Глава 16

Евгений

— Поздравляю, — произносит бывший лучший друг, прищурив глаза и устремив взгляд в пасмурное небо.

Неужели ливанет дождь? Будь проклят этот чертов прогноз. Каждый раз обманка. Порой складывается ощущение, что прогнозируют двоечники и бездари. Настолько все запущено, что последние две недели без зонта на улицу лучше не выходить.

— Не с чем, — произношу глухо, чувствуя внутри необъяснимую пустоту.

Ощущение, что случилось что-то ужасное. Что-то такое, чего я боялся все это время и не хотел даже думать об этом. И самое ужасное, что не мог понять посыл тревоги. А она гложет, медленно, но профессионально убивает. Я даже скажу — наслаждается, пытая меня неизвестностью. И молчит, молчит.

— Не понял? — делая очередную затяжку, интересуется Юрка с полным непониманием во взгляде.

— Говорю, оставь себе, — протягиваю раскрытую ладонь, в которой лежат и адски обжигают руку ключи от выигранного мотоцикла с новомодным тюнингом, возвращаю их законному владельцу и, резко развернувшись, покидаю вечную школьную курилку.

Сколько помню, это место неизменно. Я еще в школу не ходил, мимо с бабушкой за ручку в детский садик топал, а старшеклассники перед уроками уже здесь собирались и за губительной дозой никотина обсуждали домашку. Я никогда не курил и даже не хочу пробовать эту отравляющую внутренности гадость. Надеюсь, что в будущем тоже не притронусь к этой дряни, что бы ни случилось в моей жизни.

Выйдя на школьный двор, осматриваю его внимательно в поиске своей пропажи. Я точно помню, что Вика оставалась около этих самых клумб с огромными розовыми бутонами, запах которых ей так нравится. Хотя что уж говорить о девчонке. Ей свойственно любить цветы. Но эти розовые бутоны с пышными лепестками с ароматом малины даже меня не оставили равнодушным.

Но сейчас льет дождь как из ведра, на площадке никого нет. Стерев капли дождя с лица, моргаю несколько раз и снова осматриваюсь по сторонам. Но все тщетно. Ее нигде нет.

Неужели ушла?

Да нет. Не могла.

Но куда она могла тогда деться? Податься в школьные стены, где со всех сторон змеи, что, окончательно потеряв последние капли страха, брызжут ядом, она не могла. Просто не стала бы этого делать без меня. Она слишком ранимая и порой принимает все близко к сердцу.

— Жень?

Оборачиваюсь, слыша голос бывшей одноклассницы и девушки в одном флаконе.

Боже, как я мог с ней только встречаться? Она же абсолютно никакая. В ней, кроме внешней красоты, нет ничего, достойного внимания. Как говорит Вика: «Конфетка с дерьмовой начинкой, от вкуса которой хочется плеваться». Отчасти я с ней согласен.

Где были мои глаза раньше? Правильно. В заднице.

Спасибо, Вика, что там вовремя появилась в моей жизни и перевернула ее вверх тормашками.

— Слушаю, — произношу, впопыхах взбегая на школьное крыльцо и прячась от дождя под старой, временно протекающей крышей.

Есть вероятность, что бывшая одноклассница и первая красавица школы знает, где мне искать Вику? Хотя о чем это я. Оля ненавидит Вику с первого дня, как та появилась в нашем классе. И дело далеко не в том, что Оля не может простить, что я выбрал не ее. С появлением Вики изменилось абсолютно все вокруг, даже воздух.

Стоя под крышей, слушая музыку дождя, я чувствую накал страстей и тяжесть. Тяжесть дней грядущих. Я устал. Вымотался, как собака, пробежавшая сотни километров в поиске ласки любимого хозяина. Хочется уже как можно скорее найти Вику и расслабиться. Просто побыть с ней наедине и вдохнуть ее аромат, обнимая за хрупкие плечи.

Но нет…

Я стою на крыльце, смотрю на королеву выпускного вечера и не понимаю, какого черта здесь забыл. Я должен искать Вику, но не могу сделать и шага. Ноги словно вросли в бетонный пол и тело отказывается слушаться.

— Я соскучилась, Жень, — тонкая рука с ярко-красным маникюром тянется к воротнику, пытаясь его якобы поправить.

Резко отступаю и, невесело усмехнувшись, качаю головой. Ну конечно, какой же я идиот. Оставляя Вику одну, не учел одну простую и в то же время ужаснейшую вещь, — на крыльце стояла Оля.

— Что ты ей сказала? — впиваюсь в девушку холодным взглядом. Оля от неожиданности вздрагивает и отшатывается на своих огромных каблуках назад, чуть не падая.

Глаза цвета ранней весны, начинают пугливо бегать по сторонам, безмолвно ища спасения. Когда-то уверенная в себе девушка сейчас напоминает пугливого зверька, загнанного в угол волком. Я понимаю, что до матерого волка мне еще пахать и пахать, но уже сейчас осознаю, что за Вику уничтожу любого.

— П-правду… — произносит, заикаясь, и, обняв себя за трясущиеся плечи, тихо всхлипывает.

Отворачиваюсь в сторону школьного двора, стараясь не смотреть на девичьи слезы. Нет, мне ее совершенно не жалко. Просто эта злорадная дрянь не подозревает о грядущих последствиях. А они уже близко. Слишком близко.

Я стою напротив загнанной в угол жертвы, крепко сжимая кулаки до побелевших костяшек, и боюсь сорваться в любой момент. Одно неверное слово — и я уничтожу ее. Сотру в порошок.

— Дальше, — произношу сквозь зубы, крепко стискивая зубы и медленно переводя взгляд на бывшую.

— Сказала, что ты выиграл, — задрав подбородок, произносит уверенно, смотря на меня с победной улыбкой на лице и в глазах.

Стерва!

— Тварь, — кричу, резко замахиваясь и загоняя ее в угол.

Она дергается. На трясущихся ногах отступает, и я наконец-то вижу страх в ее глазах. Настоящий. Живой.

Нет, я вовсе не собираю ее бить. Просто напугать. Этой суке будет полезно знать, что не стоит совать нос не в свои дела. И тем более в чужие отношения, где и так все едва сшито нитками. Тонкими. Непрочными.

— Идиот, какого черта? — взвизгивает и пытается замахнуться в ответ, но не успевает. Я резко перехватываю ее тонкую руку и крепко сжимаю запястье, наблюдая со злорадной улыбкой за тем, как из ее красивых глаз катятся огромные капли слез.

— Еще раз скажешь ей хоть слово, и я тебя уничтожу. Клянусь, — цежу сквозь зубы и, резко оттолкнув ее в стену, сбегаю со школьного крыльца под прохладный ливневый дождь.

Где тебя искать, Вика? Куда ты сбежала? И что она тебе такого страшного сказала?

Я ужасно боюсь, что информация, преподнесенная в такой прекрасный вечер, была исковеркана. И чтоб ы я сейчас ни сказал — она не поверит.