Глава 15. СК

В моем воображении здание следственного комитета должно было бы выглядеть максимально монументально, быть высоким, в стиле сталинского ампира или носить современный «нео-тоталитарный» облик. Оно должно словно бы ментально уничижать всякого в него входящего. По моим представлениям, это могла бы быть облицовка грязно-серым или даже лучше черным гранитом, окна – узкие, как бойницы, большинство из них замурованы. Но нет. Здание вышеуказанного комитета в нашем городе было малоэтажным, неприметным, скорее, оно давило на землю, стараясь особенно не высовываться. У входной группы был максимально казенный вид, над невысокой лестницей горел тусклый фонарь, отбрасывающий от любого посетителя длинную искаженную тень в темное время суток. Здесь же имелась вывеска с гербом и наименованием ведомства. У меня промелькнула мысль, что это место не нуждается в представлении, его статус понятен без слов, как надгробие для человеческой воли.

В сопровождении дежурного смены мы вчетвером (Тимофей, Ростислав, его мать и я) прошли в серое помещение, преодолев бесконечные прямые, как стрелы, коридоры, выкрашенные в болотный цвет. Нам было сказано ждать в небольшом холле, где было тусклое освещение от ламп дневного света, некоторые из которых моргали и издавали тихий гул. Здесь был старый пол из кусочков мрамора, вымытый до залысин. Были железные стулья вдоль стен и полумертвый цветок на подоконнике, который точно был намерен молчать до последнего. Вокруг витал запах старых деревянных окон, остановившегося времени и подавленности. Не было ничего лишнего, ничего человеческого. Я поежилась. Через некоторое время послышался звук открывающейся двери, шаги и мы увидели пошатывающегося нетрезвого человека.

– Ого! А вы к кому? – заплетавшимся языком спросил появившийся из кабинета мужчина.

– Это и есть ваш знакомый следователь? – резко вскочила со стула и зашипела на Тимофея Светлана Дементьевна. Она тут же грузно наклонилась поднять упавшую с ее колен массивную сумку с леопардовым принтом.

Тимофей не успел ответить.

– Какая женщина! – зацокал мужик, пошатываясь.

– Беляев, кто там? – из кабинета вышел второй мужчина средних лет, в форме, вполне трезвый и адекватный. Его легкая проседь придавала лицу некоторую усталость и, одновременно, благородство. Он подошел ближе, кивком поприветствовал всех, представился следователем Рогозиным и пожал руку Тимофею.

– Прошу вас, проходите, – приглашая нас жестом в кабинет произнес мужчина и остался что-то говорить нетрезвому персонажу в коридоре.

Наша группа послушно устроилась в кабинете. Через открытую дверь было отчетливо слышно, о чем переговариваются в холле:

– Нет, ну ты видел? Там же просто клад, а не женщина! Вся с изгибами, богатствами, – пьяно восхищался Беляев. Его пытался вразумить и спровадить вышеуказанный Рогозин, но не тут то было. Мужик вырвался и подбежал к Светлане Дементьевне.

– Извиняюсь, конечно! Но вы очаровательны, – икая, отрапортовал он. Светлана Дементьевна заулыбалась и поправила бусы. От мужика несло дешевым одеколоном и коньяком. Он был не агрессивно пьян, скорее находился в состоянии развязной эйфории.

– Мне очень приятно, но позвольте, это слегка неожиданно, – заговорила, кокетничая, свекровь. Я смотрела на происходящее и не верила глазам.

Меня легонько толкнул в бок Тимофей и сказал тихо:

– Смотри, ей нравится! – он улыбнулся кончиками губ.

– Похоже на то, – ответила я.

Следователь Рогозин уверенной походкой прошел по кабинету и сел за свой стол. Все понимали, что разговор предстоит серьезный.

Однако у моей свекрови и поддатого мужчины зрительный диалог снова вывалился в словесный:

– Ой, я же вижу, что вы влиятельный мужчина! Помогите мне спасти моего сына! – картинно взмолилась мать мужа.

Поддатый оппонент громко втянул ноздрями воздух и ответил:

– Хищница! Я так и думал!

– Да какая уж хищница, – поправив обеими руками прическу, затем пышный бюст, ответила Светлана Дементьевна, – Я просто мать, у которой сердце разрывается от боли за сына, вот-вот выпрыгнет! – женщина быстро-быстро заморгала, наклонившись к Беляеву поближе.

– А я вот знаете, что думаю, – еле шевеля языком, проговорил тот. – У такой женщины сын не может быть преступником! Дело-то пустяковое, решим! – с этими словами мужчина опустился на стул. Светлана Дементьевна кокетливо сверкала глазами, словно позабыв, где и для чего находится.

Рогозин прервал сцену зарождающейся страсти.

– Мой коллега не в полной мере смог вас проинформировать, позвольте мне изложить обстоятельства дела, – серьезно начал мужчина. – Мирослав Станиславович был задержан сегодня вечером в двадцать часов сорок минут по подозрению в приобретении запрещенных веществ. При личном досмотре у него был обнаружен и изъят сверток с порошкообразным веществом. Подозреваемый может являться частью группы, занимающейся сбытом. Мы устанавливаем личности и местонахождение его предполагаемых подельников.

Слова «подельники» и «подозреваемый» повисают в воздухе, как уже оглашенный приговор. Они звучат страшнее, чем просто оступившийся парнишка, которого мы приехали спасать.

Следователь Рогозин продолжил.

– Имеются основания полагать, что ваш сын может помогать своим сообщникам. Пока он молчит. Но улики против него веские. Чем раньше он начнет давать показания, тем лучше для него и для всех вас. У вас есть какая-либо информация в отношении вышесказанного? Судя по нашему сегодняшнему разговору, один из присутствующих знает что-то о сообщниках Мирослава? – поднял одну бровь мужчина.

– Да, мне есть, что сказать, – с глубоким вздохом ответил мой муж. Следователь кивнул.

Дальнейшая беседа продолжалась уже без сопровождающих. Нас быстро выставили за дверь и начался бесконечно долгий допрос моего все еще супруга.

В холле, устав от ожидания, я изводила себя мыслями о Машеньке, которой за последние дни уже второй раз пришлось остаться с добродушной соседкой. Радовало одно – на этот раз дочь осталась в нашей квартире, хоть и не под материнским, а соседским присмотром. Не могла же я взять ее с собой в такое место, как следственный комитет.

Допрос мужа был окончен. Нас с Тимофеем попросили более не задерживаться, а Светлану Дементьевну пригласили в кабинет. Скорее всего, за закрытыми дверями предполагалась особенно приватная сцена, при которой мы были лишними. Я подумала, что такого разговора в семейном кругу, хоть и в присутствии следователя никогда бы не произошло, если бы не Тимофей и его связи. Ему было важно, чтобы дело уладилось как можно скорее. Это было важно и для меня.

Через несколько минут мы с Тимофеем услышали крики в кабинете следователя. Не сговариваясь, мы оба открыли дверь и увидели следующую картину: свекровь поправляла лиф платья, сдувая сбившуюся красную челку со лба. Ростислав сидел в полном шоке, глядя на мать, а следователь уже набирал номер по внутреннему телефону своего кабинета.

– Палыч, немедленно забирай обоих! – коротко бросил в трубку следователь Рогозин.

– Что произошло? – поинтересовался Тимофей, заслонив мне обзор, потому что перекрыл своим телом весь проем двери. Я осторожно выглянула из-за плеча Тимофея.

– Взятку мне совать посмела! – тыча пальцем в мою свекровь, возмутился мужчина.

И действительно. Одна грудь Светланы Дементьевны была заметно больше другой, а на столе валялся смятый круглый пакет. Какое позорище!

Кабинет следователя Рогозина был примером бюрократического порядка, тем комичнее в нем смотрелась моя грузная, запыхавшаяся свекровь с разными по размеру грудями и высоко начесанной челкой. Рогозин явно не ожидал такой прыти от кроткой поначалу женщины. Они со следователем были смущены, сбиты с толку и смотрелись такими разными, как бронепоезд и фарфоровый чайник. Молчание нарушили вошедшие люди в форме. Светлану Дементьевну с моим мужем задержали. Нам с Тимофеем нужно было уходить.

Вскоре мы уже ехали по шоссе к моему дому на моем неизменном фордике. Тимофей наотрез отказался от предложения подбросить его до дома.

– Я хочу убедиться, что ты дома и все в порядке! К тому же я припарковал свой байк в твоем дворе. Обещаю, ты отдохнешь от всех и от меня тоже, – убеждал меня по дороге мой спутник.

– А что будет с ними? – устало спросила я.

– Дементьевну задержали на сутки, ей полезно побыть на перевоспитании, потом замнут этот инцидент и заберем твою бунтарку, – улыбнувшись, ответил Тимофей. Я согласно кивнула. – А вот ее сыновья пробудут там до выяснений обстоятельств. Сегодня вскрылось много нового и Рогозину нужно будет все проверить, – пояснил мужчина.

– Вы давно знакомы со следователем? – уточнила я, перестраиваясь в правый ряд. До дома оставалось минут пять.

– Более чем. У меня есть тетка. Такая же сумасшедшая, как твоя Дементьевна. Только отчество Архиповна, – усмехнулся мой пассажир. – Так вот, ее сестра – это супруга Игоря Петровича Рогозина. Мы с ним почти родственники. По несчастью, так сказать, – мрачно добавил Тимофей.

– А я ведь почти ничего не знаю о твоих родных, – заметила я.

– Это потому что никого не осталось. А с теткой еще познакомитесь, когда я на тебе женюсь, – буднично сказал Тимофей и мы с ним переглянулись. Он не шутил. Мы уже подъезжали к моему дому, и я спешно перевела тему.

– Ты мне очень помог сегодня, спасибо тебе большое, – сказала я. – Надеюсь, что все решится и твой родственник по несчастью отпустит мою семейку.

– Вот уж не дождешься! Я планирую надолго засадить твоего муженька, – рассмеялся Тимофей. Увидев, что мне не до смеха, он поднял руки вверх и сказал:

– Ладно-ладно, сделаю, что смогу, ты не переживай! Там эти два братца просто пешки. Их скоро отпустят, вот увидишь.

– Даже не знаю, как тебя благодарить! – я посмотрела на Тимофея.

– Для одиноких мужчин давно изобретена благодарность, – продолжил веселился он. А я изменилась в лице.

– Я имел ввиду домашнюю еду! Накормишь меня как-нибудь ужином? Или ты о чем-то другом подумала? – картинно удивился он.

– Конечно, обязательно что-нибудь для тебя приготовлю! – ответила я и смутилась.

Тимофей поцеловал меня в щеку и вышел из машины.

Я вошла в свою квартиру, отпустила соседку, искренне поблагодарив за то, что присмотрела за Машенькой. Дочка мирно спала в детской, даже не подозревая о том, что сегодня произошло в нашей семье. Я приняла душ и налила себе чай. Спать не хотелось. Все мои мысли были сейчас с теми, кто этого не заслуживал.