Глава 7. Даша

— Папа, что ты делаешь?

Я удивленно посмотрела на не слишком привычную картину. Мой отец, надев передник и вооружившись половником, что-то варил на кухне.

Папа у меня был врачом, причем первоклассным. Носил гордое звание вирусолога и был помешан на своей специальности.

— Варю бульон, — сообщил отец. — Во второй воде. Знаешь, курицу шпигуют антибиотиками, а у тебя явно не инфекция, а какой-то вирус.

Чтооооо?

— С чего ты решил, что у меня какой-то вирус? — удивилась я.

— Ты стала долго спать и выглядишь больной.

Вот уж спасибо за комплимент! Но он был прав, я взаправду стала спать дольше обычного.

— Я не больна, папа, — вяло запротестовала я.

— Мне лучше знать. Сейчас сварю бульон, добавлю туда чеснока. Тебе нужны силы.

Как с укреплением организма сочетался чеснок, я не знала, но решила не спорить. Да и выпить немного бульона и впрямь будет нелишним.

Через несколько минут папа поставил передо мной дымящуюся супницу и вручил ложку.

— Ешь! — велел он и пошел к себе.

Пока я неохотно ела бульон, папа вернулся с записной книжкой. Такой, знаете, обычной и бумажной, а не электронной. Эта его особенность вносить все данные на такой носитель всегда казалась мне удивительно милой.

— Свяжусь с Лаврентьевым, пусть тебя осмотрит, — выдал вдруг отец.

— Это еще зачем? — выдохнула я.

— В городе зараза какая-то ходит. Не хочу, чтобы ты заболела. Осмотр, анализы и я буду спокоен, — подернул плечами отец.

— Я не больна!

Я просто нервничаю последнее время из-за одного профессора, вот и все. Но не скажешь же об этом отцу!

— Вот и убедимся в этом. Когда тебе удобно будет съездить к дяде Вите?

— Папаааа. — Я закатила глаза и для верности допила бульон, чтобы отец не напридумывал себе лишнего. — Я не больна, правда. Я просто немного устала. Скоро сессия, я вся в учебе. Но сдам экзамены и станет полегче.

Пришлось захлопать глазами в лучшем стиле олененка Бэмби. Отец посомневался несколько секунд и все же кивнул.

— Хорошо. Но если так и будешь чувствовать недомогание, не скрывай! — чуть повысив голос напутствовал он меня.

— Договорились.

Я поднялась из-за стола и, чмокнув отца в щеку, пошла к себе.

— Бульон получился выше всяких похвал! Соберусь в универ и помою посуду, — пообещала я и ретировалась из кухни.

А на лекциях у профессора Поклонского я оконфузилась так, что первой мыслью было бросить университет и позорно сбежать туда, где мне дадут политическое убежище. Потому что я уснула… самым позорным образом. Вроде бы только что записывала за профессором, а минутой позже уже крепко спала. И даже видела сон с Поклонским в главной роли. Хорошо хоть ничего не говорила во сне. Или говорила?

Меня мягко потрясли за плечо, я распахнула глаза и попала в серый омут взгляда Альберта Венедиктовича.

— Ой!

Вот тебе и ой! Заснуть на лекции Поклонского — Штирлиц никогда не был так близок к провалу.

— Простите, Альберт Венедиктович… Я нечаянно.

Вокруг слышались шепотки и смех (Филонов и его дружки, не иначе). Я обвела взглядом аудиторию и поняла, что лекция уже окончилась.

— Я не стал будить вас раньше, вы очень сладко спали.

Бросив взгляд на Люду и Таню, я поняла, что они жестикулируют мне, что будут ждать в кафе. Ну уж нет! Я собиралась идти с ними прямо сейчас! До тех пор, пока не услышала от профессора:

— Останьтесь на несколько минут, пожалуйста.

Он отошел к кафедре и стал собираться. Со стороны могло показаться, что Поклонский немного нервничает. Например, начал совать небольшой портфель в раскрытый ноутбук и очень удивился, когда крышка не закрылась.

— Вы что-то от меня хотели? — окликнула я профессора, когда аудитория опустела, и мы остались наедине с Альбертом Венедиктовичем.

Он повернулся ко мне, нахмурился, поправил очки.

— Я хотел узнать, хорошо ли вы себя чувствуете, Дарья?

И он туда же! Может, у меня на лице появилась какая-нибудь ерунда вроде сыпи, а я и не в курсе?

— Я себя прекрасно чувствую, Альберт Венедиктович.

— Ничего не беспокоит?

— Нет. Ничего не беспокоит.

— В прошлый раз, когда вы приходили ко мне на прием, я не мог заняться вами лично. Хотел бы назначить вам новую дату осмотра. Когда вам будет удобно?

Осмотр… снова? Что-то я очень сомневалась в том, что это хорошая затея.

— Я не совсем понимаю, зачем это нужно, — призналась я.

Поклонский немного замялся, потом выдал то, что меня удивило.

— Хотел бы тщательнее вас осмотреть.

Еще две недели назад я бы полетела на тщательный осмотр у профессора на крыльях любви. Но сейчас эта мысль мне не показалась такой уж здравой. Если так хотел бы со мной встретиться, старые добрые походы в кафе никто не отменял. Или причина была совсем в другом?

И тут меня ошарашило, как ударом молнии! В моих анализах или на узи было выяснено что-то страшное! Я даже подалась к Поклонскому и схватила его за рукав. В глазах потемнело, профессор машинально подхватил меня, чтобы не упала.

— Пришли результаты анализов и у меня обнаружили что-то ужасное? Не молчите же, Альберт Венедиктович!

Я смотрела на профессора круглыми от страха глазами, он смотрел в ответ почти спокойно.

— Нет, — покачал он головой. — У вас ничего ужасного не обнаружили.

Фух, отлегло! Поклонскому я верила.

Я высвободилась из его рук, запоздало сообразив, в какой позе мы стоим посреди аудитории. Взяла свои вещи и, направляясь к выходу, обернулась.

— Если меня что-то будет беспокоить, Альберт Венедиктович, я обязательно запишусь к вам на прием. А сейчас извините, мне срочно нужно идти. У меня следующая пара.

Может я и повела себя как дура, отказавшись от встречи с Поклонским, но знала одно — если приду в клинику, а профессор снова будет совещаться, я очень сильно огорчусь. Так что если хочет увидеться вне стен университета, пусть придумывает что-то попроще.