Глава 14

Евгений

Я давно уже забил на идиотский спор, видя, что Вика не отвечает взаимностью моему другу. Да и тот не спешит к ней подкатывать, как обычно делает это с другими девчонками. Какой смысл пытаться что-то делать, если и так понятно, что друг в пролете? Наивно думал я несколько недель назад, ровно до того момента, как увидел их поцелуй, разрывающий душу на части, и узнал о подлой душонке друга, что улыбался в глаза, а за спиной пытался угодить моей Виктории.

Только вот он не учел одного простого факта: Виктория — моя победа!

Самая лучшая победа в моей не столь радужной жизни. Именно она помогла взглянуть на жизнь с обратной стороны, именно она вдохновила меня подвиги. Благодаря этой маленькой девочке со вздернутым носиком и пухлыми губами я осознал, что хочу от этой жизни.

А хочу я быть только с ней, со своей маленькой взбалмошной девочкой и в горе, и в радости. Конечно, скорее всего, я сильно поторопился с выводами, но кто знает, как сложится наша жизнь завтра и какие жертвы придется принести ради собственного счастья? Я готов ради нее на все… даже распрощаться с любимым железным другом. Только бы она улыбалась и радовала меня своим потрясающим, завораживающим смехом. Только меня и никого больше.

— О чем думаешь? — вырывает тихий голосок из сладостных раздумий.

— О будущем, — произношу вполне спокойно и целую взлохмаченную макушку, крепче обнимая и прижимая к себе Вику.

Как всегда, каждый день, в том числе и выходные Вика проводит со мной в гараже. Я занимаюсь ремонтом машин, а она домашней работой, что задали на уроках в школе. И моей тоже. Правда, еще и спрашивает меня, таким образом проверяя, достаточно ли хорошо я усвоил материал. А еще чаще мы просто валяемся на старом диване и безудержно целуемся, словно сумасшедшие.

Словно каждый день для нас последний.

— А мыслей попроще нет? — тяжело вздохнув и закинув одну ногу на меня, горестно произносит любимая.

Любимая? И давно я стал так думать о ней? Сразу же вспоминается наша первая встреча, когда я готов был ее прибить. Только бы больше не видеть, а в итоге что? Я не могу без нее существовать. И все-таки сложная штука эта жизнь.

— А что тебя смущает?

Интересуюсь, уже догадываясь, что она скажет. Ответ всегда один — родители. Ее предки еще не знают, что мы вместе. Для них Вика ходит на бальные танцы и дополнительные занятия по химии, якобы готовится к поступлению в медицинский. Сейчас ей нужно полное родительское доверие, чтобы после плюнуть на всех их требования и поступить по-своему. И я очень надеюсь, что у моей девочки получится сделать все задуманное. Ну а я буду ей помогать. Всегда.

Родители.

Опять двадцать пять. Все как я и думал. Люди, с которыми я еще не знаком, да и, если честно, не горю сильным желанием знакомиться. Сомневаюсь, что они отнесутся ко мне со всеми почестями. Скорее дадут дельный совет гореть в аду и как можно дальше от их дочери. Если не придумают чего хуже.

— Все будет хорошо, — опрокинув ее на спину, нависаю сверху и тихо шепчу в губы: — Я буду рядом. Всегда.

Поцелуй выходит томный. С благоухающими нотками нежности и доверия. В него я вкладываю все свои чувства, раскрываю перед ней душу. Молча говорю, как сильно ее люблю, и она все понимает. Кивает, счастливо улыбаясь, и припадает к моим губам снова и снова.

В какой-то момент я забываю, где мы находимся, и начинаю переходить к более активным действиям. Рука сама тянется к джинсам с завышенной талией, пальцы расстегивают пуговицу и спускают собачку на молнии вниз. Ныряют под тонкие хлопковые трусики и…

— Жень, погоди, — маленькие кулачки упираются в плечи, тяжелое дыхание и прерывистый шепот приводят в чувство: — Я н-не готов-ва, п-прости.

— Все хорошо, — отпустив ее и перекатившись на спину, устало прикрываю веки.

Два месяца она безвылазно сидит у меня в гараже. Больше месяца я наивно жду чего-то большего и каждый раз получаю от ворот поворот. Я понимаю, что она боится столь поспешных и откровенных отношений. Понимает, что я здоровый парень и просто хочу ее. До одури, до боли в сердце и не только там.

Но каждый раз, каждый новый день мы словно ходим на грани. Подбираемся все ближе и ближе к запретному и останавливаемся на самом горячем, самом дурманящем месте. И в один день, я уверен, рванет так, что мало не покажется нам обоим. Но будем ли мы потом счастливы, не знаю.

Не буду скрывать, последние дни у меня плохое предчувствие. Будто что-то случится. Что-то такое, что будет тяжело исправить. Откуда взялось это необъяснимое ощущение, мне непонятно. Просто в один день проснулся и понял — что-то будет.

— Пойдешь со мной на выпускной? — произношу, прежде чем успеваю осознать.

Ей нельзя идти со мной на выпускной ни при каких обстоятельствах. Увидев нас счастливо улыбающихся вместе — друг посчитает, что я выиграл спор. Я знаю Юрку много лет и с уверенностью в сто процентов могу заявить, что он, не думая о последствиях, выкинет финт, о котором после пожалеет, но будет поздно. Слишком поздно.

Вика, моя Вика, как она все это воспринимает, даже не представляю. Рассказать все сейчас? Поругаться заранее и помириться на выпускном, или испортить ей настроение там? Как поступить лучше — я не знаю.

Черт возьми, как все сложно.

— Да, — счастливая улыбка расплывается на ее лице, и я понимаю, что назад пути нет. Если только…

— Мне надо тебе кое-что рассказать. — Вика отвлекается на стрелки на моих часах, когда я пытаюсь встать с дивана. — Это очень важно…

— Прости, — притянув меня за руку, прикусив нижнюю губу и проследив за ходом стрелок на циферблате, шокирующее произносит: — Мне пора, прости.

Схватив свою джинсовку и быстро чмокнув меня в губы, она сломя голову покидает гараж, оставляя меня в дичайших думах. Какого хрена происходит, и что мне теперь делать?