Глава 4. Удар

Оказавшись снова в родном городе, мы с треском провалились в старое подполье проблем. Сколько бы я ни строила из себя Вьетнамского фламинго, прячущего голову себе под перья крыла, мне нужно было вернуться в реальную жизнь, придумать, как оградить мужа от новых ставок и где взять средства на выплату уже имеющихся долгов.

На помощь пришли сайты для продажи всего нужного и не очень. У меня еще оставались свободные дни отпуска для того, чтобы перебрать все шкафы в квартире, отделить технику и вещи, которые нам пригодятся, от тех, без которых сможем легко обойтись. Через пару дней вся прихожая и часть кухни были заставлены и обложены всевозможными коробками, пакетами и свертками. Все вещи и предметы были аккуратно сфотографированы и выложены на все известные мне сайты для продажи. Конечно, даже в случае успеха моего предприятия, предполагаемая сумма могла лишь покрыть проценты по кредитам. Искать деньги нужно было немедленно! Я решила поговорить с мужем о подработке.

– Почему бы тебе не попробовать заработать в такси? – начала я. – У тебя есть еще две недели до отъезда на вахту.

– А почему бы тебе не пойти работать посудомойкой по ночам? – в тон мне ответил муж, не отрываясь от игры в танки.

– Потому что через неделю мне нужно выходить на мою основную работу.

– Так у тебя еще целая неделя есть, – хмыкнул он. – Отдыхали-то мы вместе, а отдуваться мне одному? Нееет, я достаточно работаю в этой жизни. Мне хватает.

– Да, но к нашей ипотеке прибавились неподъемные выплаты по новым кредитам! Как мы будем справляться с этим? – мои брови уже почти достигли макушки от удивления.

– Легко и просто! Я со своими ребятами обсудил одну стратегию. Скоро поднимем нормально денег, – невозмутимо отпивая что-то из кружки, сообщил супруг.

– С какими ребятами?

– С работы. Слушай, это вообще не твое дело! Если бы ты не совала свой нос и не допрашивала меня, откуда деньги на поездку, ты бы вообще ничего не узнала и спала спокойнее.

– Ты шутишь? Мне казалось, у нас всегда был общий бюджет.

– А теперь нет! – тон беседы становился все выше.

– Как интересно получается! И ты не собираешься прекращать свои игры и ставки?

Я просто не верила собственным ушам! Я ожидала от него если не раскаяния, то хоть тени чувства вины или ответственности за семью.

– Это не игры! Это чистая математика и логика. Скоро сама во всем убедишься.

Я понимала бессмысленность дальнейшего диалога. Мне впервые по- настоящему стало страшно. За него. За нас. За Машку. Он выглядел невменяемым, одолеваемым азартом. Я не знала этого человека!

Потянулись звонки и просмотры вещей. Я даже была рада, что еще несколько дней с нами оставались родители мужа. Они прекрасно понимали происходящее и вели себя, на удивление, тихо. Светлана Дементьевна не задавала лишних вопросов, присматривала за Машенькой и даже иногда готовила еду.

Я открыла в себе предпринимательскую жилку, если так можно описать происходящее. Научилась правильно презентовать товар и красочно его продавать, чтобы обе стороны были довольны. Среди покупателей детских вещей были, в основном, женщины. Мы легко находили общий язык, однако, с ними было утомительно проводить торг. Всем нужна огромная скидка и долгие разговоры о детях. Покупателями техники выступали мужчины. Здесь дело шло быстрее и продуктивнее. Приходили и странные личности. Например, был пожилой мужчина с длинными сальными волосами. Он долго вертел в руках мой подержанный телефон. Затем предложил расплатиться услугой, вместо денег. Я вежливо отказалась, мотивируя тем, что я заинтересована только в денежном выражении цены. Он не сдавался. Какую именно услугу он собирался мне оказать, я, к счастью, не узнала. Выдворять его я пригласила мужа и свекра, за что надо мной долго смеялись, мол, занимаюсь ерундой. Попадались и телефонные мошенники, которые долго и путанно вели переговоры по телефону, обещали сделать перевод на банковский счет, забрать вещь позже. Требовалось лишь сообщить мои личные данные и код на обороте пластикой карты. Таких личностей я тоже наслушалась и насмотрелась.

Процесс расхламления дома и продажи ненужных вещей занимал много времени. Но он принес свои плоды. Вечером перед выходом на работу я гордо положила конверт с деньгами на стол и огласила, сколько удалось заработать! Сумма составляла половину нашего ежемесячного дохода. Я была невероятно довольна собой. Я была уверена, что смогла решить хотя бы часть проблем. Но как же я ошибалась…

После отъезда родителей мужа, наша жизнь постепенно приобретала прежние очертания. Я продолжала работать, заботиться о муже и Машеньке. Ростислав сидел дома и набирался сил перед отъездом на вахту. Все было как обычно, для всех. Единственное, что ощущалось только мне – это непреодолимая дистанция между нами с мужем. Мы меньше обычного общались. Даже дочь была словно только моей.

Как-то вечером после работы я привычно заехала за Машей в детский сад, мы купили продукты для ужина, немного поиграли на детской площадке у дома и поднялись в квартиру. Дома было непривычно пусто. Не было грязной посуды в раковине. И мужа тоже не было. Я стянула с Машки комбинезончик и потянулась к телефону.

– Рос, ты где? – спросила я, услышав в трубке голос супруга.

– Сегодня буду поздно, ложитесь спать, – странно ответил он и отключил звонок.

Спать? Я приоткрыла дверцу тумбочки. Конверта с деньгами не было.

Какое то время я просто молча сидела на полу возле открытой тумбы. Это был платеж по всем долгам, отложенный на конец недели. Сказать, что я похолодела или ощутила тревогу – это ничтожно мало. До зарплаты был еще почти месяц. Как он мог так поступить? Ощущение предательства сменялось призрачной надеждой на то, что есть какое-то разумное объяснение! Вот он придет и все расскажет. И снова мысль о том, что я совсем не знаю этого человека.

На каком-то, доступном только работающим мамам, автопилоте я выполнила все свои обязанности этим вечером. Приготовила ужин, искупала дочь, выстирала ее вещи, привела в порядок квартиру. Машинально двигаясь в ритме уборки, я думала только о том, как мы будем выходить из сложившегося положения. Как я смогу теперь доверять человеку, с которым связала свою жизнь? Ростислав не отвечал на мои звонки.

Муж пришел домой ночью. Он был взбешен и нетрезв. Я посмотрела в совершенно чужие, обезумевшие глаза.

– Где ты был? И где все наши деньги?

– Деньги! Деньги! – истерически передразнивая меня, он крутил кистями в воздухе, возле моего лица. – Их больше нет! Это все, что тебя заботит? В кого ты превратилась? В тебе больше нет женского начала! – он театрально и нетрезво перешел на крик.

– Если во мне нет женского начала, то у тебя нет мужского конца! – зло ответила я.

Удар по лицу был настолько сильным и уверенным, словно он планировал и репетировал его весь день. Дикая брань и еще удар. От неожиданности я даже не успела закрыть лицо. Из моей лопнувшей губы потекла горячая струйка. В его глазах промелькнуло что-то между сожалением и пренебрежением одновременно.

– Иди, умойся, – не своим голосом сказал мне муж. Я послушно встала и прошла в ванную.

Включив воду, я долго смотрела на себя в зеркало. В голове перемалывались только две мысли: слышала ли что-то дочь и как мне завтра пойти на работу с разбитой губой. Больше ничего. Два этих вопроса сменяли друг друга, будто кто-то проворачивал песочные часы вновь и вновь. Никаких выводов и решений принято не было и быть не могло. Я пребывала в шоке. Меня впервые в жизни кто-то ударил!

***

Утро следующего дня подарило мне в зеркале опухшую, возможно даже крепко выпивающую «женщину трудной судьбы». Две таблетки аспирина и плотная матовая помада слегка исправили положение. Я привычно собрала Машеньку в садик (с ней мы сегодня спали вместе), пристегнула ее к автокреслу и мы выехали из двора на проезжую часть. Здесь, вдали от опасности, которая отныне была у меня в собственном доме, я почувствовала, как на глаза наворачиваются горячие, несвоевременные слезы. В тот день я научилась плакать молча, чтобы не пугать дочку. Капли просто катились и все. Я их беззвучно сглатывала. Было четкое понимание – мне никто не поможет. Мои родители далеко. Его родители – далеко от адекватности. Подругам сказать – стыдно. Я просто попробую жить, как раньше. Хотя бы этот день.

На работе я натянула на лицо две маски. Одну – медицинскую, вторую – непринужденности. Я не вспомню, как прошел этот день. Когда человек находится в шоке или в стрессовой ситуации, он слабо способен к анализу. Я лишь помню, что мне было не столько больно в момент удара, сколько унизительно! Это слово отчетливо вошло в мою жизнь с того дня.

Вечером, как ни в чем не бывало, муж встретил нас все в тех же домашних шортах, как и всегда. Он выглядел слегка помятым, но вполне довольным жизнью.

– Смотрите, девчонки, что у папули есть! – он подвел нас с Машенькой к кухне, где на столе высилась гора фруктов, сладости и бутылка вина. Довольная дочка сразу схватила грушу, обняла отца и побежала в ванную мыть ручки.

Ростислав обнял меня и потерся подбородком о мой лоб. Я молчала.

– Ну прости меня! Такое больше не повторится! Серега дал нам денег взаймы, протянем до зарплаты! Не конец же света, – буднично «извинился» супруг. В помещение влетела довольная Машка, включила мультики, и вечер наполнился привычными звуками и красками.

Меня глубоко поразило спокойствие мужа. Он даже не переживал, что я могу не простить или уйти от него. Он взял из вазочки спелую хурму, с аппетитом надкусил так, что на белую скатерть брызнул рыжеватый сок. Прожевав, он спросил:

– Ужинать-то будем? Ты чего не ешь ничего?

С этими словами он протянул мне такой же, как у него фрукт. Я жестом показала на рану в уголке рта.

– Ааа, это! Ну, смотри сама, – и продолжил есть.

Больше разговоров не последовало. И что нам было обсуждать? Кричать на него и заламывать себе руки от обиды я не собиралась. Донести до него спокойным тоном, что произошедшее вчера было недопустимо, я не нашла в себе сил. Возможно, в этом была моя ошибка. Сейчас, оборачиваясь назад, я понимаю, что мне нужно было сразу же развернуться, забрать дочь и уехать. Следующая встреча была бы логичной только в суде. Но я была растерявшейся и неопытной молодой девушкой. Поэтому наша жизнь покатилась привычным колесом.