Глава 18. Полгода спустя

Москва встретила их серым небом и бесконечными пробками.

Первые месяцы были адом. Она искала работу — рассылала резюме, ходила на собеседования, получала отказы. Кандидат наук, доцент, пятнадцать лет стажа — но в графе «причина увольнения» приходилось врать или молчать.

— Извините, — говорили ей. — Вы замечательный специалист, но нам нужен кто-то помоложе. Погибче. Без… прошлого.

Она возвращалась домой, ложилась на диван и смотрела в потолок.

Леша работал как проклятый. Стартап друга оказался не просто стартапом — нормальная компания, нормальная зарплата, нормальные перспективы. Он уходил рано утром, возвращался поздно вечером, падал без сил.

— Ты как? — спрашивал он.

— Нормально.

— Нашла что-то?

— Нет.

— Найдёшь.

— Да.

Они почти не занимались любовью. Не до того. Она устала от отчаяния, он — от работы. Засыпали в обнимку, просыпались — и снова по кругу.

Матильда скучала по старой квартире, бродила по новой, мяукала по ночам.

— Леш, — сказала она однажды. — Может, мне уехать?

— Куда?

— Не знаю. Домой.

— Здесь твой дом.

— Здесь ничего нет.

— Я есть.

— Этого мало.

Он сел на кровати, посмотрел на неё.

— Ты серьёзно?

— Не знаю. Я устала. Я никому не нужна.

— Мне нужна.

— Ты — другое дело.

— Нет. Я — такое же. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Если тебе плохо — мне плохо. Если ты уедешь — я умру.

— Леша…

— Я серьёзно. Не надо меня проверять. Просто будь со мной.

Она заплакала.

Он обнял её, прижал.

— Всё наладится. Обещаю.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

—

И наладилось.

Через три месяца она нашла работу. Не в университете — в коммерческой структуре, аналитиком по социальным исследованиям. Маленькая зарплата, никаких перспектив, но хоть что-то.

— Поздравляю, — сказал Леша, когда она вернулась с собеседования.

— Это не то.

— Это начало.

— Ты прав.

В тот вечер они впервые за долгое время занимались любовью. Медленно, нежно, смакуя каждое движение.

— Я скучал, — прошептал он.

— Я тоже.

— По тебе. По нам. По этому.

— Я знаю.

— Больше не будем так долго?

— Не будем.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она кончила первой — тихо, выдохнув ему в плечо. Он — следом, уткнувшись лицом в её шею.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Никогда не уходи.

— Никогда.

***

А потом случилось то, чего она совсем не ждала.

Вечер, звонок с незнакомого номера.

— Алло?

— Марина Андреевна? — Голос женский, знакомый, но она не сразу вспомнила.

— Да.

— Это Вероника Сергеевна. Помните меня?

Она похолодела.

— Помню.

— Не бойтесь, я не со злом. Я хочу извиниться.

— За что?

— За то, что не сказала вам тогда. Я знала, кто слил фото.

— Кто?

— Наталья Петровна. С вашей кафедры. Она завидовала вам. Хотела ваше место. И она же писала анонимки.

Марина молчала.

— Я узнала случайно, — продолжала Вероника. — Подслушала разговор. Но было поздно — вас уже уволили. Я не знала, как сказать. Боялась.

— Почему сейчас?

— Потому что Наталья Петровна уволилась. Сама. У неё роман с проректором, и все узнали. Справедливость восторжествовала. Я подумала, вы должны знать.

— Спасибо.

— Простите меня. Я правда не хотела вам зла.

— Я знаю.

— Как вы там?

— Нормально. Живу.

— С ним?

— С ним.

— Счастливы?

— Да.

— Я рада. Правда.

— Спасибо.

— Прощайте.

— Прощайте.

Она отключилась и долго сидела, глядя в одну точку.

Наталья Петровна. Милая женщина с конфетами. Кофе пила, жаловалась на жизнь, улыбалась в глаза. И она же — шантаж, фотографии, слив в сеть.

— Кто звонил? — спросил Леша, входя с работы.

— Вероника.

— Какая?

— Та, из университета. Которая за тобой бегала.

— Не бегала. И что ей надо?

— Сказала, кто нас сдал. Наталья Петровна.

Он замер.

— Та, с конфетами?

— Да.

— С ума сойти.

— Ага.

— И что теперь?

— Ничего. Она уволилась. Справедливость восторжествовала.

— Ты как?

— Не знаю. Странно.

Он подошёл, обнял.

— Прости, что напомнил.

— Не ты. Жизнь.

— Марин.

— М?

— Я люблю тебя.

— Знаю.

— И никому не дам в обиду.

— Знаю.

— Пошли спать.

— Пошли.

Они легли. Она прижалась к нему, закрыла глаза.

— Леш, — сказала она через минуту.

— М?

— А если бы мы тогда сдались?

— Мы не сдались.

— А если бы?

— Не думай об этом.

— Не могу.

— Думай о другом. О завтрашнем дне. О нас. О том, что будет.

— А что будет?

— Всё. Всё, что мы захотим.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

—

Утром она проснулась от того, что Леша уже не спал. Сидел на кровати с ноутбуком, что-то смотрел.

— Ты чего? — спросила она сонно.

— Смотри, — повернул экран.

На сайте какого-то издательства — объявление о конкурсе научных работ по социологии.

— И что?

— Ты должна участвовать.

— Я? После всего?

— Да. Твоя статья про цифровое неравенство — лучшая, что я читал. Пошли.

— Леша, это смешно.

— Не смешно. Пошли.

Она села на кровати, посмотрела на него.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— А если не возьмут?

— Попытка не пытка.

— А если узнают, кто я?

— Ты — учёный. Остальное не важно.

Она молчала.

— Марин, — он взял её за руку. — Ты талантлива. Ты умна. Ты заслуживаешь быть услышанной. Не дай им отнять это у тебя.

— Леша…

— Просто попробуй.

Она посмотрела на него. В его глазах была такая вера, что у неё перехватило дыхание.

— Ладно, — сказала она. — Я попробую.

Он улыбнулся.

— Вот и хорошо.

— А если выиграю?

— Значит, будем праздновать.

— А если нет?

— Значит, будем пробовать ещё.

— Ты невыносим.

— Твой.

— Мой.

Она поцеловала его.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— За что?

— За всё.

Он обнял её, и они сидели так долго, глядя, как за окном встаёт солнце над огромным городом.

Москва просыпалась.

Их новая жизнь продолжалась.