Глава 41. Альберт

Прошло два дня, а я ни на шаг не продвинулся в том, чтобы узнать, где Даша.

Ее подруги дома даже не появлялись. В университете — тоже. Ни один из телефонов по-прежнему не отвечал. Последние сутки мы с Ольшанским чуть ли не дежурили у дома Тани и Люды (они вместе снимали квартиру), но и это ничего не дало. Все три девушки испарились, будто их никогда и не было.

— Что делать? — пробормотал я устало, когда мы с Тимом после бесплодной слежки вернулись домой.

Упав в кресло, уронил голову на руки. Хотелось стонать, орать и бить все вокруг от бессилия.

— Отдохнуть надо, — заявил Ольшанский, направляясь к холодильнику. — Выпьем, может? — предложил он секундой позже. И, говоря это, жевал и чем-то раздражающе хрустел. Видимо, добыл в холодильнике огурец.

— Ты можешь не жрать в такой момент? — огрызнулся я вместо ответа.

— Ну-ну, полегче, Поклонский! В отличие от тебя я еще не научился питаться воздухом! Да и тебе не советую!

Я ощутил угрызения совести. Тим и так не отходил от меня все эти дни, также не досыпал и переживал. Я не должен был на нем срываться.

— Прости, — пробормотал я. — Я просто…

— Я знаю, — спокойно ответил Ольшанский. — Но ни голодовка, ни недосып, делу не помогут. В общем, так, — постановил он. — Я сейчас закажу пиццу, мы с тобой поедим и ляжем спать. По отдельности! — добавил друг со смешком. — А прямо с утра снова поедем домой к девчонкам.

Я покорно кивнул. С трудом представлял себе, как пропихну в горло хоть кусок, но Тим был прав — нужно было питаться, чтобы хоть как-то передвигать ногами. Откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, я позволил Ольшанскому обо всем позаботиться.

Утренний визит к девчонкам снова ни к чему не привел. Подавляя нарастающее отчаяние, я поехал в университет и на автомате отвел назначенные лекции. А вечером, перехватив Ольшанского с работы, снова поехал все туда же. Хотя и сам не знал, зачем. Даша явно не хотела меня видеть и сделала все для того, чтобы я ее не нашел.

От новой пугающей мысли позвоночник вдруг словно прошило электротоком. А что, если они все втроем куда-то поехали и с ними что-то случилось? Поэтому девчонки не появляются ни дома, ни на учебе, и с ними нет никакой связи.

Я перевел испуганный взгляд на сидевшего рядом на пассажирском сиденье Ольшанского, не в состоянии высказать вслух своих страхов.

— В чем дело? — живо отреагировал тот, почувствовав мой взгляд.

— А что, если… — я запнулся, собственный язык меня не слушался. — Если они не…

— Не исчезли умышленно, как мы думаем? — закончил за меня Тим.

— Угу.

— Исключено, — пожал он плечами. — Я уже проверил эту версию, — добавил в ответ на мой удивленный взгляд.

— Тайком от меня?

Ольшанский пожал плечами.

— Ну а к чему тебя нервировать лишний раз?

Тут я не мог не согласиться. И так уже нервы были ни к черту.

— Кстати, я думаю, нам надо замаскироваться, — добавил Тим после паузы. — Останови машину.

Я непонимающе нахмурился, но покорно съехал на обочину.

— Что ты еще удумал? — поинтересовался я с опаской.

— Я просто подумал, что в эту игру можно играть вдвоем. Мы следим за домом девчонок, а что, если и они следят за нами?

Это умозаключение было слишком витиеватым для моего и без того кипевшего мозга. Поэтому я нетерпеливо сказал:

— Да бл*дь, объясни ты нормально!

— Поклонский, не тупи! — ответил Тим. — Я говорю о том, что вдруг девчонки где-то рядом, но, завидя нашу машину и нас в ней, прячутся?

— И что ты предлагаешь?

— Надо переодеться!

И с этими словами Ольшанский с заднего сиденья достал какой-то пакет. Порывшись там, выудил два черных плаща и (о ужас!) какие-то нелепые шапочки. И был абсолютно прав в том, что в таком наряде нас примут за кого-то другого. А именно — за двух психов, сбежавших из ближайшей дурки!

— Ты где это взял? — спросил я, глядя на черный плащ. При этом перед мысленным взором возникла утка из одноименного мультика и в голове невидимый голос запел:

«Черный плащ! Только свистни — он появится!»

— Купил, — невозмутимо откликнулся Ольшанский. — Надевай давай.

— Ты рехнулся? — уточнил я на всякий.

— Ты хочешь вернуть Дашу или нет?

— Хочу. Но…

— Никаких «но»! Надевай молча.

Я покорно напялил на себя идиотский плащ и еще более идиотскую шапочку, похожую чем-то на ту, что носил Шерлок Холмс. После чего с сарказмом спросил:

— А с машиной что делать прикажешь? Ей ты тоже купил плащ?

— Блин, проблема, — пробормотал Ольшанский. — Значит, нам нужна новая машина!

— И где же мы ее возьмем?

— В прокате!

На это мне возразить было нечего. Что ж, сказано — сделано. Полчаса спустя мы ехали на арендованной машине в идиотских нарядах к дому девчонок. И никогда в жизни я еще не чувствовал себя глупее. Впрочем, это была не самая страшная из моих проблем.

Притормозив недалеко от подъезда, мы принялись ждать. Ольшанский насвистывал какую-то песенку, я вглядывался воспаленными глазами в сгустившуюся вокруг темноту.

— И зачем мы напялили на себя этот ужас? — спросил я через некоторое время. — На улице и так ни хрена не видно.

— Тссс! — прошипел Ольшанский. — Нам, возможно, придется покинуть наше убежище!

— И?

— И — фонари! — сказал Тим многозначительно.

Да уж, похоже он много думал над этой шпионской операцией.

Была ли причиной тому наша маскировка или нам наконец-то просто повезло, но спустя час ожидания Люда и Таня наконец появились у дома. Забыв обо всем на свете, я распахнул дверцу машины и выскочил наружу. Мысленно я уже вовсю бежал к девчонкам, фактически же — шлепнулся после первого же шага, запутавшись в чертовом утином плаще.

— Лови их! — крикнул я Ольшанскому, мужественно сражаясь с плащом.

И тот молча понесся на перехват. Спустя несколько секунд до меня донеслось истошное:

— Помогитееее!

Высвободившись наконец из плаща, я сорвал с себя эту дрянь и побежал к подъезду. Ольшанский сидел на земле, над ним склонилась Таня, а рядом стояла Люда, вооруженная зонтиком. Кто тут оказался пострадавшей стороной, догадаться было нетрудно.

— Я думала, это маньяк! — извиняющимся тоном сказала Люда.

— Ты недалека от истины, — хмыкнул я, подходя ближе и протянул Ольшанскому руку, чтобы помочь встать.

— Альберт Венедиктович, — испуганно выдохнули сразу обе девушки.

— Да, это я… — подтвердил очевидное и, стянув с себя дурацкую шапочку (плащ уже был выброшен ранее), заговорил требовательнее:

— Я хочу знать, где Даша.

Переглянувшись, девчонки дружно помотали головой. Я стиснул зубы.

— Люда… Таня… пожалуйста, — сказал я с нажимом. — Мне нужно увидеть жену и детей.

— Даша сама позвонит, когда будет готова, — ответила Таня, но как-то неуверенно.

Почувствовав брешь в ее обороне, я продолжил наступление:

— Я не могу больше ждать. Пожалуйста.

Кажется, самое время было пускать в ход тяжелую артиллерию. То есть — падать на колени.

— Я сойду с ума, — проговорил я умоляюще. — Пожалуйста, скажите, где Даша! — и, эффектно грохнувшись аккурат в лужу, обнаружил, что ответом мне стала захлопнувшаяся перед самым моим носом дверь. По которой я и вмазал со злости кулаком.

— Что теперь делать? — спросил мрачно, вставая и промокая платком мокрые колени.

— Пускаем в ход план Б, — ответил Ольшанский, потирая ушибленный затылок. — Ну и удар у Люды, скажу я тебе! Не женщина — ниндзя!

— И что же у нас за план Б? — только и хмыкнул я.

— Будем выслеживать добычу до победного! Они же не станут вечно там сидеть! — сказал Тим. — В дверь звонить явно бесполезно. Значит, дождемся, когда они выйдут и проследим за тем, куда поедут.

Я согласно кивнул. Это, похоже, был единственный шанс узнать, где Даша.

Долго ждать не пришлось. Девчонки вышли из дома спустя полчаса. Оглядевшись по сторонам, нырнули в подъехавшее такси. Мы с Ольшанским, не сговариваясь, выскочили из кустов, в которых сидели, и ломанулись следом.

Выехав на шоссе, я пытался не упустить в потоке машин ту единственную, которая могла привести меня к жене. Хотя, быть может, девчонки ехали вовсе не к ней. Но, как бы там ни было, иных вариантов узнать, где Даша, у нас с Ольшанским все равно не было.

Когда мы съехали с трассы, свернув по направлению к дачным поселкам, я подумал, что наша слежка стала, вероятно, весьма заметной. Наплевав на все правила, я загасил фары, но все равно не был уверен, что нас не заметят на пустой дороге, где были только мы и идущее впереди такси.

Но даже если девчонки поймут, что мы увязались следом, мне уже было ясно, что Дашу прячут где-то недалеко. И если понадобится, я был готов обойти все дома в округе, чтобы ее найти!

Но этого не понадобилось. Мы так и доехали до нужного дома, следуя за такси темным хвостом. И когда Таня и Люда вылезли из машины, я открыто подъехал к дому следом.

Покинув авто, подошел к испуганно замершим девчонкам и спросил:

— Даша тут?

Они переглянулись. Наверно, думали, не соврать ли. И тогда я предупредил:

— Я все равно не уйду, пока лично не проверю, здесь Даша или нет.

На их лицах проступило смирение. И мне даже показалось, что проскочило еще и нечто, похожее на облегчение.

— Я собираюсь занять жену надолго, — сказал я категорично. — Поэтому вы можете ехать. Ольшанский вас подвезет.

Чуть поколебавшись, они отступили. А я, дождавшись, когда все уедут, наконец постучал в дверь.

Сердце колотилось как бешеное, пока ждал, когда дверь распахнется. И как ни пытался дышать глубже, чтобы успокоить взбесившийся мотор, этого никак не удавалось. И стало совсем сложно дышать, когда наконец увидел перед собой Дашу.

Она выглядела усталой. Но для меня — все равно невыносимо красивой. Несмотря на то, что лицо ее было бледным, а под глазами проступили темные круги. Внутри что-то мучительно сжалось от осознания, что все это — моя вина.

— Ты? — спросила она и я коротко кивнул:

— Я. Можно войти?

Она немного поколебалась, потом все же распахнула дверь шире, пропуская меня внутрь.

— Как дети? — спросил я, оглядевшись по сторонам, и не обнаружив в просторной гостиной Гошу и Милу.

— Уже спят, — ответила Даша. — Зачем ты здесь?

Зачем я здесь? Она спрашивала это серьезно?

— Ты так и не позвонила, — сказал я вместо ответа.

— Я еще не готова…

Она не договорила, хотя все было ясно и так. Не требовалось уточнять, к чему именно она была не готова. Но я все же спросил:

— К чему? Видеть меня? Говорить со мной? Простить меня?..

— Я ни к чему не готова, — ответила жена после паузы, прикрыв глаза.

И тогда я не выдержал.

— А вот я — готов! — сказал я резко. — Готов сойти с ума от того, что тебя со мной нет! Готов умолять и валяться на коленях, лишь бы ты простила! Даша, — я сделал к ней шаг и она инстинктивно отступила. Но я не собирался сдаваться. Сократив расстояние между нами, впился пальцами в ее плечи, заставив посмотреть на себя:

— Сколько так еще будет продолжаться? Да, я скотина. Да, я тебя обманул. Но разве мои прошлые ошибки стоят того, чтобы ради них загубить будущее? Твое, мое, наших детей?!

Она смотрела на меня с опаской. И это было невыносимее всего — быть в ее глазах тем, кого стоит бояться.

— Даша, ради всего святого, — взмолился я. — Не смотри на меня так! Ты же знаешь меня, как никто. Никто другой никогда не был ко мне ближе, чем ты.

— Я в этом не уверена, — прошептала она в ответ.

— А вот я — уверен. Чего ты хочешь? Что я должен сделать, чтобы ты мне поверила?

— Просто дай мне время.

Возможно, я бы так и сделал, если бы это самое время не убивало меня. Если бы был способен терпеть и дальше ту пустоту, что образовалась внутри без Даши.

— Я не могу, — выдавил я с трудом. — Я больше не могу. Без тебя не могу, пойми!

— А я не могу тебе доверять! — выкрикнула Даша в ответ. — Я не знаю, что ты можешь сделать с Гошей!

Я вздрогнул, как от удара. Она считала, что я могу причинить вред собственному сыну? И неважно, как он был зачат! Важно, что она считала меня способным на такие чудовищные вещи!

Но разве моя вина была настолько ужасной и непростительной? Разве так сложно понять, чем я руководствовался, когда солгал ей? Почему из-за одной лжи она теперь считала меня бесчувственным чудовищем?

— Ты права, — сказал я, с трудом шевеля губами. — Ты действительно меня не знаешь.

Не было смысла добавлять что-то еще. Главное уже было сказано.

И все же, прежде чем развернуться и уйти, я произнес:

— Ты поймешь, как ошибаешься. Главное, чтобы не было слишком поздно.