Глава 5

Оставив девочек и женщин на кухне, я ушел заниматься домашними делами во дворе. Сказано помочь, сделано. К тому же у тети Ани не такое уж и большое хозяйство, чтобы отказывать ей в помощи. Да и разве я мог отказаться? У нее больше никого нет из родных. Как и у меня. Разве что Таня? Она хоть и не родная по крови, но наша. Моя.

Достав из колодца три ведра воды, хмыкнул. А что, корова так много пьет? Хотя чему я удивляюсь, я же в этом ничего не понимаю.

Схватив два ведра, пошел в сторону коровника и застыл, когда оказался внутри. Три коровы? Не одна. Три?

– Ну, тетя Аня, когда только успела?

Покачал головой и прошел к девочкам, которые внимательно наблюдали за моими движениями.

Коричневая, черно‐белая и черная.

Надо у тети спросить, не было случайно фиолетовых, как в рекламе?

Снова улыбнулся и поставил одно ведро возле коричневой коровы, второе возле черно‐белой.

– А тебе сейчас принесу, ― обратился к черной, надо имена узнать, ― не было у меня третьей руки.

Когда вернулся в коровник оставить третье ведро, подумал о том, что неплохо было бы помочь тете и почистить тут все. Знаю, у нее есть еще свиньи, куры и коза. Вот же человеку скучно!

Но для начала мне надо переодеться, чтобы самому свиньей не стать. Мне вообще‐то еще в город сегодня возвращаться.

– Ждите, красотки, сейчас вернусь.

Ричард подбежал ко мне, когда я был на пути к дому.

Он принялся играться, на что я не мог не отреагировать и присев на корточки, решил погладить хвостатого. Люблю я животных, особенно собак.

– Хороший ты, Ричард.

Он в ответ гавкнул и снова ткнулся носом мне в ладонь.

– Собаки не предают, а вот люди…

Ричард снова гавкнул и я, не сдержавшись, прижался к нему.

– Беги, гуляй.

И он побежал, задорно виляя хвостом. Я кинул ему игрушку, и пес побежал за ней, вызывая на моем лице улыбку.

Какие же они умные!

Войдя в дом, отметил, что девочки на кухне о чем‐то тихо беседуют. Не стал им мешать. Прошел в комнату, которую тетя Аня оставила за мной, и переоделся в домашнюю одежду.

Вот теперь можно и в загон идти, проще говоря в свинарник.

Отыскал в сарае лопату, забрал тачку и пошел работать.

Непривычное дело для меня. Ленивым я никогда не был, и даже два раза в год огород перекапываю у тети Ани, но собирать навоз то еще приятное дело. Приятно в кавычках. Ароматы тут непередаваемо вонючие.

Так, кормить вроде еще рано. Потому справившись со своим заданием, забрал у коров пустые ведра и набрал их еще раз. На вечер пригодится.

– Дядя Ильяс, ты здесь? А мы уже с бабушкой Аней заждались тебя.

Из дома выбежала Таня, с улыбкой смотря мне в глаза.

– А я тут немного порядки наводил. Все хорошо?

Девочка кивнула.

– Да. Мы вареники лепили и уже успели наварить целую миску! Бабушка Аня сказала, что пора обедать. Ты с нами?

– Еще и спрашиваешь! Где бы я еще поел вареников, приготовленных твоими руками.

Танюша махнула рукой.

– Тогда пойдем, иначе остынут.

– Я сейчас быстро искупаюсь и приду. От меня запах не для поедания вареников.

Таня хохотнула, прикрывая рот ладошкой.

– Хорошо.

Я быстро принял душ на улице, и переодевшись, вернулся на кухню к женщинам и девочкам.

– Ильяс, ты что там, решил меня без работы оставить? ― хмыкнул тетя Аня, поставив тарелки на стол.

– Только немного. Почистил у животных, порядок навел. Тебе осталось только покормить.

– А вы мне потом покажете свинок и коров? Я хочу посмотреть, ― попросила Таня, на что я кивнул.

– Конечно, покажем. Ты мне вареников наложишь в тарелку?

– Конечно! А знаешь, что бабушка Аня разрешила сделать? Она сказала, что мы можем нарвать черешни мне домой, ― восторженно произнесла Таня, округлив в удивлении глаза.

– Значит, нарвем.

После вкусного обеда, Таня убежала играть с Ричардом. Собака у нас ну очень добрая, не любил он только злых людей, а к хорошим, и особенно к детям тянулся с особым удовольствием.

Приготовив кофе, а для ребенка свежий компот из домашних фруктов, мы вышли на улицу, решив посидеть в беседке. Свежий воздух, да и Таня на виду. Хоть и свой двор, но я все равно за нее переживал. Дома за ней Ниночка смотрит, а здесь отвечаю только я.

– Дядя Ильяс, а меня вы домой отвезете?

Я кивнул, протягивая запыхавшемуся от бега ребенку стакан с компотом.

– Может останетесь? ― предложила тетя, а Таня резко перевела на меня взгляд полон надежды.

– Девочки, ну мне на работу с утра, а Тане в школу.

– Пожалуйста, ― прошептала малышка с мольбой в голосе.

– Один день пропустите, ничего страшного. Ильяс, оставайтесь. Смотри, как ребенок хочет.

Таня тут же резко закивала головой, а я нахмурил брови.

– То есть, тебя даже не смутило обращение «ребенок», ― отметил я, на что Таня так же резко покачала головой. ― Заговорщицы.

– Пожалуйста, ― снова попросила Таня, на что я вздохнул и хмыкнул.

– Ладно, остаемся.

– Ура! ― счастливо закричала девочка и тут же бросилась мне на шею. ― Спасибо тебе, дядя Ильяс.

И она снова убежала к Ричарду.

– Веревки из меня вьете.

– Я не смогла подарить тебе достойное детство, давай хотя бы оно будет у Тани.

Я наблюдал, как весело хохочет малышка, то убегая от пса, то бегая за ним, и был согласен с тетей Аней. Мы просто обязаны подарить девочке счастливое детство. И если не стереть из ее памяти детдом и те ужасные дни, что она там провела, то хотя бы притупить воспоминания.

– Черешню еще рвать, ― посетовал я, зная, какое это нудное дело.

– Она на тебя с обожанием смотрит, Ильяс, ― неожиданно произнесла тетя Аня, привлекая к себе мое внимание.

– Это плохо?

– Не знаю, ― пожала плечами, ― время покажет.

Вечером, после ужина мы нарвали пару ведер черешни. Я несказанно был рад. Нет. Я терпеть не мог такую работу и потому вскоре вызвался накормить хозяйство. А девочки сами обрывали черешни. Уверен, Ниночка найдет что с ними сделать. На закатку пустит, или в заморозку.

– Танюша, какая ты красивая, ― со смехом в голосе произнесла тетя Аня, когда в комнату вошла Таня в ее халате.

Я широко улыбнулся.

– Милая напомни мне, чтобы я привез сюда твоих вещей в следующий раз.

– А мы еще приедем к бабушке Ане?

– Если ты этого захочешь, ― произнесла тетя, протягивая ей свою руку.

– Хочу, конечно. Тогда мне точно понадобится одежда, иначе я просто утону в бабушки Аниных халатах, ― хохотнула она, присаживаясь рядом с тетей.

– Обязательно привезем.

– Танюшка, а у тебя скоро каникулы начинаются в школе?

– Через неделю.

Тетя Аня улыбнулась.

– А что, если ты ко мне на летние каникулы приедешь? И мне не скучно, и тебе свежий воздух. Я, конечно, понимаю, что у тебя дома тоже свежий воздух…

– Что ты, бабушка Аня, если дядя Ильяс не будет против, я с радостью к тебе приеду.

– Почему я должен быть против, Танюша?

– А ты? ― она повернулась ко мне и заглянула в глаза с надеждой во взгляде. ― Ты будешь приезжать ко мне?

– Конечно, буду.

– Ой, получается, я только выиграю с этого. Понимаешь ли, Танюша, дядя Ильяс не так часто ко мне приезжает. А когда ты будешь здесь, я буду видеть его чаще.

– Да, это если его всякие неприятные тетки отвлекать не будут, ― нахмурилась малышка, сложив руки на груди.

– От вас меня никто не отвлечет. А теперь, кажется, пора спать.

– Да. Где мне ложиться?

Тетя Аня повела девочку в ее комнату, а я еще долго раздумывал над тем, что мне стоит снова посетить ее прошлое место жительства. Поговорить с соседями, возможно именно они помнят маму Тани и знают, что с ней произошло. Хотя в первый мой визит в тот дом был не особо удачным. Никто говорить со мной не захотел, что тоже очень странно.

И у тети не получилось узнать у Тани о маме. Девочка не особо захотела разговаривать на эту тему, а давить на нее мы не имеем права. Остается только снова наведаться к соседям.

Уснул я рано. Все же работа на свежем воздухе дает о себе знать. Да и нечего рассиживаться, утром нужно снова накормить животных. Только я подумал об этом, как тут же заснул. Правда ненадолго. Меня разбудил звонок мобильного.

Чертыхаясь, и злясь на себя, что не выключил на ночь звук на телефоне, не глядя ответил на звонок.

– Слушаю.

– Ильяс, привет, милый.

– Инна? Ты чего звонишь?

– Ну я, соскучилась. А ты что спишь?

– Сплю, ― повернулся в кровати и вздохнул.

В комнате было темно и лишь уличный свет позволял хотя бы немного сфокусировать взгляд хоть на чем‐то.

– А ты… один?

Я нахмурился.

– Инна, я не дома. Что ты хотела? Просто поболтать? Тогда не вовремя.

– С кем ты? ― как резко изменился ее тон.

Я хмыкнул, и сел в кровати.

– Ты разве забыла? Я женат.

– То есть, ты сейчас разговариваешь со мной лежа в кровати с женой? ― в ее голосе читалось искреннее удивление.

– Да, а что тут такого? Жена знает, что я иногда развлекаюсь на стороне.

– Что такого? И тебе не стыдно? Не стыдно говорить мне такие вещи? Не стыдно, что мне может быть неприятно?

Ах вот оно что. Я уж на минуту поверил в ее адекватность, подумал, что ей стало жалко мою несуществующую жену. Ну так, чисто из женской солидарности. А она оказывается о себе подумала в эту минуту. Что доказывает в очередной раз, какая она дура.

– Ты наговорилась? Я могу идти спать?

– Нет, я еще не все сказала. Знаешь, милый, а дай трубку своей жене? Я хочу узнать, что она думает на счет наших с тобой отношений.

Я нахмурился, и тут же усмехнулся. И откуда эта ненормальная взялась?

– Каких отношений? То, что между нами случился несколько раз секс, не означает, что у нас отношения. Ты проститутка, и я тебе заплатил денег. Что‐то еще?

– Как ты можешь так со мной разговаривать? Дай трубку жене!

– Иди проспись, дура! Может к утру легче станет.

Я сбросил вызов, выключил звук и обратно завалился спать.

Пора заканчивать игры с этой ненормальной, иначе она мне попортит нервы. И ладно я, так у таких дур хватит ума лезть к ребенку. А этого ей я точно не прощу.

Утром мы с Танюшей решили сходить на речку. Я в детстве мечтал, чтобы меня отец летом по утрам водил на речку, учил плавать и мы разговаривали с ним на мужские темы. Он бы рассказывал, как себя должен вести мужчина, чем увлекаться, и как зарабатывать на жизнь.

Мечты так и останутся мечтами, но не для Тани.

– Дядя Ильяс, а ты плавать умеешь? ― спросила малышка, выходя из воды и закутываясь в полотенце.

– Умею. А вот тебе стоило бы научиться, ― отметил я, минутой ранее наблюдая, что Таня просто болтыхалась в воде вместо того, чтобы нормально плавать.

– Мне бы тоже хотелось. Но я боюсь. Когда я еще жила с мамой, мы ходили с ребятами из школы на озеро. Все умели плавать, а я нет.

– И что, никто не вызвался помочь тебе?

– Почему же, дядя Ильяс, вызвались. Петька из параллельного класса. Я стояла на небольшом мостике, и он меня с него толкнул. Сказал, что так я быстрее научусь плавать.

– Вот же паршивец. А ты что?

– А я чуть не утонула. Меня вытащили мимо проходящие старшеклассники. Ох Петьке тогда попало от дяди Дениса и этих ребят. Я же чуть не умерла, дядя Ильяс.

– Встретил бы их, по шапке дал бы.

– Я с тех пор и боюсь воды. Только по пояс захожу, чтобы немного сполоснуться и все.

– Если хочешь, я тебя научу плавать.

Таня пожала плечами, присаживаясь на покрывало и кутаясь в полотенце.

– Замерзла?

– Нет, нормально. Я даже не знаю. Я боюсь, а вдруг тонуть буду.

– Я буду рядом. Ты не должна бояться рядом со мной. Я тебе уже об этом говорил.

Таня кивнула.

– Давай только не сегодня, хорошо? Мне надо настроиться.

Я улыбнулся. Ну настоящая девушка.

– Договорились. Можем начать обучение на каникулах.

– Хорошо. Дядя Ильяс, а почему ты не приезжал к нам никогда? Дядя Денис ведь с нами долго жил, а тебя никогда не было в гостях.

Я посмотрел ей в глаза и задумался над ответом. Сказать правду, или умолчать?

– Ты не хотел нас видеть? Не всем нравится, когда мужчина живет с женщиной, у которой уже есть ребенок.

Я нахмурился.

– Это здесь не при чем. Я не вижу в этом ничего плохого.

– Ты просто не хочешь отвечать?

– Не знаю, Тань. Просто… ― я замолчал на несколько секунд посмотрев вдаль, на другой берег реки, ― я из детдома.

– Как? ― удивленно уточнила Таня, посмотрев на меня округлившимися глазами. ― Но ведь дядя Денис, он же твой брат. А бабушка Аня?

– Мы с Денисом не были знакомы. А тетя Аня она, ― я вздохнул и поморщившись, покачал головой, ― она не могла взять меня к себе.

– Дядя Ильяс, тебе больно, да?

Таня одной рукой придерживая полотенце, подвинулась ближе и прижалась к моей плечу, положив на него вторую руку.

– Я больше не буду ничего спрашивать, ты только не грусти. Я знаю, как это больно, когда тебя никто не забирает из интерната. Моя мама тоже так и не пришла за мной.

Я медленно обернулся к ней и заметил в глазах девочки боль.

Черт, вот это выше моих сил. Она же еще совсем ребенок!

– А где твоя мама, ты не знаешь?

Она опустила взгляд и покачала головой.

– Не знаю. Я думаю, она просто ушла.

– Почему?

– Она и раньше говорила, что сдаст меня в детдом, если я буду запрещать ей пить.

– Ты хочешь сказать, что мама сама отдала тебя в детдом?

– Я все равно ее люблю, дядя Ильяс. Если бы я была мамой, я бы не отдала свою доченьку никому. Значит, мама меня не любит, да?

Никогда не думал, что мне придется разговаривать с детьми на такие темы.

– Танюш, возможно твоя мама просто слабый человек? И ей нужно время, чтобы понять, что без тебя она не сможет? Я уверен, что она любит тебя.

Нихрена она не любит. Такая дура только себя и может любить, а на ребенка ей плевать.

Нормальная бы не выбросила своего ребенка. И пусть только явится, я сам ее уничтожу.

– Я знаю, что ты это говоришь, чтобы не делать мне больно. Вы взрослые все такие. Только и я не маленькая, прекрасно понимаю, что я маме не нужна.

– Ты умная девочка, Танюша. Но мама может ошибаться.

– Ты правда так думаешь?

Нет. Я так не думаю, но глядя в ее глаза полные надежды, я не мог не соврать.

– Правда, милая.

– Когда я была в детском доме, я всегда ее ждала, прислушивалась к каждому шагу, шороху. Мне казалось, что сейчас откроется дверь, заглянет мама, улыбнется и скажет, что забирает меня. Но каждый раз, когда открывалась дверь, там не было мамы. Надо мной только все смеялись, а я забивалась в угол и плакала. А мама так и не пришла. А знаешь, что мне одна воспитательница сказала?

– Делись.

– Она сказала, что мама меня выбросила как гнилую картошку, от которой толку не будет, только вонь стоит.

– Она вправду так сказала?

Таня кивнула.

– А ты мне имя скажешь этой воспитательницы?

– Елена Григорьевна.

– Понятно.

Я повернулся к Тане, и усадил ее к себе на колено. Девочка прижалась ко мне сильнее, и я ощутил ее дрожь. Замерзла совсем.

– Я хочу, чтобы ты знала, что все эти противные тетки из детдома врут. Ни одна из них, кто говорил тебе гадости, не сказала правду.

– Думаешь, мама меня не выбрасывала?

– Конечно, нет. Ты же человек, как можно тебя выбросить? Пойдем, переоденешься в машине, а я покараулю, чтобы никто не подглядывал.

Танюшка хохотнула, поднимаясь на ноги.

– Дядя Ильяс, ну ты смешной. Здесь только зайчик подглядеть может, или птички. Не переживай, я сама, если можно.

Я кивнул и протянул ребенку ключ от машины.

– Вот эту кнопочку нажмешь, и потом открывай двери. Помочь?

– Я справлюсь. Я же леди.

– Согласен.

Я улыбнулся и проводил Таню взглядом. Такая маленькая, и такая умная девочка.

За что же мать так с тобой поступила?

Оторвал травинку и сунул в рот, снова посмотрев вдаль.

Значит, жива. Уже хоть какая‐то информация о ней. Еще бы узнать имя.

Но это уже не к ребенку вопросы.