Глава 1. Новая жизнь

Видана Зотова

Париж, Франция, 2019 год

Громкий звонок будильника, раздавшегося из мобильного телефона, заставляет тут же распахнуть глаза, дотронуться рукой до смартфона и вырубить нервирующую мелодию, которая каждый будний день избавляет меня ото сна. Это и бесит, и помогает подняться из кровати. Ведь если бы не подручные средства, то я много времени проводила тогда под одеялом, опаздывая на работу и получая выговор от своей начальницы. А она хоть и относится ко мне более-менее дружелюбно, та еще сука в дорогущих Лабутенах, чем-то напоминающая главного редактора из фильма — «Дьявол носит Prada». Так сказать, чуть улучшенная ее копия, но такая же порой жесткая и требовательная женщина. Именно поэтому лишний раз не стоит ее злить, хотя и очень хочется.

Поднимаюсь с кровати, сладко потянувшись, включаю пультом музыку, заполнившую всю квартиру, и направляюсь в сторону ванной комнаты. С утра никогда подолгу не стою под душем, минут 5–7 занимают у меня все водные процедуры, это вечером предостаточно времени на полное расслабление.

Сейчас же только мою голову, наношу на волосы несмывающуюся маску, пользуюсь гелем для тела, пару минут стою под теплыми струями душа и, закрыв все краны, выхожу из душевой кабины, тут же полотенцем вытирая капельки воды, стекающие на пушистый коврик синего цвета. Любимый дезодорант, лосьон для тела, сушка волос. На все это уходит минут десять, после чего предстоит одеться и нанести на лицо макияж.

Мелодия мобильного телефона отрывает меня от накрашивания губ красной помадой от известного производителя. Тяжело вздыхаю и закатываю глаза, когда вижу высветившееся на дисплее имя — Жан Базен. Этот милый и очень наивный паренек, с которым пару дней назад ужинала в дорогом ресторане, просто проходу мне не дает. Постоянно звонит, шлет смс-ки, приглашает где-нибудь увидеться после работы. Вот вроде бы глуповат с виду, но как-то умудрился найти мой телефон через каких-то своих знакомых, и вот теперь просто достает своим настойчивым поведением.

В какой-то мере, меня все это чертовски развлекает, приносит какую-то невероятную радость, от чего не спешу добавлять парня в черный список. Пусть мучается неизвестностью, так как больше рядом со мной ему ничего не светит. Я никогда в жизни не стану строить отношения с таким придурком, как он. Жан мне совершенно не пара, а просто надоедливый дурак, который всегда разочаровывается после молчания с моей стороны.

Закончив с макияжем, придирчиво рассматриваю себя в зеркало, подмечая все мелкие детали образа, который если что придется исправлять. Да только нет таких вовсе, так как все просто идеально. Черные обтягивающие брюки, красная блузка с несколькими расстегнутыми пуговицами сверху, черный приталенный пиджак, красные туфли на умопомрачительной шпильке. Настоящая роковая женщина, готовая всех мужчин вокруг себя соблазнить, возбудить и в сию же секунду продинамить. Не хочу ни с кем из своих поклонников отношений, даже если уж очень сильно они зацикливаются на романтике, чтобы привлечь к себе мое внимание. Нет к ним никакого интереса. Вот когда появится тот самый мужчина, способный почву из-под ног выбить, вот тогда и перестану вести себя с ним как первоклассная сука.

Кладу в сумочку мобильный телефон, беру в руки ключи от квартиры, включаю сигнализацию и выхожу на лестничную клетку. Закрываю дверь, прохожу к лифту и, нажав на кнопку первого этажа, жду движущуюся кабину. Когда она останавливается на моем этаже, захожу внутрь и, поздоровавшись с невысокой блондинкой, разговаривающей по Айфону, встаю на свободное место. Тут помимо меня еще три человека находится: девушка, парень и мужчина. Со всеми из них за год проживания в этом доме толком и не общалась. Не больно-то и хотелось дружбу заводить с соседями. Эти их постоянные визиты, звонки, какие-то сборища, разрешение конфликтов. Все напоминало ситуацию в России, что вызывало не очень добрые воспоминания. Я же живу в Париже практически два года, а не в родном городе, который когда-то спешно покинула.

— От этой вечеринки очень многое зависит, Сара, — буквально орет в трубку блонди, накручивая на палец прядь волос. Интересно, она подходит под знаменитый стереотип о блондинках? — Там же будут такие завидные мужчины, которые точно не устоят передо мной. Один из них должен попасться мне на крючок, — томно вздыхает, вызывая покашливание со стороны парня, явно до этого решившего над ней посмеяться. Но она либо не замечает этого, либо просто внимания не обращает. — Да, я пригласительные уже достала, осталось лишь договориться с тем итальянцем, который всем там занимается.

Если бы не остановка лифта на первом этаже, мы так и слушали ее разговор про какую-то там вечеринку, что для нее является вопросом жизни и смерти. Все выходим из кабинки, оказываемся на улице и расходимся каждый по своим делам. Я вот сажусь в дожидающееся меня такси, здороваюсь с водителем и прислоняюсь к кожаной спинке. Тяжело вздыхаю, бросив мимолетный взгляд в окно, где мелькают улицы Парижа, города, ставшего мне теперь домом. Ведь после нашего, так сказать, расставания с Моник было решено начать новую жизнь, принять предложение начальницы по поводу работы и окунуться в атмосферу редакции газеты.

Да-да-да, я стала журналистом в одном нашумевшем, очень популярном журнале, который занимается всеми сферами жизни. Мода, путешествия, психология, кулинария, секс. На его страницах можно найти любую интересующую тебя статью, получить дельный совет, узнать что-то новое про мировых звезд. Каждый сотрудник занят определенной статьей, которую поручает ему сделать главный редактор. На ее выполнение не так уж и много времени дается. И если ты не укладываешься в сроки, то можешь очень быстро потерять свое место.

Были же случаи, когда увольняли после одного лишь рабочего дня, так как человек не смог даже испытательный срок пройти. Текучка кадров там просто бешеная, не всегда успеваешь за новенькими лицами. Привыкнешь вот к кому-то из них, начнешь рабочее общение, а уже на следующий день они исчезают, словно их и не было. Как по мановению волшебной палочки у Гарри Поттера, произнесшего свое заклинание.

— Мы на месте, мадемуазель, — голос таксиста выводит из ступора, в котором я пребывала все время нашей поездки. Даже не заметила, как мы подъехали к зданию редакции, как машина остановилась у главного входа, как прекратилась музыка в салоне. Водитель, что всегда довозит меня до работы, включает легкую, тихую мелодию, позволяющую мне расслабиться и немного собраться с мыслями. Нет, под нее я никогда не засыпаю, так как организм приучен уже к другому.

— Спасибо за поездку, — вежливо благодарю мужчину, протягиваю несколько купюр (больше обычного, ведь зарплата позволяет шиковать) и выхожу из машины, вдохнув полной грудью. Вот я снова здесь, готова ринуться в бой для написания очередной скандальной статьи про какого-нибудь известного человека, показавшего себя с не самой лучшей стороны.

Громкий стук моих каблуков по белоснежной плитке в холле эхом раздается по всему помещению. Находящиеся здесь люди провожают меня взглядом до самого лифта. Вот так каждый раз случается, когда я появляюсь в редакции. Все смотрят на главного журналиста, находящего очередную сенсацию по всему Парижу. Кто-то этим восхищается, кто-то злобно завидует. Уверена, что есть и те, кто проклинают меня самыми ненавистными словами. От чего хочется в голос рассмеяться и как-нибудь съязвить. Жалкие людишки, не добившиеся многого в жизни, всегда будут презирать самых богатых и успешных. А сами же даже задницу с дивана не поднимут, чтобы чего-то стоящего в жизни добиться. Легче же на других смотреть, чем двигаться вперед.

Поездка в лифте занимает мало времени, к тому же народу тут практически нет, да и выходят они все раньше меня. Немногие же работают на самом высоком этаже в здании. Едва же покидаю кабину, оказываюсь в крепкой хватке высокого мужчины, начинающего тянуть меня вперед по коридору, мимо работников за столами, прямо к моему личному кабинету, который я получила через пару месяцев после начала новой жизни. Это привело к зависти «стареньких» журналистов, занимающих свою должность долгие годы. И их презрение понятно — пришла новенькая девочка и за очень короткий срок заслужила доверие начальства. А ведь я тогда еще только-только университет закончила.

— Ты опоздала, дорогуша, — ммм, милашка Ален Дюмаж, всегда с утра настроение поднимает своими словами. Кидаю взгляд на настенные часы и громко хмыкаю. Всего-то на три чертовых минуты. Меня что за это теперь расстрелять?

— В конференц-зале гильотину построили для моей казни? — кидаю сумочку на стол, отодвигаю в сторону занавески, чтобы через окно проник яркий, солнечный свет, снимаю пиджак и вешаю его в шкафчик. Все это время мужчина молчит и просто удивленно и обескуражено смотрит на меня. Либо не понял шутки, либо посчитал ее неуместной.

— Ой, да брось! — широко улыбаюсь, довольная произведенным эффектом. Ален выглядит очень раздосадованным и явно чем-то недовольным. — Бурная ночь? — плюхаюсь на мягкий диванчик, вытянув вперед ноги. Хоть я и люблю шпильки, все же иногда они меня просто убивают. Особенно вот эти, купленные пару дней назад. Новые и еще не разношенные, а я же по глупости своей в них на работу пошла. Дурочка! Буду теперь с ними мучиться весь день.

— Ох, если бы, — разочарованно вздыхает, всплеснув руками и закатив глаза. Похоже, у него не получилось хорошо отдохнуть вечером. Кто-то ему все испортил. — Селеста не пришла, а Люк просто меня кинул, сославшись на какое-то неотложное дело. Наверняка с кем-то другим трахаться поспешил.

Ален Дюмаж является настоящим бисексуалом, предпочитая развлекаться и с женщинами, и с мужчинами по отдельности или же одновременно.

Нередко же рассказывал про свои знаменитые оргии, которые я даже слушать не хотела, но он продолжал меня мучить, веселясь даже от моих матов в его сторону. Этот очень привлекательный мужчина мог свести с ума любого в радиусе нескольких миль. Высокий, спортивного телосложения шатен с серьгой в правом ухе в течение десяти секунд привлекал внимание всех собравшихся в комнате. Порой казалось, что даже гетеросексуалы на него заглядывались, истекая при этом слюнями. Особенно всем нравился блеск его красивых глаз какого-то неестественного голубого цвета, а уж улыбка на пухлых губах способна избавлять дам от мокрых трусиков, а мужиков поглаживать вставшие члены. Его не портила ни двухдневная щетина, ни слегка нахмуренные брови на идеальном, даже немного миловидном лице. Возможно, у нас бы с ним что-то и получилось, но мы всегда оставались друзьями, не переходя запретную грань.

— Лучше бы ты со мной поехал, а не сидел в том баре в гордом одиночестве, — наклоняюсь, чтобы потереть затекшую ногу, но резко останавливаюсь, когда Ален вдруг опускается на колени и делает это за меня. Вот такие его порывы и нравятся очень, но приводят в своеобразный ступор. Не каждый мужчина станет перед женщиной так унижаться, как сами они любят говорить. Это же для многих ниже собственного достоинства.

— И чем бы мы занимались? — снимает с моей ноги шпильки и растирает ее. Аж глаза закатываю от удовольствия, губы прикусываю и откидываюсь на спинку диванчика. Мммм, от такого массажа можно оргазм в сию же минуту получить. Кончить от мягких пальцев своего друга. Но как жаль, что он не в моем вкусе, иначе бы уже давно с ним сексом занялась прямо на рабочем столе в кабинете. — Только не вздумай течь от этого, — слегка сжимает пальцы, от чего чуть съезжаю вниз по коже мебели. — Видана!

— Тогда прекрати, Ален, — пытаюсь ногу отдернуть, но он не дает мне этого сделать. Больше не гладит, но и не отпускает. — И как это понимать? — удивленно приподнимаю вверх бровь и, похоже, очень сильно глаза округляю, так как француз показывает язык, после чего надевает на меня туфлю и встает во весь свой рост, возвышаясь надо мной.

— Хотел немного расслабить тебя перед встречей с Нинет, — коварно усмехается и помогает подняться на ноги с помощью протянутой руки. — Она велела к ней прийти, как только ты появишься, дорогуша.

— Ну, ты и жук, Дюмаж, — бью его ладошкой в грудь в приторном гневе. Он ахает как будто от боли и смотрит грустными-прегрустными глазами. Ох, и артист он недоделанный, прямо телевидение без него пропадает. — Не мог раньше сказать, что начальство меня вызывает? Дурак! — кричу ему через плечо, выходя в коридор и держа путь к главному кабинету в редакции.

Тут я не цокаю каблуками, но все равно привлекаю внимание всех сотрудников, мимо которых прохожу. Они словно зверьки любопытные высовывают головы со своих рабочих мест, чтобы поглазеть на Видану Зотову, идущую к начальнице, так сказать, на ковер. Ведь многие из этих людишек будут рады моему падению, ссоре с Нинет, рядом с которой я никогда не показываю своей слабости и покорности.

Могу порой сказать то, что на ум пришло в данный момент, не особо заботясь о последствиях, так как главный редактор иногда проявляет ко мне снисхождение, а всех остальных отчитывает за самую маленькую ошибку. Их провинность стоит им работы в одной из успешных редакций журнала в городе. Не ценят они полученную возможность получить престижное место, а просто завидуют более успешным людям. К примеру, мне.

— Вам больше нечем заняться, как за мной следить, да? — громко произношу фразу надменным голосом, чтобы сбить с них спесь, после чего открываю дверь в кабинет начальницы и, не спросив разрешения, захожу внутрь. — Доброе утро, мадам Колдер, — бесцеремонно присаживаюсь на стул, стоящий около ее стола, и мило ей улыбаюсь.

Высокая, стройная женщина со строгостью в голубых глазах смотрит на меня, оценивает внешний вид, начиная с лица и заканчивая красными туфлями. Потом снова голову вверх поднимает и слегка прищуривается. Неужели, что-то ей не понравилось?

Сама же просто роскошно выглядит в шифоновом платье нежного кораллового цвета, подол которого наверняка до пола достает. А уж как оно идет к ее темно-каштановым, практически черным, волосам. Роковая женщина, не иначе. Особенно с ярким макияжем на прелестном личике без единой морщинки. Нинет знает, как в своем возрасте избавляться от небольших дефектов на коже. Возможно, что она пластику себе делала, чтобы выглядеть такой аппетитной для мужчин. Да и многие дамочки нетрадиционной ориентации на нее заглядывались порой. Она покоряла их всех внешностью, которой точно не кремами добивалась. Хотя, быть может, природа остановила ее старение на данном этапе жизни? Ведь женщина с возрастом становится только лучше и соблазнительнее. И это точно подходит моей начальнице, выглядевшей столь привлекательно.

— И почему я не уволила тебя, Видана? — каждый день она задает мне этот вопрос, ответ на который никогда не изменится, и она прекрасно об этом знает.

— Я ваш лучший журналист, мадам Колдер. И вы не можете позволить мне уйти к конкурентам. Иначе будет испорчена ваша репутация.

Только лишь я могу так с ней разговаривать, не боясь быть изгнанной из редакции, так как мои слова являются чистой правдой. Перед ней сидит незаменимый сотрудник, которого она вряд ли прогонит. Недаром же предлагала мне собственную колонку год назад, когда я еще только начинала работать у нее. Тогда я согласилась на это условие, но позже все же передумала. Больше по вкусу понравилось быть, так сказать, независимым журналистом, который пишет в статьях то, что больше всего нравится. То есть раньше всех узнаю новости, обычно распределяющиеся по сотрудникам, забираю самую интересную и делаю потрясающую статью. Это касается всего: путешествие, секс, звезды, модные советы. Ведь за этот год у меня была очень насыщенная жизнь, кроме постельных утех, тут я шлюхой внезапно не стала. А вот отдохнула вдоволь, ездя по командировкам не только по городам Франции.

— И твой длинный язык я бы укоротила, мадемуазель Зотова, — поднимается на ноги и, обойдя стол, облокачивается на него около меня. Складывает руки на груди и смотрит насмешливым взглядом, вызывая еще большую улыбку на моем лице. — Но все же ты чертовски права. Я не могу раскидываться ценными сотрудниками. Мне дорог этот журнал, — оглядывается по сторонам. На стенах ее кабинета висят обложки ее детища, журнала «Калипсо», который она получила при разводе с первым мужем.

Да, Нинет Колдер была замужем два раза за американцами, не принесшими ей долгожданного счастья, но отдавшие половину имущества при расставании. Один — упомянутый журнал, другой — яхту. То, что они любили больше всего на свете, досталось их бывшей жене. Женщина смогла через суд, с помощью известного адвоката отобрать у них что-то очень важное, чтобы самой на этом деньги зарабатывать. И у нее получается с лихвой грести лопатой шуршащие бумажки, делающие ее жизнь очень даже роскошной. Недаром у нее чудесный особняк в пригороде Парижа, две машины, яхта, личный водитель. А также молодой любовник двадцати семи лет, приехавший во Францию к тете, а получивший богатую покровительницу тридцати девяти лет от роду, снабжающую его баснословной суммой денег на всевозможные нужды. Парень хорошо пристроился. Трахает Нинет и получает бабки на свой личный счет. А может и на кого-то помладше их тратит.

— Так зачем же ты меня к себе позвала? — осознанно на «ты» перехожу с начальницей. Она не поругает за это ни за что на свете. — Неужели, отчитаешь за опоздание на радость этим стервятникам за дверью? — даже ей известно, что в редакции многие точат на меня зуб, завидуют такого успеху.

— Если я это сделаю, не будет никакого эффекта, — выпрямляется и вновь занимает свое кресло начальницы. — Совсем скоро состоится небольшой прием для всех сотрудников нашей редакции, — так и хочется ее перебить дерзкой шуткой, но решаю рот на замке держать. Надо же выслушать руководство.

— Совсем недавно я заполучила очень перспективного и известного фотографа, который согласился у нас поработать несколько месяцев, — а вот это уже интересно, так как не многих она могла позвать к себе. Значит, парень действительно чего-то стоит, раз при его упоминании у нее глаза ярко горят. Такое же крайне редко бывает. — Но может быть и подольше здесь задержится, если получится его уговорить.

— Это в честь него намечается вечеринка, да? — отличный способ отдохнуть и увидеть новое лицо, а-то эти угрюмые, вечно недовольные журналисты уже порядком достали. — Любопытно… — прикладываю палец к губам, словно над чем-то раздумываю, — как хоть зовут твоего самородка, Нинет?

— Об этом ты на приеме узнаешь вместе со всеми, — откидывается на спинку кресла, сложив руки в «замок» и с усмешкой смотря на меня. — Надо же что-то и от тебя в секрете держать, Видана.

— Оооууу, — качаю головой, вставая на ноги. — Эти твои тайны Мадридского двора вряд ли останутся таковыми, если я за дело возьмусь, — беру в руку статуэтку ангелочка с черными крыльями и верчу ее в руках. — Ты же знаешь, что от меня ничего нельзя утаивать. Обязательно что-то раскопаю, — ставлю сувенир на место и немного пячусь назад.

— Зотова, — укоризненно произносит, — хоть раз забудь о своем профессионализме и немного отдохни. Подумай о том, с кем пойдешь на этот прием. Ведь можно же и пару с собой взять, — только бы она дальше не продолжила свою мысль. — Может тот парнишка…как его там зовут? Жан, кажется. Может, его возьмешь?

— Боже упаси, — в ужасе руки вперед выставляю, словно произнесено было уничтожающее заклинание для моей смерти. — Этого дурачка я к себе и на пушечный выстрел не подпущу. Хватает того, что он звонит мне постоянно или пишет с намерением о личной встрече. Наверняка, думает, что я все-таки соглашусь с ним увидеться, — своим предложением она совсем мне настроение испортила, а ведь я чувствовала себя прекрасно. Теперь же вынуждена чем-то отвлечься, чтобы не вспоминать этого дурачка.

— Сомневаешься, что найду себе достойного спутника на праздник? — дерзко спрашиваю, тем самым бросая ей вывоз, так как Видана Зотова всегда получает то, что хочет. Лучше не заводить меня, иначе я не успокоюсь, пока своего не добьюсь любыми доступными способами.

— А давай поспорим с тобой, мадемуазель Зотова, — предлагает все же азартную игру Нинет, слегка вперед наклоняясь над столом. Ох, зря она это говорит, ведь сама же себе «могилу роет». — Если ты не найдешь никого до приема, тогда возьмешь себе стажера на обучение в редакции, — вот прекрасно же знает, что я терпеть не могу крутящихся под ногами бездарей, которые каким-то чудесным образом попали сюда, чтобы начать работать под руководством отъявленной французской стервы. Всегда отказывалась, находя тысячу причин, а сейчас могу попасть в ловушку из-за своего проигрыша.

— Но если же выиграешь, — задумывается на секунду, смотря по сторонам. И что же она такого может придумать, чтобы мне угодить? — Дам тебе два дня отдыха.

— Неделю, — тут же нахожусь, что ей ответить, так как ее предложение меня не совсем устраивает. — Притом никто не станет донимать меня все это время.

— Не наглей, Зотова, — строгость в голосе ни чуточку не пугает. Знаю, что она все же согласится. — Задание легкое, а ты выдвигаешь мне такие требования. Так не пойдет, — качает отрицательно головой, а я уже просто остановиться не могу. Мне очень хочется одержать победу. Нинет меня и правда завела, побудила к действиям.

— Ты сделаешь это для меня, — поднимаюсь на ноги, ощущая небольшую боль в лодыжке. Все-таки массаж от Алена помог лишь на время, — так как я приду на этот праздник с очень известным молодым человеком Парижа, — покидаю ее кабинет, оставив последнее слово за собой.

В редакции тут же смолкают все голоса, не слышно даже стука пальцев по клавишам. Наверняка, все снова меня обсуждали, радовались вызову к начальнице и готовили позорный столб для моего унижения. Только вот прогадали они, ведь я же не со слезами на глазах, не с бешенством выбежала из кабинета Нинет Колдер. Вышла подобно королеве с высоко поднятой головой и ехидной улыбочкой на губах. Пусть каждый сотрудник увидит, что от меня так просто не избавиться.

Я Видана Зотова, добившаяся всего своими собственными силами, талантом, проницательностью и огромным любопытством. А это главное в журналистике. Быть не просто второсортным писакой в захудалой газетенке, а первоклассным репортером с потрясающей сенсацией в руках. Не многие вот на такое способны, лишь исключения из правил. Поэтому кроме славы получаешь и завистников прямо на работе, на которых мне совершенно плевать. Прохожу мимо них до своего кабинета модельной походкой и, громко хлопнув дверью, тут же добираюсь до стула, плюхнувшись в него и вытянув вперед ноги. Как же эти туфли достали. Вот надо было их надеть, толком перед этим не разносив, теперь мучаюсь от дискомфорта в ногах.

Но это все меркнет перед действительно огромной проблемой. Пара на прием, которой у меня собственно и нет уже довольно долгое время. И чтобы найти мужчину, нужно изрядно попотеть. Достаю из сумочки мобильный телефон, снимаю блокировку и начинаю просматривать список контактов, с каждой минутой все больше расстраиваясь в связи с неизменным проигрышем начальнице, которая точно самого глупого и несносного стажера мне отдаст на целый-мать-его-месяц. Я его либо придушу в первый же день, либо повешусь на шикарной люстре в конференц-зале на радость всем этим стервятникам, готовым вгрызться в мою нежную плоть и разорвать ее на кусочки.

Черт! Так и хочется завыть от безысходности, так как мой список потенциального сопровождающего на вечеринку очень маловат, ни одного подходящего кандидата. Кого-то я бросала, кто-то бросил меня, с кем-то даже и не попрощалась толком, у кого-то появилась постоянная девушка. Да и все они не были такими уж известными личностями в городе. Разве что Жан Форе, начинающий актер французского кино, который теперь щеголяет со своей невестой по всем мероприятиям Парижа. Не стану же я уводить у какой-то там Лулу ее парня, к тому же такого занудного и временами раздражающего. Ох, порой мне кажется, что стала уж слишком разборчивой в парнях. Но все же быстро отгоняю от себя эту мысль, так как лучше уж быть одной, чем с кем попало рядом находиться и морщится от его прикосновений. Хорошо, что вот прием этот на следующей неделе, и можно еще найти себе парня среди известных личностей. Наверное.

— Черт! — кладу голову на сложенные руки, подавляя в себе желание закричать на весь кабинет. Что же это за напасть такая? Ведь я же была на сто процентов уверена в своей победе, а теперь сомневаюсь в споре. Уже готова была завыть от досады, как в руках заиграл телефон со знакомым именем на экране. — Алло! — не пытаюсь скрыть своей досады даже перед этим человеком.

— От чего столько грусти в голосе, Видана? — спрашивает звонкий женский голосок, от чего глаза закатываю и прислоняюсь к спинке стула.

— Я тебе все чуть позже, при встрече, подробнее расскажу, Джи, так как это не телефонный разговор, — скидываю под столом туфли и блаженно вздыхаю, ощутив неимоверное наслаждение свободы от этой убийственной обуви. Больше не стану так глупо поступать, надев новые шпильки на работу, где не только в кабинете весь день сижу и тупо смотрю в монитор ноутбука.

— Скажи, что ты на работе, а не в постели с каким-нибудь красавчиком, доводящим прямо сейчас тебя до оргазма, так как твой стон…

— Ой, заткнись! — не даю ей договорить фразу, грубо обрывая, от чего она громко смеется и называет меня по-доброму стервозной сучкой. — Сама такая! — будь сейчас она передо мной, еще бы и язык ей показала в детском ребячестве. Но француженка бы даже не обиделась на это.

Джиневру Эрсан, или просто «Джи», знаю уже целый год. Конечно, лучшей подругой ее не назовешь, так как этот статус навсегда закреплен за Александриной Соболевой, с которой мы сейчас крайне редко видимся, живя далеко друг от друга, но все же не предаем теплые и самые искренние отношения. С парижанкой же мы очень даже тесно общаемся, являясь довольно близкими подругами, любящими вечеринки, красивые наряды, путешествия по Франции, но кое-чем кардинально отличающимися. Я была более разборчивой в парнях, в то время как она предпочитала менять их как перчатки время от времени. Кого только не было рядом с ней: актеры, певцы, официанты, стриптизеры, телохранитель. Список ее поклонников очень даже интересный. Джиневра — девушка невероятная, но мне она по-своему нравится. В ней есть что-то от меня прежней и нынешней.

— Ты вообще меня слушаешь, Зотова? — аж на месте подпрыгиваю от ее какого-то грозного голоса. Черт! Она меня напугала. Вот же засранка. — Где ты витаешь, подруга? Я уже минут пять тебе об одном и том же говорю.

— Да? И о чем же? — поднимаю голову вверх, видя вошедшую «девушку на побегушках» с какими-то документами в руках. Молча, киваю головой на стол, чтобы она их там оставила. Девушка это выполняет и выходит из кабинета. Вот же дрянная девчонка, вошедшая сюда без стука. Ну, я ей устрою совсем скоро разнос по полной.

— О вечеринке в отеле «Лотос», — так радостно она произносит, наверняка в ладоши хлопая от восторга. Джи очень сильно любит на вечеринки ходить, где вечно с кем-то знакомится, приглашая их в свою милую, довольно популярную кофейню «Клодетт», названную в честь любимой мамы. — Сегодня там состоится вечер в честь самого завидного жениха Парижа — Рауля Клемана. У меня как раз есть пригласительные. Надеюсь, ты знаешь, кто такой этот мужчина? — слышно ехидство и некоторое издевательство в голосе.

Да про такого парня только разве что ленивый или глупый и недалекий человек не знает. Французский миллиардер, невероятный красавчик, благородный меценат, любитель активного вида спорта, любитель женщин. Он всегда на слуху у прессы, которым с радостью дает интервью, отвечая с присущим ему благородством на даже самые каверзные вопросы. Что еще больше у всех вызывает интерес капнуть в его жизнь как можно глубже, узнать все темные тайны, сделать сенсационную статью о его незаурядной личности. Сказать по правде, я и сама была бы не прочь пообщаться с ним с глазу на глаз. Возможно не как журналист, а как обыкновенная девушка, не взявшая с собой скрытую камеру.

— Да, мне известно, кто он такой! — разминаю пальцы ног, кружась на стуле. Как же хочется с работы сбежать и оказаться в теплой постели. Ведь сегодня нужно проверить свою статью и отнести редактору на этаж ниже, где не стоит подолгу задерживаться. Карл снова на свидание будет звать, а я снова ему откажу, найдя причину для этого. — Но ты же понимаешь, что вряд ли он будет рад видеть журналиста на своей вечеринке. Мое имя же известно всем в Париже, особенно богатым и знаменитым, — таковы минусы профессии. Если тебя знают по имени и в лицо, то вход на некоторые мероприятия закрыт для тебя навсегда. Большинство же считают журналистов стервятниками, ищущими способы заполучить грандиозную сенсацию самыми грязными методами. Я точно для них именно такая, поэтому и не стоит губу раскатывать на чудесное времяпрепровождение. Не удастся мне «вывести» в свет недавно купленное платье.

— Не говори ерунды, Вида, — она так редко меня по сокращенному имени называет, что непривычно слышать его из ее уст. — Месье Клеман разрешил и репортерам присутствовать на вечеринке. Конечно без их камер и фотоаппаратов. Хотя как-то скрыть они их могут, — и то верно, ведь не все следуют правилам, что с техникой нельзя проходить. — Поэтому прекрати наматывать сопли на кулак, — усмехаюсь от сказанной фразы, услышанной ею от меня несколько месяцев назад, — начинай готовиться сразу же как с работой своей закончишь. Иначе я на тебя обижусь и больше вообще ни слова не скажу.

И вот на такой «позитивной» ноте она прерывает наш телефонный разговор, не оставляя мне пути к отступлению. Знает же, что я обязательно соглашусь пойти с ней, не смогу упустить такую возможность. Побывать же в обществе Рауля Клемана хочет, чуть ли не каждая француженка, мечтающая заполучить его в свою постель. Он, конечно, любит женское общество, мелькая на фотографиях с разными девушками, но не со всеми из них имеет какие-либо отношения. Поговаривают, что большинство из них просто его сопровождение на мероприятия. Модели, актрисы, певицы, стилисты получают шанс побыть с ним рядышком один лишь раз, чтобы потом обрести известность из-за снимков с таким миллиардером.

Кладу телефон на стол, пододвигаю к себе папку с документами, включаю легкую музыку на ноутбуке и достаю несколько фотографий, громко рыча на весь кабинет. Чертова сука! Эта дрянь принесла мне не те снимки с открытия летней веранды одного очень популярного ресторана, да еще и не разобрала их должным образом. Вот какого черта тут держат таких бездарей, не способных на нормальное выполнение обязанностей. Ищу под столом обувь, за пару секунд их надеваю и, не обращая внимания на боль в ногах, спешу расправиться с одной наглой девицей. А день ведь так хорошо начинался. Какого же черта все пошло коту под хвост?

— Твоя кислая мина вызывает у меня приступ отвращения, Видана. Может, хоть немного улыбнешься? — Джиневра морщится, отодвигаясь чуть дальше от меня на сиденье, и буквально в окно впечатывает свое тело. Шутница, блин, решившая так меня рассмешить. — Забудь уже о своей работе и подумай об отдыхе, полном расслаблении, встрече с новыми людьми. Возможно даже о танце с самим Клеманом.

— Вот это вот маловероятно, — отрицательно головой качаю, скрестив руки на груди и мысленно снова вернувшись в редакцию, где могла в любой момент всех расстрелять к чертовой матери. Так меня достали за день эти курицы и петухи, посмевшие еще за спиной шептаться.

Сначала я на место поставила молоденькую дрянь, имя которой ну никак не могу запомнить, заставив ее переделать всю работу заново, а иначе точно донесу на нее Нинет, чтобы ее вышвырнули из редакции пинком под тощий зад. Потом очередь подошла и к Карлу, шлепнувшему меня по ягодице. Я уже была так сильно зла, что просто на нем оторвалась по полной, напугав своим взбешенном поведением до настоящей икоты. Зато так радостно и легко на душе сразу стало, не будет он теперь лезть ко мне со своими предложениями по свиданиям.

Выпустив пар и немного успокоившись, решаю немного в кафетерии перекусить, так как идти куда-то на обед просто сил нет никаких, но и там покой не обретаю. Местные сучки в открытую начинают обсуждать мое положение в редакции, намекая на что-то грязное и очень непристойное. Приходится и с ними в конфликт вступить. У одной блузка испорчена — кофе, другая приобрела головной убор в виде кусочка торта, а третья просто позорно сбежала, приведя к нам Нинет. Начальница же не стала даже их выслушивать, влепила строгий выговор, лишила премии, а потом домой отправила, чтобы сегодня они больше не появлялись перед ее глазами. Хоть что-то хорошее за день было, заставив улыбаться до конца рабочих часов. Правда даже предстоящая вечеринка не остудила мой пыл, и я чуть было не отказала Джи, но она приехала ко мне и насильно вывела из квартиры. Итог — мы обе сидим в такси в вечерних нарядах и едем в отель «Лотос».

Я все же надела новое платье, в котором, по словам подруги, выглядело очень сексуально и соблазнительно. Будь вот она лесбиянкой, точно бы со мной переспала в одном из номеров. Вот ужаснулась бы от таких ее слов, если бы не взгляд в зеркало. Высокая, стройная девушка с длинными ярко-рыжими волосами, представляющими из себя небольшие локоны, облачена в черное платье в пол, имеющее чертовски откровенные вырезы до обоих бедер. А также умопомрачительное декольте, где даже лифчик не предусматривается. Он там очень сильно выделяется, так как верх чуть ли не весь полностью открыт, так же, как и спина. Стоит мне хоть немного повернуться неправильно боком, вся моя немаленькая грудь окажется на всеобщем обозрении. Каждый в отели сможет оценить мой размер сисек. Провокационно? Дерзко? Неприлично? Да чхать я на это хотела. Даже Джи выставила большие пальцы рук вверх, увидев меня в этом наряде. А уж сделав вечерний макияж и, надев черные босоножки на шпильке, превратилась в настоящую роковую женщину, чему по-доброму завидовала подруга.

Сама она для этого случая выбрала короткое белое платье, имеющие практически такое же декольте, как и у меня, только вот лямки чуть побольше и не совсем открытую спину. На тонкой талии красовался изящный золотой пояс с огромной бляшкой посередине. Вот на любой другой девушке данный наряд смотрелся бы безвкусно, но только не на Джиневре, которой очень шло платье. Идеально подходило к светло-русым волосам (недавно осветлилась), перекинутым на правое плечо, горящим карим глазам и манящим в ярко-розовой помаде губам. На ногах у нее неизменные шпильки, в которых она даже бегать умудряется, как в обычных кроссовках. Вот это именно она обычно выглядит столь соблазнительно и дерзко, но сегодня что-то нюх потеряла, решив чуть более скромно одеться. К чему бы это, интересно?

— Улыбайся, Видана, — поворачиваю голову в ее сторону, видя довольную улыбку на лице. — Мы прибыли на место, так что прекращай думать о плохом.

Расплатившись с таксистом за дорогу, выхожу из машины с помощью протянутой руки швейцара, появившегося словно из воздуха. Довольно милый парень делает поклон, как будто перед ним сама королева Франции, приветствует в отеле «Лотос» и предлагает пройти внутрь, так как вечеринка уже идет, а мы немного опоздали к ее началу. Кидаю убийственный взгляд на Джи, которая словно не замечает моей реакции, протягивает пригласительные серьезному дяде у входа и, взмахнув волосами, проходит в светлый вестибюль.

Следую за ней по пятам, при ходьбе показывая всем присутствующим изящные ножки в вырезе платья. Я прямо чувствую на себе взгляды мужчин, обернувшихся в нашу сторону. До этого они что-то оживленно обсуждали, а сейчас глазеют на вновь прибывших девушек. Готова поклясться, что все раздевают именно меня глазами, хотя тут особо снимать-то и нечего. Участки тела открыты со всех-мать-их-сторон. Поднимаю голову вверх, сжав в руке клатч серебристого цвета, и величественной походкой захожу в главный зал отеля, слегка повернувшись к ним боком. Пусть немного подрочат потом, вспоминая мою чуть появившуюся в вырезе декольте грудь. Люблю дразнить парней, которым ничего не обломится.

Рот просто открывается от изумления, бешеного восторга и удивления от увиденного. Вот это главный зал, больше смахивающий на комнату в королевском дворце. Сплошная роскошь, богатство, шик и блеск. Глаза точно округлились как два самых больших в мире блюдца при виде этой нереально божественной обстановки. Все вокруг выполнено в красно-черных цветах, что не выглядит как-то безвкусно или вульгарно, наоборот, можно смело сказать, что я пришла в экстаз от дизайна этого места. Круглые столики, изящные стулья, небольшая сцена с каким-то произносящим на ней речь мужчиной. Цветы в красивых и огромных вазах, снующие туда-сюда официанты, несколько музыкантов со скрипками на плече. Огромное множество гостей в вечерних нарядах, явно очень дорого стоящих. Эти люди же могут позволить себе потратить кучу денег на платье или смокинг. Только вот где же сам виновник торжества? Не видно что-то Рауля Клемана.

— И где же он сам? — спрашиваю Джиневру, выглядывающую кого-то в толпе. — Неужели, зря сюда… — слова застревают в горле, когда вижу приближающегося к нам мужчину в сером костюме. Взгляд его направлен только на меня, улыбка наверняка мне предназначена. От чего можно легко с ума сойти, так как это и есть знаменитый Рауль Клеман собственной персоной, остановившийся около нас с подругой, взявший мою руку и поцеловавший тыльную сторону ладони. Мелкие мурашки, подобные заряду электрического тока, прошибают тело. Место поцелуя вызывает легкое покалывание острых иголочек, а реакция вообще заторможенной кажется, ведь я пристально разглядываю мужчину, являющейся мечтой каждой гетеросексуальной женщины. Да и геи тоже наверняка слюни на него пускают.

Рауля Клемана можно с легкостью назвать красивым молодым человеком, прогуливающимся по модному подиуму или же снимающегося в рекламе нижнего белья. Так он хорош собой, что прямо глаз не оторвать. Какая-то аура или даже флюиды исходят от этого симпатяги, привлекающего к себе взгляды всех собравшихся здесь людей. Светло-каштановые волосы с рыжеватым оттенком, при разном попадании на них света, порой кажутся немного темнее. Темно-карие, практически черные глаза способны в самую душу проникнуть, полностью ее себе подчинив.

Одна местная газетенка писала, что его последняя девушка утверждала, будто бы была им околдована. Не видела кроме этого француза никого вокруг, мечтала лишь о нем. И даже после их расставания еще долго в себя не могла прийти от его образа повсюду. Бред конечно же, но эта новость приобрела эффект взорвавшейся бомбы. Он же не выглядит как колдун черной магии, скорее очень даже милый и красивый. Особенно мне нравятся чуть пухлые губы, вызывающие зависть у каждой девушки, и небольшая щетина на лице, по которой тут же рукой захотелось провести, чтобы ощутить под пальцами ее колючесть. О Господи! Мысленно одергиваю себя, так как думаю совершенно о неприличных вещах с участием миллиардера.

— Добрый вечер, мадемуазель Зотова, — ах, какой у него чарующий голос с легкой хрипотцой, заставляющий мурашек по коже плясать в диком танце. Это так… Стоп! Он знает мое имя?

— Вы знаете мое имя? — озвучиваю мысль, надолго задержавшуюся в голове. Поверить не могу, что он так быстро меня узнал. Ну, это просто замечательно. Сейчас он выкинет меня из отеля, сказав, чтобы больше тут не появлялась, а потом постарается работы лишить за приход на вечеринку.

— И не только его, мадемуазель, — озорно подмигивает, протягивая руку. Не знаю, что и делать в этот момент. Позорно сбежать или же пойти с ним? Ведь он явно куда-то меня зовет.

— Позвольте вас на танец пригласить. Не бойтесь, — произносит еле слышным голосом, наклонившись к самому лицу. Сглатываю ком в горле, загипнотизированная его взглядом. Что со мной, твою мать, происходит? Откуда такая реакция на этого мужика? Чем он так хорош, что я покорно вкладываю руку в его ладонь и следую за ним в центр зала? Черт! Он же мне что-то про боязнь сказал, а я ничего не ответила.

— С чего вы взяли, что мне страшно? — дерзко и немного надменно. Пусть не думает, что в угол способен меня загнать своим неожиданным появлением. Я ему еще покажу, что представляет из себя — Видана Зотова. — Я журналистка, — смело называю свою профессию, слегка вздрагивая, когда его руки талии касаются. — А у таких людей не должно быть никакого чувства страха, мистер Клеман. Иначе делать нечего им в такой профессии, — кружимся по залу под звуки легкой мелодии, раздающейся из каких-то невидимых колонок. Чувствую, как на нас смотрят сотни глаз вокруг. Наверняка, мужчины с вожделением, а женщины с завистью. — В погоне же за сенсацией порой лезешь в самые опасные места, где ценой твоей статьи может быть собственная жизнь.

— Ну, сейчас-то вам точно ничего не угрожает, так как вряд ли под этим платьем есть скрытая камера, — усмехается, разглядывая меня с ног до головы, задерживая дольше обычного взгляд в районе груди. Черт! От такого я себя абсолютно голой ощущаю. — Спасибо за танец, мадемуазель Зотова! — вновь руку целует. — Надеюсь, что мы еще раз с вами встретимся, — уже собирается уходить вместе с каким-то высоким брюнетом, как разворачивается и шепчет прямо на ухо:

— Жди моего звонка, рыжик… — и все. Сказав это, он покидает зал, оставив меня совсем одну у свободного столика, где сидит Джиневра, широко раскрыв рот от удивления. Я даже не заметила, как мы оказались именно здесь. Магия какая-то.

— Охренеть, Вида, — произносит слишком громко, привлекая ненужные взгляды. — Что это, черт возьми, сейчас было?

— Знала бы я, Джи, знала бы я, — проговариваю словно заезженная пластинка, по-прежнему в руке сжимая клатч и глядя в сторону ушедшему Раулю. Во что я влипла, твою мать?