Глава 22. Невозможное возможно?
Видана Зотова
После того неудавшегося телефонного разговора с Парфеновым, весь мир разом все краски для меня потерял, остались лишь темные оттенки, постепенно превращающие жизни в какое-то жалкое существование. Призрак Виданы Зотовой. Именно так меня можно было назвать хоть в глаза, хоть за спиной. В любом случае я бы не сопротивлялась и не пыталась людей переубедить. Так как это очевидные факты. Находясь в доме со своей лучшей подругой, которая могла бы поддержать словом или объятьями, закрылась в комнате, не выходя оттуда по несколько часов. Просто молча, плакала в подушку, не решаясь с кем-нибудь увидеться.
В первое время Рина все порывалась ко мне заглянуть, проведать, о чем-то поговорить, но я упорно отказывала ей, даже пару раз грубила, чтобы в покое оставила. Возможно, любой другой человек обиделся бы на мои слова, выгнав меня из своего дома, но только не Соболева. Рапунцель все-таки понимала, что оскорблениями я просто пытаюсь залечить боль в душе. Жуткую боль, причиненную родным человеком. Мужчиной, которого вроде как по-прежнему люблю. Только вот он не испытывает ко мне таких же чувств, раз сразу же прыгнул в койку к Кристине, обрадовавшись встрече с невестой.
С одной поигрался, на другой жениться собирается. Хорошо пристроился, ничего не скажешь. Наверное, недолго об этом думал. И раз это так, пусть катится ко всем чертям, видеть его не хочу. Тем более говорить по телефону. Да и куда он будет звонить, раз не знает о месте моего пребывания? К тому же телефон я сильно так разбила, отложив покупку нового на неопределенный срок. Если кому-то по работе потребуется со мной связаться, они смело смогут написать на электронную почту. Ведь ноутбук и планшет всегда при мне. Как последний из перечисленных гаджетов держу в руках, расположившись сидя на кровати.
Я только пару минут назад плакать перестала, решив немного в себя придти и полистать ленту новостей Вконтакте или же просмотреть перемены в жизнях у звезд с Инстаграма. Все они оказались однотипными. Кто-то женился или вышел замуж, а может и развелся, отправился в путешествие, снялся в новом фильме, записал новую песню, сводил детей в парк развлечений. И так далее и тому подобное. Ничего интересного, нет даже никакого разнообразия. Можно подумать, что у всех этих популярных людей один и тот же сценарий в жизни. Поэтому и закрываю все новостные ленты, убираю гаджет на стол и только собираюсь снова прилечь, закрыв глаза на краткий миг, раздается громкий стук в дверь.
Должно быть снова Рина пришла, чтобы вытащить меня из темной пещеры и вывести в свет. Но она всегда разговаривает, даже кричит на меня, чтобы дверь ей открыла, за что получает не очень лестные слова в свой адрес. Похоже, придется вставать и впускать незваного гостя к себе. Вот чтоб ему пусто было от того, что ко мне приперся. Сказала же, чтобы меня не беспокоили, так нет же, кто-то все равно покой нарушает.
Открываю дверь в свою комнату и обнаруживаю за ней… точно Александрину Соболеву, облаченную в длинное платье такого насыщенного синего цвета, что можно легко ослепнуть. Приподнимаю вверх удивленную бровь и разглядываю подругу с ног до головы. Она очень шикарно выглядит, особенно с этой высокой прической, как у леди из XIX века. Настоящая графиня или же герцогиня из пригорода Лондона. Куда вот это она намылилась? Неужели на свиданку с собственным мужем? Романтики им, что ли захотелось за стенами особняка?
— Вечер свидания у вас намечается? — облокачиваюсь на косяк. Рина показывает мне язык, а потом передразнивает голос, вызывая искреннюю улыбку. — Мило, — подмигиваю подруге, хоть немного позабыв о грусти. Она, конечно же, где-то глубоко во мне сидит, но постепенно начинает исчезать.
— Благотворительный ужин нашей организации, — ах, вот оно что. Они поедут собирать деньги у богатой элиты Англии, либо добровольно участвующим в благородном деле, либо просто желающим себя в выгодном свете выставить, скрыв темные делишки.
Я отлично знаю второй тип людишек, которые вроде бы и показывают себя добрыми и чертовски отзывчивыми людьми, на самом деле отъявленные негодяи. Монстры, мучающие ни в чем не повинных девушек ради своего собственного удовольствия. Многие входят в число благотворительных деятелей, помогая потерпевшим бедствие или нуждающимся в деньгах. Тратят баснословные деньги, лишь бы об их наклонностях никто не догадался. Вроде бы вот смотришь на всех этих представителей противоположного пола и не видишь тех ужасов, что они могут творить. Они обходительны, приветливы, умеют расположить к себе все доступными способами, даже чем-то притягивают, но на самом деле за красивым фасадом скрывается та еще гниль, способна всех вокруг отравить своей тьмой.
Сама вот это прошла год назад, о чем Рине вот не говорила. Подруге не обязательно было знать о тех ужасах, что я пережила, а-то родила бы раньше времени. Итак, у нее роды преждевременные случились из-за слишком большой активности на последнем месяце беременности. Неугомонная Рапунцель на месте не могла усидеть, вот и поехала в больницу раньше, чем врач предполагал. Денис за жену очень сильно переживал, аж чуть всю клинику в щепки не разнес, а она даже не волновалась, словно догадывалась о таком исходе. Тогда то и стали членами благотворительного фонда, занимающегося в самых разных направлениях. Сегодня вот вроде бы все должны покупать рисунки детей-сирот, дабы улучшить их условия пребывания в детском доме.
— Вас всю ночь дома не будет? — уже в голове строя планы, как наведаюсь на кухню и чего-нибудь перекушу. Тем более миссис Грин рада моему обществу в любое время. — А детки с кем?
Рина вот недавно родила, а уже ребенка оставляет как мать-кукушка. Нет, я ее не осуждаю, и она неплохой человек, а отличная мама для Майи и Глеба. Просто стало интересно, кто же вместе со мной в доме будет? С кем если что можно поговорить. Ну, это при условии, что я прекращу свое затворничество, чего скорее всего не случится в ближайшие часы.
— Майя и Глеб с бабушкой в детской, — Мари Фарси от внуков никуда не отходит, порой даже Рину насильно выталкивает за дверь, чтобы она немного отдохнула. — Мы же будем где-то около полуночи дома, — хитро усмехается, явно о чем-то очень развратном думая. Знаю я ее как облупленную. Наверняка, после приема поедут потрахаться в какой-нибудь отель, так как в особняке слишком много народа. — Ты даже соскучиться не успеешь.
— Да я как бы и не собиралась, — уворачиваюсь от ее удара в район плеча, отскочив обратно в комнату. Ей не удалось до меня дотронуться, от чего Рина громко фыркает с разочарованием в голосе. — Езжайте уже на свой вечер. Помогайте детям, нуждающимся в вашей помощи.
Напоследок показывает мне язык, после чего, стуча каблуками по коридору, направляется в сторону лестницы. Я же, взвесив все «За» и «Против», решаю все-таки спуститься вниз, чтобы немного побродить по дому, возможно, выйти на задний двор. Раз уж отказалась от посещения мероприятия, отдав Рине пухленький конверт, надо чем-то себя сегодня развлечь. Хватит уже бледной тенью, напоминающей призрак, в комнате сидеть и порой глядеть в потолок. Эта своеобразная тюрьма уже порядком достала, надо из нее выбираться.
Перепрыгивая через две ступеньки, оказываюсь внизу, в просторном холле, что еще хранит аромат духов Рины. Значит, они не так давно покинули дом, скорее всего на такси. А может быть, Денис сам их повез на благотворительный вечер. Он недавно новую машину себе купил, чтобы, как в шутку говорит, цеплять телочек своей превосходной тачкой. Ох, и устроила ему тогда Рина взбучку за такие слова. Заставила спать на диване, так еще и не разговаривала потом несколько дней. Нет, это не в мой к ним визит состоялось, чуть раньше, когда я еще счастливо жила в Париже и не знала, кого вновь перед собой увижу.
Боже! Снова мыслями возвращаюсь к Артуру Парфенову. К человеку, растопившему мое ледяное сердце и вонзившему в него острый кинжал, чтобы я как следует, помучилась. Он и, правда, мстил мне, в этом теперь нет никаких сомнений. Наверняка, план разрабатывать начал, когда мы встретились на приеме. Его танец, наше сотрудничество, радостные моменты вместе, признание в любви — все это ложью было. Обман. Артур поигрался со мной, а потом выкинул из своей жизни как ненужный мусор.
— Мадемуазель, — резко на месте подпрыгиваю от звука голоса дворецкого, подкравшегося ко мне так незаметно. — Простите, не хотел вас напугать, — искренне извиняется, улыбаясь во все тридцать два зуба. Милый такой мужичок, влюбленный в домработницу, не отвечающую ему взаимностью. Но Сет не теряет надежды, что у них все получится. — Может, желаете выйти в сад? — он словно бы читает мои мысли.
— Думаю над этим, — обнимаю себя руками, немного подрагивая телом. Внизу что-то значительно холоднее, чем у меня в комнате.
— Советую вам что-то потеплее надеть, там сегодня немного прохладно, — имеет в виду мой легкий домашний костюм, состоящий из брюк и футболки. Ткань у них и, правда, очень тонкая.
Киваем друг другу головой на прощание и расходимся в разные стороны. Он по направлению к кухне, где должно быть сейчас его судьба находится. Я же достаю из шкафчика серый плед, прохожу по слабо освещенному коридору до задних дверей дома и оказываюсь на улице, укутанной в сумерках. Немного холодный ветер пробирает до самых костей, но накинутый на плечи плед должен спасти от всего, что угодно. Да и беседка полностью закрытого типа, там даже дверца есть. Мини-домик для обитателей особняка. Вот именно туда я и направляюсь, чтобы и подышать свежим воздухом, и предаться собственным мыслям.
Едва дверцу прикрываю и устраиваю попу на скамейку, весь периметр беседки наполняется ароматом роз. Ммм, приятно то как и очень неожиданно. Должно быть тут установлен автоматический освежитель воздуха. Он реагирует на движения человека. Стоит только зайти, его активизируешь и наслаждаешься чудесным запахом. Так еще и мелодия приятная ласкает слух. Легкая игра пианино вызывает на лице улыбку, а чарующий мужской голос вообще мурашек заставляет по телу бегать. Полный релакс от нахождения в беседке.
Жаль только, что массаж никто не делает сию же минуту. Было бы вообще превосходно. Могла бы уснуть тут, так как мини-домик отапливается, а дверь можно и на замок закрыть. Плед разложить на широкой скамейке и предаться сновидениям. Все-таки это хорошая идея. Именно поэтому делаю то, о чем только что рассуждала. Принимаю горизонтальное положение, закинув руки за голову. Блаженная улыбка на губах появляется, а глаза готовы уже закрыться. Тело расслаблено, оно во власти чарующей мелодии, льющейся из колонок где-то в углу. Мысли плохие голову покидают. Я словно бы в раю оказалась, не окруженная какими-то тенями, тянущими меня за собой в бездну, в которой могла окончательно пропасть.
Надо прекратить думать об Артуре, вспоминая наше счастливое время в Ирландии. Такого больше не повторится. Мы просто были во власти сказочного, волшебного места, где чувства друг к другу появились на некоторое время, а потом пропали под гнетом суровой реальности, решившей спустить нс с небес на землю. Обычный служебный роман, что уже закончился. Ничто нас впредь не связывает и никогда не будет. Сейчас Артур разберется с неустойкой, оплаченной будущим тестем, а потом вернется вновь в Россию, чтобы вступить в брак со своей девушкой Кристиной и зажить с ней в любви, счастье и верности.
Моя же судьба выглядит немного иначе. Я так и останусь в Париже, так никуда из него не уехав. Самый романтичный город мира уже как два года является моим домом. Тут работа, квартира, друзья, возможно и парень тире муж когда-нибудь появится. Ведь быть как Нинет мне совершенно не хочется. О семье тоже стоит подумать, не погружаясь слишком глубоко в работу журналиста. Хотя… Кто знает, может и после замужества стану заниматься любимым делом? Ведь мне действительно нравится писать разгромные статьи, выводя на чистую воду мерзавцев и ублюдков, исковеркавших чужую жизнь. Или же показывать истинное лицо супер-звезд, надевших на себя корону. Как это было с тем придурковатым рэпером, оказавшимся не у дел с тех пор. Что-то я о нем ничего больше не слышала. Наверное, и Артур тоже.
Черт! Опять я о нем вспомнила. Свят меня, свят. Хватит всех этих размышлений. Забывай его, Видана, поскорее и двигайся своим путем. Он же выбрал совсем не тебя. Так к чему портить свою жизнь мыслями об этом негодяе, которому с удовольствием бы глаза выцарапала.
— Видана, — вот! У меня уже слуховая галлюцинация. Час от часу не легче. Так ведь можно и в психушку загреметь. Причем в лондонскую. — Видана…
А вот прикосновение руки к щеке явно не является бредом моего воспаленного мозга. Это же… Резко глаза распахиваю, принимаю сидячее положение и поднимаю голову на возвышающегося надо мной Артура. Мерзавец так сильно лыбится, что сейчас лицо треснет к чертовой матери. Джокер во всей своей красе. И нет бы что-то ему сказать, как-то оскорбить или даже ударить, я просто сижу неподвижно, как парализованная и впитываю в себя черты любимого человека.
— Какого черта тебе здесь нужно? — не собираюсь с ним церемониться, кидаться на шею или же мило с ним разговаривать. Он не заслуживает вежливости с моей стороны, только лишь грубости, так как его поступки просто вывели меня из себя. — Что же ты не в Париже со своей будущей женой?
Пытаюсь подняться и убраться от этого гада как можно дальше, но он одним резким движением вновь на прежнее место меня возвращает, так еще встает между моих, силой разведенных ног и хватает за волосы на затылке, чтобы удобнее было в глаза смотреть. Даже боли не чувствую, так как она меркнет перед дикой яростью, завладевшей всем телом. Это, каким надо быть уродцем, чтобы так поступать с девушкой? Месть. Неужели, именно она им двигала все это время? Неужели, он способен на такое? Хотя я поступила с ним низко и подло, может, заслуживала все того, что со мной приключилось? Вдруг это моя расплата за содеянное?
— Сиди, молча, Видана, — угрожающе шепчет, буквально впечатав в стену беседки. — Иначе можешь сильно так пожалеть.
— Что? — упираюсь ладошками в его накаченную грудь, да только этого борова хрен сдвинешь хоть на один миллиметр. Недаром Артур так много времени в спортзале проводит. — Это уже наглость, мой дорогой, — явно данное обращение приходится ему по душе, раз глаза блестят как у вампира при виде свежей крови. Того и гляди клыки появятся в уголках губ. Дракула недоделанный. — Дай мне уйти отсюда. Быстро, — удар кулака приходится в его живот. Жаль, что он от боли не согнулся пополам, тогда бы был отличный способ избежать общества этого засранца.
— Какая непослушная Ариэль, — поднимает мои руки над головой, удостаивается ненавистного взгляда и очередной попытки покинуть его общество. — Прекрати! — резко сдергивает меня с места, прижимая к своей груди и давая почувствовать огромный бугор в штанах.
Черт! Нашел вот время своего дружочка активизировать. Тоже мне герой-любовник с методом пикапа от Бога. А как смотрит-то, явно пытается заворожить, загипнотизировать своими кофейными глазами, чтобы я тут же ему все простила и позволила вновь надо мной издеваться, как ему вздумается. Не дождется он этого. Никогда ему не покорюсь снова. Все, хватит! Пусть валит на все четыре стороны к своей невесте, которая с радостью его примет. Будут они счастливы. Мажорка и фотограф. Прямо название для второсортного романчика для глупых баб.
Да только от одной мысли об их совместном будущем внутри все переворачивается. Хочется обнять Артура и больше никуда не отпускать, лишь бы всегда был рядом. Лишь бы просто стоял вот так передо мной и просто молчал, позволяя впитывать в себя черты горячо любимого человека. Пусть даже он пришел попрощаться со мной окончательно, я приму это его решение, оставив в памяти счастливые моменты нашей близости. Ведь больше ничего из этого не повторится. Нужно настраивать себя, что скоро мы навсегда расстанемся. Каждый пойдет своей дорогой. Поэтому лучше все как можно скорее прекратить.
— Ну что ты хочешь от меня, Артур? — ощущаю себя жалкой и ничтожной. Еще чуть-чуть и слезы польются ручьем. — Почему ты приехал? Почему, твою мать?! — хватаю его за воротник футболки и трясу со всей девичьей силы. — Зачем появился? Какого хрена ты тут? — перехожу на крик, способный перерасти в настоящую истерику, но остановиться никак не могу. Все, как говорится, плотину прорвало. Плачу, уткнувшись лицом в грудь Артура, который нежно меня обнимает, давая выплеснуть все свои эмоции.
Чувствую себя, как разбитая на мелкие осколки хрустальная ваза, которую уже никогда не склеить, какие бы не были приложены усилия для ее восстановления. Все маленькие детали разлетелись по разным сторонам, и их никогда не найти, не вернуть на место. Меня снова уничтожили, снова опустили на колени и дали земли наглотаться, выставляя ничтожеством. Такого я давно не испытывала, а ведь пообещала сама себе, что больше не позволю мужчинам боль причинять ни мне, ни кому-то другому. В лепешку готова расшибиться, но найти на каждого компромат, чтобы он сгнил в тюрьме за совершенное над невинными людьми.
Все-таки если бы не то жестокое избиение, возможно всех моих громких статей, из-за которых скандалы появлялись как эффект от взрыва атомной бомбы чуть не каждые два или три месяца, и не увидел свет. Не узнали бы женщины, терпящие насилие в семье, что можно вырваться из ада. Что смелые готовы рассказать, как они вернулись к жизни после страшных событий, как им удалось вновь из пепла возродиться, чтобы идти вперед с гордо поднятой головой. Жертвы насилия доказали, что жизнь на этом не заканчивается, что все еще может наладиться, а монстры понесут суровое наказание. Даже если правоохранительные органы оказывались куплены, я добивалась того, чтобы справедливость восторжествовала.
Правда нажила себе кучу врагов, мечтающих пристрелить меня или же сжечь на костре. Да только я их не боюсь, плевать хотела на угрозы и шантаж. Пусть хоть до посинения кричат, что уничтожат меня при любом удобном случае. В такие моменты я всегда им мысленно средний палец показывала, а потом с широкой улыбкой шла развлекаться с друзьями, отмечая очередную победу над чудовищем. А в случае же с Артуром, не являющимся монстром, совсем расклеилась, превратившись в мокрую тряпку.
— Почему ты сбежала из Ирландии? — так и знала, что именно этот вопрос он мне задаст. Тут к гадалке не ходи, и так все понятно. Его интересует мое внезапное исчезновение, о котором Феликс ему, кстати, не сообщил.
Я попросила его друга не рассказывать Артуру про свой вынужденный побег, говорить по телефону все, что угодно, оправдываться, врать, но не доносить, что собрала вещи и уехала в неизвестном направлении. Такую же просьбу озвучила Поле и Брану. Не надо было парню знать мое местонахождение. Только вот, похоже, кто-то из семейки Соболевых меня сдал, раскрыв тайну. И этого кого-то я по возвращению с приема прибью, закопав в их огромном саду. Под кустиком декоративным похороню, посадив вокруг огромное количество роз. Да, есть во мне замашки маньяка.
— Неужели, ты не догадываешься? — язвительно интересуюсь, чуть отстранившись от молодого человека. Его пронзительный взгляд карих глаз заглядывает в самую душу, словно бы выискивая там потаенные тайны, о которых ему очень хочется узнать. — Не надо на меня так смотреть, — отворачиваюсь, но он дотрагивается пальцами до подбородка и возвращает мою голову в исходное положение. — Артур! — предупреждающе, с нотками злобы и нарастающей агрессии.
Парень, похоже, совсем меня не слышит, оглох за столь короткий срок. Парфенов просто прислоняется своим лбом к моему и тяжело дышит, как во время многочасового марафона. Наши дыхания сбиваются, словно бы становятся одним целым. Воздух один на двоих. Сердца бьются в унисон, а руки как будто сами по себе переплетаются. Мы словно оторваны от внешнего мира, потерялись в нем, оказавшись в своем собственном маленьком раю. Даже двигаться никуда не хочется, так как можно спугнуть моменты единения душ друг друга. Губы в нескольких миллиметрах находятся, нужно лишь поддаться и ощутить их вкус. Только вот я этого не делаю, просто снова отстраняюсь и делаю несколько шагов назад. Нужно быть от него на некотором расстоянии.
— Даже выслушать меня не хочешь? — складывает руки на груди и, наклонив голову вбок, следит за моими передвижениями. — Не дашь шанс все объяснить?
— А что тут можно объяснять? — как жаль, что он прямо рядом с дверью стоит, а-то бы бросилась к ней и сбежала отсюда к чертовой матери. — Что ты поиграться со мной вздумал, что просто развлекался перед свадьбой со своей мажоркой, которая точно из ума выжила, — делаю шаг вправо, замечая, что Артур повторяет мое движение. Твою мать! — Да, я тебе нож воткнула, ты мне отомстил, — еще один шаг, осталось совсем чуть-чуть. — Ты выполнил свою миссию, поэтому больше не смей ко мне приближатьсяяяяя.
Последнее слово растягивается, так как я делаю рывок и хватаюсь за ручку двери, от которой меня тут же оттаскивают, прижав к крепкой груди. Я, словно дергающаяся в припадке сумасшедшая, пытаюсь вырваться из объятий и еще раз судьбу испытать. Кричу, брыкаюсь, даже ногти пускаю в ход. Но все, что получаю в итоге, это довольно грубое перемещение на скамейку. Артур укладывает меня на лопатки, задрав руки над головой, и опускается своей массой на мое сопротивляющееся тело.
Толком не дает ничего объяснить, просто склоняется к лицу и берет в плен мои губы своими. От неожиданности даже кусаю его до крови, но парень совершенно не обращает на это никакого внимания. Еще сильнее углубляет поцелуй, заставляет ему поддаться, раскрыть уста и впустить его неугомонный язык к себе в рот. Громко рычу, стону от нахлынувших на меня сейчас чувств. Мне бы оттолкнуть его, ударить, чтобы еще долго в себя приходил, но вместо этого льну к нему, выгибаюсь дугой, трусь промежностью об его жесткий стояк. Веду себя как настоящая сучка во время течки, но ничего не могу с собой поделать. Хочу его до безумия, до огненного блеска в глазах, до дрожи во всем теле. Желаю, мечтаю, чтобы он сейчас же избавил меня от одежды и как следует трахнул. Можно без прелюдии и обыкновенной нежности. Дополнительная стимуляция мне совершенно не нужна.
Парфенов будто бы читает мои мысли. Отрывается от моих припухших губ, чуть смещается вниз и одним ловким движением избавляет меня от штанов и трусиков, полетевших куда-то в сторону. Не дает ни одной минуты на осознание происходящего, даже сделать мизерный вздох, как тут же его рот обрушивается на мою киску. Требовательный язык слизывает влагу с нежных лепесточков, проникает внутрь, распаляет, заставляет ерзать на месте, громко при этом выдыхая его имя.
К такой изысканной ласке присоединяется палец, имитирующий движение члена. Еще больше влаги появляется, еще больше между ног печет. Я могу не выдержать такой пытки. Губы захватывают складки, тянут. Зубы немного прикусывают, принося еще больше эйфории. Язык снова пробегает по чувствительной плоти, лезет внутрь, доводит до какого-то доселе мне неизвестного наслаждения. Вся пылаю от огня необузданной страсти. Еще чуть-чуть и точно кончу, причем очень громко, распадаясь на сотни мелких частиц.
Руки Артура дотрагиваются до моих чувствительных сисек, освобожденных от плена майки, сжимают их, мнут, еще ближе к грани меня подталкивая. Вновь возвращаются вниз, раздвигают лепестки. Парфенов дует на мою возбужденную плоть, ударяет по ней языком и…отправляет меня в мир сплошного блаженства, в какую-то параллельную реальность. Перед глазами звезды появляются, горло хрипит от громких криков, а ногти ломаются к чертовой матери об скамейку, в которую вцепилась мертвой хваткой.
— Артур, — еле слышно произношу, когда парень прокладывает дорожку поцелуев вверх, заставляя живот слегка подрагивать.
Я вся покрыта капельками пота, но парня это совсем не смущает. Он продолжает свой путь, оказываясь все ближе к моему лицу. Когда минует груди, дотрагивается пальцем до губ. Обводит их контур и надавливает на нижнюю большим пальцем, который я тут же беру в рот и прикусываю подушечку. Артур рычит, глядя в мои ошалелые глаза, и ничего, кстати, не предпринимает, чтобы продолжить на такой позитивной ноте. Поэтому сама опускаю руки между нашими телами, дотрагиваясь до горячего, возбужденного члена (и когда это он успел штаны снять?), стараясь направить его в себя. Парень с такой чарующей улыбкой смотрит на меня, что создается впечатление о том, что он дает мне карт-бланш, что сама могу проявить инициативу.
— Все в твоих руках, детка, — язвить он вздумал. Ну, я ему сейчас покажу. Дождется у меня. — Ауч, — втягивает в себя воздух, когда я провожу заостренным, чудом уцелевшим ногтем по его стволу. — Ты решила поиграться, да? — киваю головой, громко фыркая. Пусть не думает, что может шутить в такой момент. Я с него собью всю спесь. — Моя девочка.
Не успеваю что-то ему возразить, как он одним ловким, быстрым движением насаживает меня на свой член, сразу же взяв бешеный темп. Боже! Как же хорошо, как же я скучала по нему, как же мне его не хватало. Это чувство наполненности, жидкий огонь в крови, бьющееся ради него сердце. С ума сойти! Все же Артур является мастером секса. Так умело, профессионально входит в мою жаркую, возбужденную плоть. Трахает без какой-либо остановки и передышки, впивается пальцами в талию, тянет на себя, чуть меняя угол проникновения. Пронзает словно еще глубже, если такое вообще возможно.
Мечусь на жесткой скамейке, как безумная, охваченная каким-то припадком, забрасываю ноги на его бедра, пальцами перебираю волосы на затылке. Это не просто животных трах, это единение наших душ. Да, нежностью тут и не пахнет, тут только дикий секс. Но именно он еще больше нас связывает воедино. Через такой интимный момент мы обмениваемся чувствами друг к другу.
Толчки становятся еще более яростными, дикими. Артур давно уже себя не сдерживает, проникает сильнее, качая нас обоих на волнах неземного удовольствия. Ощущаю, как по позвоночнику дрожь бежит, мышцы влагалища напрягаются, стискивают толстый член со вздутыми венами. Электрический разряд пронзает каждую клеточку, поясница выгибается. Громкие стоны, бессвязные речи, взрыв мощного фейерверка. Артур отрывает мою спину от скамейки, давая кончить на свой член, который наполняет меня горячей спермой. Губы встречают друг друга. Мы целуемся как изголодавшиеся звери, как путники, получившие долгожданную воду. Оба подрагиваем от недавно пережитого оргазма, испытанного одновременно.
— Я тебя люблю, — шепчет мне на ухо Артур, проведя ладошкой по потной спине.
— И я тебя люблю, — вторю ему, прикоснувшись к горячему лбу.
Артур Парфенов
Не могу поверить, что сейчас прижимаю к себе мирно спящую Видану, которая так глубоко проникла в мое сердце, что ее оттуда и клешнями не вырвешь. Хотя я никому не дам этого сделать. Ни за что и никогда не брошу свою девочку и уйти ей от меня тоже не позволю. Все, мы с ней оба повязаны так сильно, что наши нити никто не разорвет. У такой длинной, печальной истории возможен свой Хэппи Энд. Это я могу с легкостью пообещать.
Маленькая ерзает на месте, теснее ко мне прижимаясь, и что-то шепчет подрагивающими губами. Когда же чувствует прикосновение моей руки к ее щеке, тут же успокаивается и размеренно дышит. Укрываю нас обоих одеялом и счастливо улыбаюсь как настоящий дурак, получивший самый ценный в мире приз. Свою девочку, лежащую около меня на кровати. Да-да, из той беседки мы практически сразу же переместились в особняк Соболевых, отправившихся на благотворительный вечер по сбору средств для детей сирот. Расположились на огромной кровати в спальне Зотовой, где вскоре уснула, предоставив возможность полюбоваться на нее во сне.
Рыжая бестия, что с ума меня свела еще тогда, два года назад, в российском аэропорту, когда мы вместе с друзьями отправлялись в Париж, дабы немного всем вместе отдохнуть. Неотразимая красавица, ставшая частью моей жизни за столь короткий срок. Она все же всегда жила в моем сердце. Даже после нашего грандиозного расставания его не покинула. Хотя я и пытался вытеснить ее, забыть о ней, как о страшном сне, развлекаясь все с новыми и новыми девками, гревшими мне постель. Возможно, и Кристину Князеву где-то в глубине души выбрал именно поэтому принципу. Чтобы заменить одну рыжеволосую даму на другую, лишь бы больше о бывшей девушке не вспоминать.
Но как же порой судьба смеется над всеми нами, какие же сюрпризы нам преподносит, при получении которых остается лишь глаза выпучить и пребывать в состоянии шока. Ведь кто бы мог подумать, что теперь, спустя эти два злополучных года, мы снова вместе окажемся. Снова будем вот так вот рядом лежать, дыша одним воздухом друг с другом и наслаждаясь минутами уединения.
А ведь всего этого могло бы и не быть. Не принеси мне Рауль те документы, решившие все мои проблемы. Не позвони мне тогда Рина, дабы сообщить, где сейчас беглянка находится. Я, конечно же, догадывался о ее месте нахождения и уже собирался с Соболевыми связаться, как сам с удивлением отвечал на телефонный звонок жены лучшего друга, посоветовавшей мне забыть свою мажорку и ехать к истинной любви, нестись на всех парах, иначе она лично меня четвертует. Сомневаться в словах Рапунцель не стояло, так как она могла и осуществить свою угрозу. К тому же после обнародования в прессе тех материалов из «волшебной» папки все мои отношения с Кристиной Князевой навсегда закончились.
— Артур, — нежным голоском, от которого мой неугомонный межножный орган встает по стойке смирно с четким намерением вновь повеселиться.
Да только дружочку нужно немного остыть, так как нас с Виданой ждет серьезный разговор, а никак не секс в горизонтальном положении. Нужно вот подумать о чем-нибудь другом, чтобы хоть немного успокоиться. Но вот даже представшие перед глазами потные носки с жутким запахом не помогают, когда Вида ерзает рядом, случайно или же специально задевая своим бедром возбужденный член. Причем раза три она это проделывает, прежде чем удобнее устраивается ко мне лицом и смотрит невинными карими глазками, словно бы она ни при делах. Аж ресницами часто-часто моргает, решив, таким образом, меня обезоружить. Да только я прекрасно понимаю ее мотивы, поэтому также продолжаю думать о чем-то отвлеченном и не замечать соблазнительную девушку передо мной.
— Хорошо спалось? — нужно говорить о чем-то, иначе точно сорвусь и снова ее трахну, а нам еще кое-что предстоит обсудить.
— На удивление очень даже хорошо, — потягивается, от чего одеяло сползает с ее голого тела.
Мать твою! Не могу спокойно смотреть на вздернутую грудь с острыми сосками. Рыжая сучка просто издевается надо мной. Знает, какой эффект производит на мое сумасшедшее по ней же сознание, и еще больше раззадоривает. Я ее точно сейчас посажу на свой член и заставлю скакать вовсю прыть. Она у меня дождется. Сидеть не будет несколько дней подряд, так же как, и говорить нормально. Охрипшим от желания голосом я ее обеспечу за пару мгновений.
— Видана, — грозно прищуриваюсь, пробегаюсь взглядом по ее плоскому животу.
Тут же закрадывается одна мысль. Вот бы он был уже округлым, а там рос наш с ней ребенок. Вот прямо захотелось увидеть ее беременной малышом. Надо бы заняться этим с усиленным рвением, а-то семейка Собелевых имеет уже двоих детей, а у нас ни одного нет. Это не порядок. И раз я хочу перейти с Зотовой на новый уровень, нужно быть честным до конца и рассказать ей все, что случилось за эти несколько суток. Ведь тут рассказу на добрых полчаса или же час.
— Что такое, милый? — озорно спрашивает, еле дальше сдвигая вниз одеяло. Только я не даю ей устроить стриптиз на кровати, хватаю за запястье и кладу себе на грудь. Вторую же руку нежно целую и закидываю себе за шею. Пусть там побудет.
— Нам нужно поговорить, — при этой фразе выражение лица Виданы меняется за считанную секунду. От былого веселья не осталось и следа. Тело напрягается, а глаза горят яростным блеском. Умела бы она взглядом убивать, давно бы уже превратила меня в горстку пепла. Вот вечно до конца не дослушает, делая какие-то поспешные выводы. — Это совсем не то, о чем подумала твоя милая головка, — дую на ее челку, чуть закрывшую лоб.
— Откуда тебе знать, что я там подумала? — язвит. Это хорошо, значит, шанс на продуктивный разговор у нас все-таки есть. — Ты же мысли мои не умеешь читать, Парфенов, — хорошо, хоть не стала отодвигаться от меня, тем более вставать с кровати. Знает, что все равно ее не пущу никуда. Пусть остается на месте.
— Ох, и язва же ты, Ариэль, — наклоняюсь к ее лицу, но она отворачивается и обиженно фыркает.
— Такая уж уродилась, — бормочет себе под нос, уже и правда, придумав себе кучу всякой небылицы. — Не нравится, проходи мимо. Ты же… Ай, — получает звонкий шлепок по аппетитным ягодицам, после чего с маниакальным в глазах желанием убивать поворачивается ко мне. — Дурак! — показывает острый язычок, который что-то сильно хочется укусить.
Хвала небесам! Видана Зотова, таким образом, оттаивает потихоньку, явно убеждаясь в том, что я не собираюсь чего-то плохого ей говорить. Значит можно продолжать обсуждение нашего будущего. Ведь теперь на его пути нет никаких преград. Мы свободны ото всяких неприятностей и можем двигаться вперед, не опасаясь каких-то ям по дороге, в которые так легко угодить.
— Я не женюсь на Кристине, — сразу же с места в карьер.
Карие глаза моей девочки широко распахиваются, а дыхание учащается. Она явно не ожидала такого от меня услышать. Наверное, решила, что я длинную такую речь произнесу, прежде чем перейду к главному. Ан-нет, милая, нет у нас времени на всякую ерунду. Топтаться на одном месте нам совершенно нельзя.
— Да и не собирался вообще этого делать, — как-то скептически смотрит на меня, прекрасно понимаю, что дальше скажу. — Скрывать не буду, — закатывает глаза, как бы говоря, что она так и знала, — раньше и правда хотел связать свою жизнь именно с ней, даже то злополучное кольцо купил, — вот надо было Крис его найти. Сыщик хренов. — Но сейчас понимаю, что это было бы неправильное решение. Даже если бы мы не встретились с тобой на том приеме, а я бы предложил ей выйти замуж, совершил непоправимую глупость. Брак долго все равно бы не продлился.
— Как же хорошо, что мы увиделись, — сарказм так и льется из нее большими порциями.
— Я тебя сейчас так трахну, что потом недели две нормально ходить и сидеть не сможешь, милая моя, — в доказательство чего двигаю бедрами вперед, давая ее малышке ощутить горячий и возбужденный член. Видана выдыхает воздух, сквозь сжатые губы и царапает уцелевшими ногтями мою голую грудь. — То тоже, — подмигиваю ей. — Потерпи хоть немножко, детка!
— Неотесанный болван, — ругается она знатно. Веселит и в тоже время очень возбуждает.
— Наша с тобой встреча, — продолжаю дальше, пока она вновь не начала язвить, — и правда перевернула весь мой мир, подтолкнула к верному пути. Хоть я и чувствовал что-то к Крис, смотрел уже на нее совсем другими глазами. Ведь постоянно всплывал образ той, кого так отчаянно хотелось и придушить, и трахнуть, — прикусывает нижнюю губу, аж вся светясь от счастья. — Наши с ней отношения начали стремительно портиться с каждым днем все больше и больше. Но я почему-то где-то глубоко в душе все еще держался за них, как за спасательный круг, который в какой-то момент лопнул, а вода стала забирать в свой плен.
Видане должно быть неприятно слушать такое, но не нужно же правду скрывать, надо обо всем поведать. С начала и до конца. Иначе у таких отношений не будет будущего. Они обречены на провал. А я не хочу ее отпускать от себя.
— Я не трахалась тогда с Димой…
Ее слова эхом разносятся по комнате. Сначала мне кажется, что я ослышался, что она этого и не говорила. Но едва взглянув на ее прекрасное лицо, вижу в глазах несгибаемую решимость. Видана точно не оговорилась. Вот она и правда, которую не стоит скрывать от своей второй половинки.
— Я…я… — нерешительно. Избегая моего пристального взгляда. — Мне пришлось такое сказать. Пришлось сделать это ради семьи…ради брата, что вляпался в дерьмо… Он…он изменил жене, а я…
Беру ее лицо в свои ладони, молча, разглядываю любимые черты лица, после чего нежно целую в губы, давая понять, что ни капли ее не осуждаю. Она тут совсем не виновата. Этот чертов Олег вынудил ее поступиться своим счастьем, дабы исправить какую-то его ошибку. Убью урода, если он появится на моем пути. Аж кулаки чешутся врезать ему по наглой физиономии.
— Все хорошо, — опускаю ее голову себе на грудь. — Я рад, что ничего у тебя с этим болваном не было, — чувствую улыбку Виданы. — Он не достоин такой девушки, как ты.
— Повезло тебе, что ты достоин, — моя маленькая уже веселится, а это хороший знак. — Так… Кристина и эта якобы свадьба. Что произошло? — вновь мы возвращаемся к тому, с чего начали.
— Ее папаша, — придушил бы сволочь, — предпринял ко мне шантаж, буквально вынуждая жениться на его дочери, хотя раньше и хотел разбить нашу пару. Он… — собираюсь с силами, чтобы все сказать, — он мог легко ту аварию повторить, если бы я не согласился.
— Что? — отрывается от меня, лишая своего тепла. Облокачивается на один локоть и шокированными глазами пробегается по моему лицу. — Так это из-за Князева-старшего чуть Джиневра не пострадала, да? — молча, киваю, готовясь останавливать ее. — Нужно заявить на него, — пытается встать, но я оказываюсь проворнее и вновь на лопатки ее укладываю.
— Он уже очень даже наказан за то, что делал многие годы, — с любопытством смотрит на меня в ожидании дальнейших разъяснений. — Рауль Клеман, — точно не верит своим ушам, — предоставил на него такой компромат, что сидеть ему в тюрьме до конца своей гребанной жизни.
— О чем ты? Почему Рауль с тобой связался?
Ревную ли я, когда Видана спрашивает про своего бывшего? Совсем чуть-чуть, так как они больше никогда вместе не будут. Никогда не пересекутся. А если это и случится, то такая встреча дольше минуты не продлиться. Она моя. И француз это прекрасно понимает. Ему тут ничего не светит. Девушка со мной на всю жизнь.
— Он пришел ко мне, дабы избавиться от того дерьма, в который я вляпался. Нашел через своих людей в России информацию, что многоуважаемый Князев Андрей Борисович вот уже как лет десять хорошенько так наживался на космических технологиях. Описывал такие огромные расходы, половина которых так и не была потрачена на строительство новых космических аппаратов, — такая мразь везде найдет для себя любимого выгоду. — Из-за его жадности и алчности порой случались катастрофы…с человеческими жертвами.
— Урод, — все, что может сказать Видана. Она потрясена услышанным не меньше меня.
— Теперь он постоянный гость холодной и темной камеры, — вот бы увидеть его в ней и как следует над ним поглумиться. — Вероника Юрьевна, как я слышал, после ареста мужа куда-то в спешном порядке уехала. Должно быть подальше от прессы, засыпавшей ее вопросами.
— А что Кристина? — осторожно спрашивает.
— Наорала на меня, бросила вазу, от которой я увернулся, и помчалась к отцу, — равнодушно пожимаю плечами. — Виктор и Игорь думаю, тоже так сделали. Что же касается Миланы… Она, похоже, не собирается очернять свое имя отцом-уголовником. Балерина вернулась в штаты.
На секунду в комнате воцаряется гробовая тишина. Каждый из нас переваривает полученную друг от друга информацию. Лишь только биение наших сердец можно расслышать в спальне. И почувствовать, как шаловливая ручка Виданы выводит круги на моем животе. Девочка все-таки хочет поозорничать вдоволь. Так я ей это устрою.
— Что ты там говорил, — сжимает член у самого основания, — по поводу моей неспособности ходить и сидеть несколько дней? — проводит рукой вверх-вниз, сексуально прикусывая губу. — Может, продемонстрируешь? Я все-таки сомневаться начала.
Вот и показали мы судьбе средний палец. Доказали, что наши отношения очень и очень крепкие. Что никто и ничто нас не разлучит. Два долгих года мы шли к этому. Два долгих года не видели друг друга. А стояло только встретиться глазами на том приеме, как все перевернулось с ног на голову. Мы вновь бросились с обрыва в пучину страсти, сначала даже не предполагая, что можем быть по-настоящему вместе.
Вот так вот, судьба-злодейка. Видана и Артур все твои испытания выдержали и готовы к тому, что ты нам еще преподнесешь. Один неожиданный, но очень приятный сюрприз.