5

Она неторопливо шла к старосте, двухэтажный дом которого был хорошо виден даже издалека.

Поглядывая по сторонам, девушка наблюдала за жизнью деревни. Дома выглядели как сказочные резные теремки, сошедшие с картинки.

И они не оставили Оливию равнодушной, особенно резная лестница, ведущая на второй этаж дома старосты, с резными колоннами и перилами.

Было впечатление, что вот–вот оживёт красивая сказка, и по ступенькам сбежит прекрасная принцесса к своему рыцарю на белом коне.

Для неё всё было в новинку и вызывало восхищение, а люди, живущие здесь, принимали эту красоту как обыденность.

И девушка отметила, что миры разные, но вера в злые силы почти одинаковая. Различие только в том, что в том мире есть те, которые ни во что не верят, а здесь относятся к этому серьезно, украшая свои дома оберегами.

Почти в каждом дворе была собака, некоторые из них сейчас от жары залезли в будку и лениво поглядывали по сторонам, незлобно потявкивая для приличия.

Слышалось кудахтанье кур во дворе, которые горделивой походкой прогуливались и искали корм в траве.

Навстречу Оливии шла стайка гусей, подгоняемая маленьким мальцом, выказывая своё недовольство громким гоготом.

И девушке пришлось отойти немного в сторону от агрессивных гусей, которые даже раскрыли крылья от негодования из–за того, что она им мешает пройти.

Такой шумной картины Оливия давно не наблюдала в своей деревне: там давно уже за курами и утками ходили в магазин, покупая охлаждённые тушки.

Людей почти не было видно, только иногда промелькнёт женщина с горшком варева, направляющаяся из летней кухни в дом.

Во дворе у старосты толпились вооружённые люди: по–видимому, он всё–таки вызвал стражников, чтобы разобрались с происшествием на дороге. Только где искать сейчас разбойников — уже поздно: как говорится, поезд ушёл.

Филимон стоял на крыльце, и по его виду было заметно нетерпение, связанное с предстоящей встречей

—Ишь ты, барин, заждался,— прошептала она, заметив его недовольный взгляд.

Увидев Оливию, он расслабился, но тут же сделал невозмутимое лицо.

Поднявшись на крыльцо, она вслед за Филимоном зашла в комнату и по обстановке решила, что она предназначена для таких рабочих моментов.

Это был необычный офис в деревенском стиле. Но Оливию удивило то, в нём присутствовали черты современности.

Вдоль стен стояли лавки. Стол и стеллаж с аккуратно сложенными бумагами располагались у стены напротив двери.

По–видимому, староста вёл дела основательно и исполнительно.

Как женщина и ожидала, люди были растеряны от её заявления. Во–первых, Оливия потребовала расписку, а прочитав и увидев такой расклад, она чуть не захлебнулась от возмущения. Непонятно, то ли он был единственный, который занимался ростовщичеством, то ли не у кого было занять в тот момент такую сумму.

В результате выходило, что Михей планировал всё же отдать долг вовремя, но его подвела болезнь.

Потому что на такой расклад только сумасшедший согласится.

Долг рос, увеличиваясь каждый месяц на сумму взятого займа, но всё равно, по её подсчетам, он не тянул на пять серебряных монет, что Оливия и озвучила присутствующим.

Сколько было негодования со стороны Филимона! Он презрительно изрёк, что какая–то деревенская девка считает лучше его, говорил, что он и так смилостивился: забрал бы только корову, а остальной долг простил бы им.

На что Оливия Ивановна мягко и сердечно ему ответила:

—Уважаемый Филимон! Вы такой занятый человек, что я не сомневаюсь в ваших способностях, но давайте подсчитаем вместе! Вы, видно, были так заняты своими делами, что, наверное, просто ошиблись в подсчётах.

Она ему мило улыбнулась, хотя в душе хотела приложить эту лощёную морду к чему-нибудь твёрдому.

Услышав в свой адрес хвалебную песнь и приняв её улыбку за кроткую просьбу, он надменно кивнул и углубился в подсчёты, щёлкая на счётах.

Оливии было хорошо видно его плохо скрываемое раздражение, но всё равно что–то его заставило согласиться и заняться повторным подсчетом.

И, к своему удивлению, такое лицо он изобразил в конце подведения итога — Филимон признал свою ошибку. А вот извиниться ему даже в голову не пришло. Ещё будет он извиняться перед какой–то простой девкой!

Так что не вышло у него взять лишнего с них.

Получив расписку о получении долга, Оливия спрятала её в омоньер (поясная вышитая сумочка, которую ей презентовала Малаша). Рассказав, что же произошло на дороге стражникам, которые занимались этим делом, девушка отправилась домой, вся пылая внутри от негодования на этих людей, которые обдирают своих же сельчан.

И, кинув взгляд на сиротливо стоящие подводы около дома старосты, она отметила, что они немного опустели: видно кто–то уже успел поживиться.

И она не подозревала, что нажила врага. Такие люди, как Филимон, не прощают другим, указывающим им на ошибку: они по своей природе трусливые и злопамятные.

Деревня есть деревня, где слухи и новости разносятся быстрее ветра, и он боялся, что Оливия может его ославить, и только поэтому согласился пересчитать долг и признать свой недогляд.

Тем более, Филимона очень озадачило то, что Оливия умеет не только читать, но и знакома с ведением дел такого характера.

А девушка шла домой, вдыхая пряный воздух из трав, и думала, что ей всё же повезло.

Она имеет дом и семью, пусть пока чужую, но со временем она станет ближе и роднее.

Размышления понесли её дальше, и девушка подумала, что сейчас лето и можно поискать грибы или ягоды, которые будут подспорьем в питании.

Может, есть речка, а она в этом не сомневалась, и там обязательно водиться рыба: и маленькая и большая.

И Оливия уже намечала список дел, которые надо сделать: это и наведение порядка в доме, и огород….

И самое главное — найти источник пополнения бюджета: тех денег, что у неё есть, надолго не хватит, если их тратить неразумно.

Она не знала, чем торговал мужик: у Оливии даже появилась мысль, что он, может быть, перевозил эти деньги, потому что в одном мешочке было пятнадцать золотых монет, а в других осталось десять серебряных монет и двадцать медных.

Вроде большая подъёмная сумма, но деньги имеют свойства быстро испаряться, а это она знала по своему опыту из прошлого, когда всегда нужно всё и сразу.

На пороге дома девушку уже поджидали в нетерпении Малаша с детьми. Они с волнением смотрели, как она входит во двор.

—Вы что заволновались? Долг погашен, будем жить дальше, и налаживать жизнь,— улыбнулась она им и заметила, как улыбки появились и на их лицах.

Малаша даже смахнула непрошеную слезу, а Иван нежно обнял сестру, и его выражение глаз изменилось: сейчас они светились радостью от мысли, что их кормилица останется с ними.

Расспросив Ивана о дополнительном источнике питания, они определились, что грибами будут заниматься первое время вместе, потому что Оливия Ивановна понятия не имела, какие грибы тут растут.

Не откладывая в долгий ящик знакомство с лесом, они перекусили и отправились за грибами.

Лес встретил их терпким запахом зелени и прохладой тенистых крон. И сколько себя она помнит, он всегда был наполнен особенными звуками и ароматами.

Где–то высоко на ветках деревьев на разные лады пели птицы. Пахло свежими травами, смолой, цветущими растениями.

Хотелось наслаждаться и гулять по лесу, очаровываясь его красотой и величием, но только для них он на данный момент был как грибной супермаркет. Вот такая проза жизни.

Оливия и Иван сразу же натолкнулись на огромную колонию опят, примостившихся на поваленном дереве, а отойдя немного в сторону, обнаружили многочисленную группу шампиньонов, которые привлекали своими белыми шляпками грибников.

Было впечатление, словно грибы ждали только их и собрались в одном месте, желая им облегчить поиск грибных мест.

—Ещё бы самим в кузовок запрыгнуть! — посмеялась она, радуясь грибному Клондайку.

А когда столько грибов, что глаза разбегаются, то и в радость их собирать! Так что, быстро наполнив свои корзины, они отправились домой.

—Знаешь, Оливия, я много и не набирал грибов, а с тобой вооо сколько набрали! — радовался Иван.

Так как они набрали две корзины среднего размера и одну большую, то ей пришлось думать, как это всё донести до дома.

—Жадность губительна,— проворчала Оливия, вспомнив, как они немного поспорили по поводу количества корзин.

И всё же взяли три корзины с надеждой, что найдут не только грибочки, а что–то и другое, но в этот раз на что-то не осталось места.

Никак не думали, что им так повезёт на грибной охоте.

Поэтому Оливия большую корзину поставила на голову, сделав из фартука мягкое гнездо, а в руки взяла одну, среднюю.

Третью корзину они несли вместе с Иваном, подхватив её с двух сторон.

—Вот и хорошо. Лишнее карман не тянет, — изрекла она, поглядывая на его довольное лицо.

Веснушчатое лицо Ивана, поцелованное солнышком, нисколько не испортит его образ, когда он подрастёт и превратится в парня.

Рыжие кудри, подстриженные недавно Малашей, завивались и лежали волнами, взгляд серых глаз уже в этом возрасте, а ему шёл восьмой год, был серьёзным, а как иначе — мальчик уже чувствовал ответственность за свои поступки.

«Один мужик в бабьем царстве. Быстро он повзрослел», — вспомнила Оливия картину его противостояния с вилами против здоровых мужиков.

Она понимала, что Ивана бы одолели взрослые, но сам факт защиты своей животины вызывал уважение.

И девушка от избытка чувств, потрепала его по голове.

Проведя маленькую экскурсию с погружением в название флоры и фауны этого леса, Оливия удивилась схожести двух миров в этом вопросе.

Она и раньше хорошо разбиралась в грибах, а теперь от их сбора Ивана можно было освободить, а то он все уши прожужжал про рыбалку.

Рыбка на столе тоже бы не помешала, и Оливия решила одна наведываться в лес или с Марьюшкой. Тем более хищных зверей здесь нет. Волки и медведи в этих лесах появляются очень редко.

В дальнейшие походы за грибами она ходила с Марьюшкой, которой шёл шестой год, и которая с удовольствием составляла Оливии компанию.

Эта маленькая смешливая девчушка, была такой светлой и теплой, как солнышко, и всегда бежала вперед вприпрыжку и махала прутиком, весело напевая песенки.

У неё и белокурые волосы были с рыжим оттенком, который она унаследовала от отца.

Марьюшка сосредоточено всматривалась в траву и весело проявляла свой восторг от нахождения грибов.

Девочка терпеливо ждала, пока Оливия подойдёт к ней, а потом уже бежала дальше, но вскоре она сама с удовольствием наполняла маленькую корзинку и с гордость несла её домой.

Из таких походов они приносили не только грибы, но и травы для чая и обязательно полынь, чтобы повесить пучки в сарае и в доме от насекомых.

Но одно дело — собрать грибы, а другое — обработать их и заготовить на зиму.

Несмотря на то, что с грибами хлопотно возиться, вся семья приняла участие в их помывке, которая заняла весь день.

С улыбками и со смехом перемыли «многодетные семьи» и с ними «шпионов» в большом количестве, попутно объяснив значение этого слова.

Оставив часть грибов на суп и вторые блюда, остальные решили засолить.

А для этого у них нашлись специальные бочки под засол грибов.

Обдав кипятком бочонки, чистые семейки уложили слоями, перекладывая листьями вишни, смородины, укропа, дубовых листочков и, конечно, посыпая солью.

Сверху поставили гнёт, и уже через недельку солёные грибочки будут готовы.

Оливия решила попробовать в следующий раз замариновать их в горшочке. Правда, расстроилась, что нет чёрного горошка и лаврового листа.

Шампиньоны порезали на дольки и насадили на нити для сушки. Поместив гирлянды на чердаке, развесили там мяту и пижму от насекомых.

В дальнейшем в бочке они засолили и грузди, и рыжики, а вот белые грибы она предпочла заморозить, сложив их в берестяной короб.

В заботах и хлопотах Оливия Ивановна постепенно привыкала к этому миру и уже не ворчала на петухов, которые поднимали её ни свет ни заря.

По сравнению с прошлой жизнью, здесь быт был насыщенным и чересчур хлопотливым.

Как–то ненавязчиво они распределили домашние дела. С утра Оливия доила корову, а потом её Иван отводил на луг, а вечером забирал.

Готовка фактически была на ней. Малаша только помогала порезать, замесить тесто, присмотреть за приготовлением супа или каши, что–то подшить из одежды.

Оливия видела, как ей трудно ходить, и Малаше приходилось всё делать сидя.

Но даже и такая помощь была ощутима: она даже не представляла, как бы она втянулась и привыкла к новой жизни без её поддержки.

Огород тоже отнимал много времени: сорняки росли быстрее, чем овощи.

А после прополки спина принимала букву зю, и хотелось просто полежать на земле, позволяя телу расслабиться и отдохнуть от однообразного положения.

Если бы кто–то со стороны увидел их, лежащих на земле, то уже пошли бы слухи по всей деревне, обрастая подробностями.

Но Оливия радовалась, что они успели посадить весь набор овощей, дружные всходы которых радовали взгляд.

На семена картошки они использовали весь свой запас, поэтому остались в закромах: репа, тыква, морковь и свёкла, только запаса их хватит на месяц–другой.

Иван сказал, что копать и сеять ему помог сосед в обмен на молоко. Оказывается, не все имели корову: некоторые разводили только кур или гусей, и только у двоих были крепкие хозяйства, в котором было и хлеба вдоволь, и лошадок для извоза, и другой живности.

Поэтому Малаша с детьми и держались, меняя молоко то на яйцо, то на крупу, которые надо закупать на рынке в городе, а добираться до него полдня пути.

Выходило, что за покупками можно отправиться хоть сейчас, договорившись с Филимоном или со старостой, но, как оказалось, — за это тоже надо платить.

«Хорошо они устроились», — подумала она, раскладывая всю информацию в голове.

Получалось, что ей всё же придётся с ними договариваться, потому что запасы скоро иссякнут.

На продукты, закупленные ранее Михеем, Малаша с детьми смогли прожить зиму и весну.

Оценив остаток продуктов, и поступающий летний рацион питания, Оливия Ивановна посчитала, что они смогут продержаться до нового урожая.

Осматривая овощи, она уже обдумывала, что можно приготовить: и вкусно, и без мяса.

Привыкшая к разнообразной пище, девушка удивлялась, что простая еда не надоедала, а воспринималась как обыденность.

Всё–таки организм воспринимал такую еду, а вот память Оливии всегда подсказывала, что и из этих продуктов тоже можно приготовить разнообразные блюда.

—Мало осталось, — раздался голос сверху.

В это время она спустилась в ледник, напоминающий скорее глубокий погреб, в который можно было сойти по лестнице.

В верхнем ярусе, где было не слишком холодно, лежали в корзинах овощи.

Малаша глядела сверху на неё, и взгляд был удручённый.

— Справимся. Можно варить каши: молочные или простые с грибами. А грибы поджарим или приготовим в сливочном соусе, или сделаем грибной гуляш. А там можно и пирожки с грибами сделать. Тыква тоже в ход пойдёт: тут тебе и оладьи, и драники, и что–то сладкое можно приготовить. А репой мы пока заменим картошку. Творогу наделаем, — поделилась Оливия своими задумками. — Вы же меняете молоко на другие продукты?

— Сейчас мало берут, у всех кончаются припасы. Там уже скопилось немного молока, стоит в крынке, — вздохнула она.

— А есть уксус? — Оливия подняла довольное лицо на неё.

— Есть. Я им ноги смазываю, вроде становится легче ходить, — задумалась она, и тут же во взгляде появилась заинтересованность. — Али что придумала?

— Сделаем сыр, а его у нас кто купит? Правильно, самые обеспеченные семьи, — и она даже засмеялась.

—Видать, ты готовить умела, — и Малаша уважительно посмотрела на девушку.

— О, что я только не умела! И готовить, и солить, и вязать! А я почему–то не вижу капусты, огурчиков, помидорчиков. У вас разве их не высаживают? — спросила она, вылезая из погреба.

Дальше даже не стала заглядывать. Мяса там уже давно нет — они ели только каши и хлеб, и Малаша делала творог.

— Почему? Есть, только семян у нас нет.

— Если посадить капусту и огурцы сейчас, можно ещё собрать урожай. А где бы раздобыть семена?

— Похожу я по соседям, может, у кого и осталось, — и Малаша медленными шагами направилась к двери.

— А точно они вырастут?

— Вырастут, — пообещала Оливия Ивановна.

Пообещать–то пообещала, а как будет выкручиваться?

Была бы плёнка или торфяные стаканчики — проблем бы не было, а так, чем можно заменить плёнку?

Придётся пробовать ткань. В основном тут всё сделано изо льна, и тогда посмотрит, какое будет покрытие и как оправдает себя в полевых условиях.

За подборкой ткани для теплиц они пересмотрели и все вещи, где Оливия подобрала себе платья, а то для повседневного ношения у неё было только одно, которая осталось от девушки.

Второе платье было сестринское, но оказалось немного великовато ей.

Оно смотрелось на девушке мешковато и смешно, и пришлось Малаше заняться её гардеробом.

—Давай подгоним всё, а то как на люди покажешься? — и она в свободное время засела за шитьё.

Оливия никогда не шила вещи вручную: даже не представляла, как можно самостоятельно сшить платье или плащ, но понимала, что и этому ей придётся научиться — до швейной машинки этот мир, видимо, ещё не дорос.