Глава 18. Помощь от Люськи

Ростислав вернулся домой на следующий день, как и обещал мне Тимофей. Он и его мать вели себя очень прилично. Я даже допустила мысль, что у них имелась совесть. Через пару дней позвонила Люська. Решила помириться со мной.

– Оль, все еще дуешься? Прости меня! Бес попутал, дурынду твою. Мы же с детства, считай, знаем друг друга. Неужели из-за мужиков потеряем дружбу? – она была очень убедительна в своем раскаянии и я смягчилась.

Я вкратце рассказала события последних дней, Люська только вздыхала и приговаривала: «Очуметь!», или «Вот, Козлина!».

– Оль, может помочь чем? – спросила подруга.

– Если честно, у меня уже третий день интернет не работает. Ты можешь захватить у меня флешку с готовым материалом и отвезти Антонине в офис, помнишь, мой куратор? А то мне Машку оставить не с кем, – попросила я.

– Как такую бабенцию забудешь? – рассмеялась Люська. – Без проблем, дорогая, отвезу!

Я обрадовалась такому повороту дел и скорому заработку. Прошла в гостиную. Светлана Дементьевна достала свои огромные чемоданы и что-то усердно в них укладывала.

– Домой собрались? – спросила я с нескрываемой надеждой.

– Отец звонил. Плохо ему. Нужно ехать, – ответила свекровь.

– Ну да, понимаю, – я развернулась и радостно выбежала из комнаты.

Далее состоялся непростой разговор с Ростиславом. «Нужно ковать железо, пока горячо!» – подумала я и решила не откладывать с разводом.

Говорили долго. Муж предлагал различные варианты сохранения семьи, я была непреклонна. Из общего имущества у нас имелась квартира, но она была в ипотеку на тридцать лет. Из этого срока мы пока прожили в ней два года и платили строго по графику. Получалось, что не очень продвинулись вперед по платежам, ведь в самом начале срока основная часть платежей уходит в счет погашения процентов. В квартире были выделены три доли – мне, Машеньке и мужу. Получалось, что если квартиру продаем, все остаемся на улице, да еще будем должны банку, так как стоимость ипотечного жилья была ниже рыночной. Остатки совести не позволяли супругу оставить дочь на улице. Если же оставлять доли как есть, то при разводе, мужу пришлось бы вносить часть платежа по ипотеке. Его это также не устроило. Мужу очень не нравились варианты, при которых он должен был хоть что-то банку. Было принято единственное решение – ипотеку переводим полностью на меня, но и его доля в квартире тоже переходит ко мне и Машеньке. Тогда он будет освобожден от обременений и больше ничего не должен банку. Ростислав повеселел! Договорились съездить к нотариусу на следующий день и заключить мировое соглашение.

Светлана Дементьевна купила билет на самолет на вечер следующего дня. За это время мы с пока еще супругом успели посетить ипотечное отделение банка, а также нотариуса. Я немного переживала, что моего дохода может не хватить и банк будет долго рассматривать заявку, но все прошло удачно. Моим поручителем выступил Тимофей. На следующий день я подала заявление на развод. Туманное будущее понемногу стало проясняться.

Вечером мы отвезли свекровь в аэропорт, бедный фордик немного присел от веса ее чемоданов. Женщина расцеловала сына и скрылась за стеклянными дверями зала регистрации.

Дни шли размеренно. Я работала. Наводила порядок в счетах за квартиру. Долги за коммунальные услуги вываливались как из ящика изобилия. Я материлась про себя, но понимала, что скоро буду сама себе хозяйкой, пусть и с огромной ипотекой. Пришлось потратить много времени на перезаключение договоров по оказанию услуг и ожиданию бумаг на собственность. Машка ходила в садик. Ростислав уволился с работы и проводил время до развода возле своего компьютера. Затем он собирался переехать к родителям, там его уже ждала постоянная работа в нефтяной компании.

В какой-то момент я поняла, что мне не пришла оплата за проделанную работу. Точнее неофициальную подработку. Отлучившись из своего офиса на минутку, я набрала Антонину.

– Здравствуйте, это Ольга. Антонина, я вам передала на прошлой неделе законченный материал. Оплата не поступила. Есть какие-то правки? – уточнила я.

– Здравствуйте, Ольга! Еще наглости хватает звонить? Кинули меня с заказчиком и работу не сделали! Хорошо хоть Любовь Арсеньевна помогла вовремя, – ответили мне раздражённо на том конце.

Я замялась. Помолчала.

– Я передала вам на флешке дипломную работу, через Люську, на прошлой неделе! – попыталась я объяснить ситуацию.

– Вы меня очень подвели! Нарушили все сроки! А Любовь Арсеньевна согласилась за короткий срок выполнить за вас заказ и сдала работу за два дня! До свидания, удалите этот номер, вы нас очень разочаровали!

Я посмотрела на телефон, который выдал тишину.

Набрала Люську.

– Алло! – сонно ответила подруга.

– Любовь Арсеньевна? – попыталась сразу не орать я. – Ты охренела или как? Ты почему мою работу себе присвоила?

Люська сбросила звонок. Вот тебе и подруга.

Вскоре позвонила воспитатель из садика.

– Ольга! Машеньке плохо! Мы сначала думали, что проглотила что-то не то, она дышит тяжело, вызвали фельдшера, оказалось, температура очень высокая и вызвали скорую, – быстро говорила в трубку Петровночка.

– Еду! – ответила я и выбежала на стоянку.

Я бросила машину, перегородив въезд в детский сад. Машка тяжело дышала и еле узнала меня, ее уже грузили на носилках в карету скорой помощи. Мы вместе оказались внутри слабо освещенной кабины. Дочери что-то вкололи, я ехала рядом, держа ее за ручку. Нас привезли в областную больницу и довольно быстро Машку забрали врачи. Я ждала в коридоре. Минуты текли вечно. Я даже реветь не смогла. В горле стоял комок ужаса и стресса. Через час нас распределили в общую палату. Я поймала доктора в коридоре.

– Что с моей дочерью? – закричала я, дергая его за рукав.

– Мы думаем, что это отравление, приняли все меры, пусть поспит, завтра видно будет, – ответил пожилой мужчина в белом халате и в очках.

– А если не видно будет? Что это может быть? – кричала я.

– Идите к ребенку. Опасность миновала, – попытался успокоить меня доктор.

Я послушно вернулась к Машеньке в палату. В тот вечер привезли еще несколько детей из нашего детского сада с теми же симптомами. Отравление знатное! Высокая температура, рвота, у кого-то даже потеря сознания. В нашей группе кто-то из детей плохо ест, кого-то раньше забрали, а есть такие, как моя Машка – аппетит отменный! Вот и пострадала больше всех.

Я подошла к кроватке Машки. Она спокойно спала. Действовали лекарства. К ручке был прикреплен катетер с трубкой. Сквозь слезы я набрала Ростислава.

– Мы с Машенькой в больнице! – сказала в трубку я.

– А я при чем? – ответил мне Ростислав.

– Привези ее вещи! Ей нужно переодеться и мне тоже, мы здесь на несколько дней, – ответила я, все еще надеясь на его помощь.

– А я при чем? – повторил пока еще муж.

– Ты ее отец!

– А, вспомнила! – хмыкнул муж, – Так ты же сама решила развестись! Теперь и выплывай! Оплачивай лечение, одевай, обувай, жильем обеспечивай и учи! Я теперь свободный мужчина.

– Какая же ты все-таки свинья! – ответила я нищему, но свободному мужчине.

Я набрала номер Тимофея. Стоит ли говорить, что нам помогли сразу же?! Мою машину с оставленными в ней ключами оперативно отогнали к дому. Тимоха привез абсолютно новые вещи на первое время мне и Машке. Да, немного не угадал с размером, зато быстро! Это было очень важно и своевременно.

Отравление вышло без осложнений и через неделю нас с Машкой отпустили домой. Нас встретил Тимофей. Я подписала кучу бумаг и с облегчением села с дочкой в такси. Тимоха ехал на своем байке за нами. Остановились возле дома. Я помогла выйти Машке, поблагодарила Тимофея за помощь и мы отправились домой.

– Мне срочно нужен семейный автомобиль! Крайне неудобно на байке вытаскивать вас из передряг, – шутливо сказал Тимофей, спрыгивая со своего мотоцикла. Я улыбалась. – Позвони, как будешь дома!

– Переживаешь? – улыбнувшись, спросила я.

– Конечно! – серьезно ответил он. На душе снова стало тепло от осознания, что о нас кто-то готов заботиться.

У меня зазвонил телефон. Высветился незнакомый номер. Я ответила. По мере того, как я осознавала, что слышу, мои глаза расширялись.

– Оленька, что произошло? – забеспокоился Тимофей.

– Звонил юрист, который занимается нашим разводом и имуществом. Переоформление права собственности на квартиру затягивается, потому что в ней прописан кто-то четвертый. Но я не знаю, кто это может быть, я никого не прописывала там! Только я, Ростислав и Машка, – проговорила я растерянно, убирая телефон в карман.

– Мам, я писать хочу! – Машка переминалась с ножки на ножку.

– Тимофей, мы побежим! Я постараюсь разобраться, может какая-то ошибка произошла, – уже уверенней сказала я.

– Обязательно позвони, я буду переживать! – мужчина поцеловал меня в щеку, ласково провел рукой по макушке Машеньки и мы вошли в подъезд.

В лифте Машенька, хоть и была еще слаба, рассуждала, как хочет увидеть папу и еще ей хотелось блинчиков.

Я отметила про себя, что пока нельзя ребенку жареного, машинально искала в голове рецепты, которые были бы полезными и вкусными.

Дверцы лифта послушно разъехались на десятом этаже и я услышала гулкий звук музыки. Дверь в нашу квартиру была приоткрыта. В подъезде удушливо пахло сигаретным дымом и чем-то еще приторным.

Я достала телефон из сумочки.

– Тимофей, ты можешь подняться?

– Уже! – ответил он.

Мужчина прибыл молниеносно. Он оценил взглядом происходящее и жестом указал нам с Машкой оставаться на месте. Тимофей уверенно распахнул дверь и вошел в квартиру. На площадку выглянула соседка.

– Оленька, ну сколько можно! – причитала она, – дня три уже на ушах стоят, покоя нет никакого!

– Мы с дочкой в больнице были. Сейчас все уладим! – ответила я.

Соседка прикрыла рот рукой.

– Оленька, давай Машу ко мне пока! – предложила женщина, – утихомирь там своего!

Я согласилась. Машенька уже привычно зашла к соседке, прилегла на диванчик и сразу уснула.

Я вошла в свою квартиру вслед за Тимофеем.

А там… Вонища! Дым коромыслом. По коридору на кухню продефилировала какая-то голая девка. В гостиной сидели три незнакомых парня, на журнальном столике стояли несколько пустых бутылок и пепельница. Молодые люди что-то увлеченно обсуждали. Они еле шевелили языками в пьяном угаре и даже не заметили меня. Ими занялся Тимофей. Парни в два счета были вышвырнуты за дверь. Я прошла в спальню. На кровати в джинсах и в футболке храпел мой все еще муж, а рядом извивалась какая-то девушка с телефоном, она пыталась подобрать правильный ракурс и сфотографировать себя с Ростиславом. Так, стоп! Да это же Люська!

– Давай помогу? – предложила я.

– Давай, только его лучше раздеть, – предложила она. И обернулась. В ее затуманенном взгляде что-то прояснилось и она заверещала, стала бегать голая по комнате и вытаскивать одеяло из под Ростислава.

– Ты же в больнице была! – истерически орала Люська.

– Телефон дай сюда, – спокойно скомандовал из-за моего плеча Тимофей.

Люська покорно протянула телефон. Он скопировал фото, переслал куда-то. Ее телефон положил себе в карман.

Меня было уже не остановить и мужчина дал мне время проораться. Сам Тимофей за это время вытащил за шкирку оставшихся «гостей». Выключил музыку и стал подстраховывать меня из коридора.

А во мне словно пружина какая-то лопнула, что держала мое терпение последнее время!

– Так вот ты подруга какая! И деньги мои прикарманила, и мужика подобрала? – кричала я, надвигаясь на испуганную Люську, которая пыталась прикрыться моим одеялом. – Какая же ты мерзкая! Ты ничтожество! Ты ничерта в жизни не смогла построить и как раковая опухоль паразитируешь за счет других! Раньше я тебя жалела, но сейчас ты недостойна даже ненависти!

– Я вызову полицию! – пискнула Люська.

– Да, это очень пригодится! Еще и скорую вызывай и труповозку! – язвительно заулыбалась я и двумя руками схватила стул.

– Убивают! – заорала девица и проворно кинулась на выход.

Мы с криками пронеслись мимо оторопевшего Тимофея в подъезд.

Я гнала ее голой несколько этажей вниз, успев пару раз огреть по спине, потом устала и вернулась домой. Люська убежала на улицу, в чем была, без телефона. Она еще пыталась звонить в домофон, но никто ей не отвечал.

Тимофей показал мне большой палец вверх и обнял.

– Миледи, я в восхищении! – театрально протянул он. – Сколько в вас страсти, сколько огня!

– Она это заслужила! – успокаиваясь в его объятиях, хмыкнула я.

– А силища-то какая! Ты как этот стул поднять смогла? Еще неслась с ним по лестницам! – улыбался Тимофей.

– Это я на адреналине!

Мы оба громко рассмеялись.

– Где я? Меня сейчас вырвет! – послышалось из спальни. Мы с Тимофеем спохватились, забыв, что не одни во Вселенной. Вместе оттащили моего еще слабо действующего мужа в туалет и там его хорошенько прочистило.

– Может ему скорую вызвать? – вопросительно посмотрела я на Тимофея.

– А полицию и труповозку разрешишь? – улыбнулся он. – Эту фразочку я, пожалуй, украду у тебя и приберегу для крутых разборок с негодяями!

Я рассмеялась. Тимофей пару мгновений подумал и сказал:

– Кто знает, под чем он? А если опять накосячил, и вас вовремя не разведут? – сказал уже серьезно мужчина.

Я кивнула. Ростислава умыли. Он только мычал. Но был в сознании.

– Оля, неси таз, сейчас мы ему капитально кишки промывать будем, – скомандовал Тимофей.

Я не стала долго соображать. Принесла таз и пятилитровую бутылку воды из кухни.

– Оля, прям по-царски, – улыбнулся Тимофей. – Ему бы и из-под крана подошла!

– А ты прям заправский врач! – отметила я.

– Всякий навык в жизни пригодится! – послышалось в ответ.

Тимофей влил моему супругу в рот воду, затем вставил ему два пальца в рот и мордой в таз. Промыло его хорошенько! Затем Ростислав сам встал, умылся. Простонал. Прошел в душ. Прямо в джинсах. Под струей воды муж пришел в себя немного. Затем смог раздеться и лег спать.

– Ну, теперь точно не помрет! И разведется, как миленький, – заключил Тимофей.

Я всю ночь приглядывала за будущим бывшим. Это было обычное алкогольное опьянение. Он слишком себя любил, чтобы позволить себе что-то посерьезнее.