

Ночью лежу рядом с Русланчиком. Не могу спать. Надо заканчивать эти скитания. Снять квартиру, нанять няню и забыть и про Быстрицкого, и про Потапова, как серию страшных снов. Куда это годится, что я ребенка без вещей туда-сюда таскаю?! Хорошо, хоть к сОске он не приучен, и еда у него всегда наготове. Просто чудо какое-то, что со всем этим ужасом у меня не пропало молоко, и я могу обеспечить ребенку полноценное питание. Где бы я сейчас все эти сОски-бутылки мыла-стерилизовала? На что бы сейчас покупала смесь?!

Я согласилась спать в гостиной на диване. Улеглись с Русланчиком, не раздеваясь. Руслан все расхаживал туда-сюда, пытаясь загнать нас в свою спальню, но мне это не надо.

Едва завтра забрезжит рассвет как я уйду искать квартиру. У меня есть кое-какие декретные выплаты на карте, должно хватить на первое время. Лишь бы только полиция не таскала. С полицией тоже вопрос надо выяснить. Есть ли у них еще ко мне претензии, или меня оправдали, как сказал Руслан, в том бреде с половиной миллиона.

Русланчик сладко спит обхватив мою руку своими ручками, а вот его папаше явно не спится. Все бродит по второму этажу, скрипит паркетом, даже словно гантели там тягает, или каким спортом занимается… до этого он съездил в круглосуточный супермаркет и купил ребенку подгузники, хотя я не просила, но отказываться не стала. Лучше переступить через гордость, чем наблюдать опрелости у собственного сына.

А сейчас он спускается по лестнице, подсвечивая себе фонарем. Я злюсь. И так заснуть не могу, так еще и ходят всякие, мешают мне.

Руслан подходит вплотную. В руках его пушистый плед.

– Не спишь, Насть? – шепчет он, чтобы не разбудить малыша.

– Как видишь, – огрызаюсь я.

– Мне кажется, в гостиной дует, – не ведется на мое раздражение Руслан, – я еще одеяло принес. Вот, накройтесь.

На счет того, что поддувает, это он прав. По комнате при порывах ветра пробегают сквозняки. Но Русланчик хорошо одет и накрыт, так что я не переживаю за него, а вот самой зябко.

Я накрываю нас с ним дополнительным одеялом.

– Может, все же пойдешь наверх, Насть? Я сам тут посплю, а ты в спальню иди – там сквозняков нет.

– Нет, я сказала. Дай поспать. – отворачиваюсь к спинке дивана.

– Тогда пойду отопление подбавлю.

Руслан ушлепывает куда-то в коридор. А меня, то ли от подбавленного тепла, то ли от дополнительного одеяла, то ли от усталости клонит в сон, и я наконец, уплываю.

Во сне чувствую, как ко мне кто-то подходит, берет на руки. Я не могу проснуться, но чувствую, как жесткое сидение дивана сменяется удобным воздушным матрасом.

А потом как подскочу. Неужели перенес?! Ну да. Наша бывшая спальня. И наша кровать, на которой мы провели столько жарких ночей, пока не появилась его мамаша, и не разрушила нашу идиллию.

– Где Русланчик?! – шиплю я на Быстрицкого.

– Вот он, не переживай, – Руслан бережно несет нашего сына, осторожно опускает рядом со мной. – Все же я очень переживал за вас внизу. Спи, Насть, не вредничай. Отдыхай полноценно.

И пока я не успела достойно ему ответить Руслан быстро выходит из спальни, прикрыв за собой дверь.

* * *

Руслан

Сижу на этом самом проклятом диване. Три часа утра, а я глаз сомкнуть не могу. И отпустить Настю с ребенком тоже не могу. Надо уговорить ее остаться. Но как?! Господи, каким же я был идиотом, что прощелкал любимую клювом!

Как я вообще мог повестись на эти обвинения? Ну украла она полляма, ну и хрен бы с ними! Значит, надо ей! А я как идиот, устроил спектакль с полицией, держал ее в допросной. Самому с себя противно. Неудивительно, что теперь Настя видеть меня не хочет. Я сам, лично подтолкнул ее в объятия Потапыча.

А я все думал до этого, гадал, почему это Мишаня так Настю не любит? Ругается, кляузничает, унижает, выставляет ее в плохом свете… а ответ-то прост: сам на нее запал, и под заварушку с воровством украл у меня любимую.

Меня до сих пор трясет, как представлю их вместе, в одной постели. И Настя как назло не говорит, было у них там что-нибудь или нет…

Хотя если честно, мне уже пофиг. Было и было. От этого не перестану любить Настю.

Гоняю эти мысли до утра, а хмурый рассвет застает меня за чашечкой кофе. Нужно взбодриться, а то голова тяжёлая, разрывается от вчерашнего «веселья» и бессонной ночи.

Слышу, как Настя спускается по лестнице, осторожно, будто боится, что разбудит меня. Тут же отставляю кофе в сторону. Иду к ней навстречу.

Настя собралась меня покинуть. Она одета в пальто, Русланчик тоже в теплом комбинезоне. Смотрю на них, а у самого сердце кровью обливается. Они такие трогательные оба, беззащитные. И я чувствую себя еще большим отморозком, за то, что допустил все это. Довел любимую женщину до ручки.

– Насть, останься, – иду я к ней. – Я больше ни словом, ни делом не обижу тебя. Клянусь!

– Уйди с дороги! – требует любимая, сжимая переноску с сыном.

– Насть, я был очень неправ, но прошу тебя, прости!

– Нет. Я решила начать новую жизнь. Не мешай мне.

Настя настроена решительно. Это понятно ее холодному взгляду и злости в мою сторону.

– Насть, я понимаю и признаю, что сделал тебе больно, что был не прав, что вел себя по-идиотски… но прости, любимая! Прости!

Не знаю, поможет это или нет, но я опускаюсь на одно колено. Да, ради прощения я стою перед ней на коленях, будто какой-то идиот, но я так не считаю. Я сделал ей столько зла, что колени – это меньшее что я могу сделать для нее.

Но любимая не поддается на мои просьбы:

– Уйди, Руслан, мне противно от того, что ты делаешь!