Глава 7. А день обещает быть насыщенным
Видана Зотова
Едва за Артуром закрывается дверь, я медленно опускаюсь на диван, схватившись за бешено бьющееся сердце. Боже! Видана, что ты творишь? Что делаешь? Он твой бывший. Б-ы-в-ш-и-й! А ты течешь как сучка во время брачного периода. Черт! Просто уму непостижимо, что я готова была сама на него наброситься и умолять трахнуть меня на столе, на полу или у стены. Да где угодно и как угодно, лишь бы мощным агрегатом своим поработал. Наваждение какое-то, которое за два года как будто бы и не испарилось. Все также перед глазами пелена, не дающая ясно мыслить. Ведь останься он тут еще минут на пять, мы бы уже пробовали на прочность стол, а-то и подоконник, что как раз был ничем не загроможден. Полная свобода в действиях.
— Блядь! — ору на весь кабинет, откинувшись на спинку диванчика и прикрыв руками глаза. Дурдом какой-то. За сутки столько событий произошло, что даже не знаешь, что ужаснее всего. Встреча с Артуром, работа с ним, предательство Нинет или же начало отношений с Раулем?
Ну, вот, правда. Я, оказывается, не могу нормально реагировать на бывшего парня, которому изменила когда-то. Либо убью его и замурую в стены, либо соблазню и пересплю с ним. Одно из двух, так как мы точно сработаться не сможем. Расстались на не очень позитивной ноте. Он услышал то, что причинило ему боль. Узнал, что его девушка оказалась той еще стервой. Да я даже останавливать его не стала, так как не было мне оправдания, не могла объяснить внятно свой поступок.
Поэтому и решила все на этом закончить, оставить прошлое в родном городе и уехать далеко-далеко. Туда, где мы никогда не встретимся. НИКОГДА! Но, похоже, судьба любит играть с нашими жизнями, подкидывая совсем уж неожиданные сюрпризы. Новый год у семейки Соболевых, тот крышесносящий поцелуй под чертовой омелой, способный перерасти в совместную ночь (но этого не случилось), неожиданное появление на приеме в Париже, а теперь еще и совместная работа.
Твою же мать! Как? Ну, вот как мне находится с ним бок о бок чуть ли не каждый день, если я после всего лишь пяти минут на шалости готова? Недаром же трусики намокли, а киска требует к себе немедленного внимания, соски ноют под тканью топика и пиджака, а шея до сих пор помнит его легкое удушье. Некоторая грубость в наших отношениях только разжигала страсть с огромной силой.
— Блядь! — снова матерюсь, теперь уже встав с кожаной мебели. Делаю круги по кабинету, собираюсь с мыслями, снимаю, чертов пиджак, в котором жутко жарко вдруг стало, кидаю его на стол и выхожу к своим «любимым коллегам».
Курицы и немногочисленные цыплята (петухи им не подходит) сначала головы от рабочего места поднимают, чтобы посмотреть секунд десять на меня, а потом снова как страусы в песок утыкаются в свои ноутбуки, бумаги, возможно журналы. Ну и правильно. Нечего им глазеть, отрываясь от непосредственных обязанностей, посплетничают во время обеда. Тогда мне косточки перемоют, обсуждая прошедший прием. Наверняка, версий моего побега у них полно будет. Что же, потом узнаю их все. Все равно каждая дойдет до моих ушей. А пока немного бы охладиться не помешало в туалете, плеснув на лицо немного воды.
Уборная в черно-белый мрамор, раньше всегда была местом сборища сплетниц, отлынивающих от работы. Тут они собирались во время перерыва, делясь подробностями из жизни прочих сотрудников и придумывая небольшие пакости новым стажерам. Нинет на это закрывала глаза до поры до времени, пока однажды одна из новеньких журналисток не подслушала их…нелицеприятный разговор про собственную начальницу. Она ей доложила, поспособствовав двум увольнениям, трем штрафам и…о Господи…шести лишениям премии на несколько месяцев. Птички разлетелись по своим гнездам, превратившись в долбанных ворон, готовых выклевать тебе глаза.
Захожу в туалет, радуясь отсутствию своих коллег. Хоть сегодня спокойно все пройдет безо всяких конфликтов. Иначе мне придется кому-то голову открутить и сыграть ей в футбол. Подношу ладошки к автоматическому крану, набираю воды и умываю ею лицо, слегка охлаждая горящие щеки. Как же хорошо, что косметика водостойкая, а-то пришлось бы заново накладывать весь этот макияж. Упираюсь руками в раковину и, немного приподняв голову, смотрю на отражение в зеркале.
Уверенная в себе, дерзкая девушка, построившая всех этих мымр за каких-то три-четыре месяца. Смелый, иногда пугающий взгляд. Немногие могут прямо мне в глаза смотреть. На спиной называют «ведьмой» за такую от них реакцию. Наивные идиоты. Сексуальная красотка, добившаяся-таки своего места в жизни. Сама себя на пьедестал воздвигла и не посмею какому-то бывшему меня оттуда сбросить. Я ему еще покажу, где раки зимуют. Он не знает теперешнюю Видану Зотову. Ту, что изменилась до неузнаваемости, превратившись в отъявленную стерву. Мымры из редакции прекрасно об этом знают. Каждый день же наблюдают за моими передвижениями по зданию. Они завидуют, а я все больше радуюсь от их никчемности.
Тяжело вздохнув, решаю немного постоять у открытого окна, при этом спрятавшись за большим растением в черном кашпо. Он как раз за одной из кабинок находится, поэтому никто не увидит человека в углу. Выглянув на улицу, почему-то вспоминаю о своей вредной привычке, продлившейся целый год. Курение тонких сигарет. Нет, не с ментолом или с другим вкусом, а обычных, марки Winston, спасавших меня от рутины собственной жизни.
Ох, и досталось мне тогда от брата, когда он узнал о краже своей пачки из небольшого тайника, чего я даже и не скрывала. Орал так, что стены дома тряслись от его голоса, а мне вот совсем пофиг было, так как трудности подростка давали о себе знать в тот период. Я вела себя как малолетняя сука. Курила, иногда выпивала, материлась, одевалась чуть ли не как проститутка, желая произвести впечатление на понравившегося мне парня.
Антон Утесов. Как сейчас помню его черные волосы и зеленые глаза. Мой друг, но никогда не молодой человек, так как относился ко мне как к младшей сестре, трахая вовсю моих дур-одноклассниц, развешивающих по комнатам фотографии с ним. Ей-Богу, дурочки. Так на пацане зацикливаться. Уму непостижимо. Он мне вот хоть и нравился, но до такого я бы никогда не дошла.
Это ради него я когда-то намеревалась волосы подстричь, станцевать развратный танец на его Дне Рождения и наконец-то затащить красавчика в постель. И мне все-таки все это удалось, правда, вот с последним произошло полное разочарование. Антон лишил меня девственности, предложил встречаться, ссылаясь на сильную симпатию, показал той ночью все грани секса, а на утро был жестоко раздавлен. Я же местная сучка, держащая чуть ли не в страхе весь наш район, вот и поигралась с самооценкой парня, пожелав ему удачи с очередной дурой, так как с бабниками я отношения не завязываю.
Этим он меня возненавидел, трахнул напоследок у стены (было очень горячо), а потом свалил в закат, перестав со мной вообще разговаривать. Добившись от него опыта в постели, я потеряла друга, который в скором времени стал отцом в восемнадцать лет, «случайно» сделав ребенка двадцатилетней студентке из соседнего городка. Вот не общаюсь с бывшими одноклассниками, поэтому не знаю о его дальнейшей судьбе. Может? он счастлив в браке, а может, живет холостяком, платя бывшей жене алименты.
— Да он точно сбросил нашу королеву с ее трона, — в туалет кто-то заходит, от чего прислоняюсь к стене, чтобы меня никто не увидел. Так-то не подслушиваю чужие разговоры, а вот этот прямо захотелось со страшной силы. Надо же узнать подробности разговора.
— Не может этого быть, — Сессиль. Узнаю по писклявому, как у мыши, голосу. А рядом с ней должно быть Мари, которая таскает всюду свою неотесанную подружку. Собака и ее маленькая блоха. Куда псина, туда и ее живность идет.
— Ты же видела, — слышится шум воды, включение сушилки для рук, — как она убежала после танца с Артиком.
Что? Артик? Морщусь от такого произношения его имени. Он никогда не любил данное уменьшительно-ласкательное, жутко бесился и просил прекратить так к нему обращаться. А мне так нравилось нервы ему таким образом поднимать.
— Наверняка, ткнул ее носом в эти убогие статьи, — чертова стерва посмела меня обсуждать. — Или же отбивался от ее приставаний. Как Рауль.
— А что Рауль? — чуть выглядываю из укрытия, увидев около зеркала двух куриц, подправляющих макияж. Да им уже ничто не поможет закрасить сморщенные лица, похожие на задницу старика. Ну не прямо уж такие они страшные кикиморы, но и красотой не блещут.
— Ты что, Сессиль? — интонацией чем-то героиню Анны Ардовой из передачи — «Одна за всех» напоминает. Ту богатенькую дурочку Энжи с вечными фразами «Иу», «Крис, ты гения». Ну, вот один в один Мари Жарр. — Мадемуазель Зотова силком его тащила на выход, а он так сопротивлялся, что даже…
— …что даже трахнул ее в салоне своего автомобиля, — заканчиваю за нее фразу, представ перед их ошарашенными лицами. Видеть их застигнутыми врасплох такое неземное удовольствие. Прямо душа радуется. — Прекратили сплетничать и отправились на рабочие места, — беру из рук неподвижной Сессиль красную помаду и, рассмотрев во всех сторон, словно она мне так интересна, бросаю ее в раковину. — Дешевая подделка, — после чего взмахиваю рыжими волосами и походкой от бедра покидаю туалет. Пока не успела закрыться дверь, слышу какое-то бормотание за спиной. Да только это все слышит моя накаченная задница.
На этот раз никто на меня не смотрит, а молча, продолжают заниматься своими делами. Путь до кабинета не приносит никаких сюрпризов, хотя внутри и лежит на диване мужчина, которого я с самого утра не видела. Ален Дюмаж развалился во весь свой рост, закинув руки за голову и смотря усталыми глазами в мою сторону.
— Я так устал, Видана, — измученным голосом, словно его заставляли вагоны разгружать с рассвета. — Это была просто каторга.
— В садо-мазо клуб все-таки попал? — присаживаюсь рядом с ним, предварительно скинув ноги друга на пол. Он тут же повторяет мою позу, только вот губы надувает, как обиженный ребенок. — Да что у тебя там случилось, Ален? Неудачное интервью?
Разглядывает меня пару секунд, после чего поворачивается спиной и вновь ложится, только теперь головой на мои колени. Вот не будь он мне другом, давно бы вышвырнула из кабинета, чем-нибудь пригрозив. Но вместо этого даю ему возможность высказаться. Не отстанет же теперь, прилипнет, словно пиявка и начнет на мозги действовать. Когда вот он в таком состоянии, лучше просто выслушать, а иначе сама себе хуже сделаю.
— Я поехал взять интервью у известного рэпера Трэвиса Майкрофта по кличке T-Rex.
— Как он себя называет? — перебиваю парня, покручивая в голове вроде бы знакомое имя. Где-то я его уже слышала. Такое дурацкое имя на задворках памяти осталось.
— T-Rex, — достает из кармана сложенный вдвое листочек и протягивает мне. Развернув, вижу пригласительное на трех человек в популярный клуб Парижа, где через неделю должна состояться премьера песни очень-очень популярного рэпера, изображенного на данном мини-плакате.
Какой-то несуразный чувак в черном спортивном костюме, кепке и многочисленных цепях на шее. Стоит около Эйфелевой башни, сложив руки на груди, подняв вверх подбородок и смотря типа соблазнительным взглядом. Должно быть, так он привлекает к себе поклонниц. Ниже представлен небольшой список его песен. О Господи! От прочтения названия каждой бросает в неприятную дрожь. Ну что за придурок поет такое? «Трахну во все дырки»; «Покажи свою киску»; «Просто трахнемся»; «Будет жестко, сучка».
— И его слушают? — кидаю листочек за спину, словно он ядом пропитан. Фу, мерзость. Аж передергивает от простого чтения. — Он же говно, — теперь я вспомнила, откуда его знаю.
Вот не сильно-то и увлекаюсь рэпом, но на его трек как-то нарвалась, когда Джиневра включила радио в своей машине. Тогда из динамиков полился его грубый голос, рассказывающий про нелегкую жизни в парижских трущобах невинной девушки Этель, решивший продать свое тело властному мяснику. Тогда я быстро переключила этот бред, не став насиловать свои уши. И что происходит с музыкой, раз получается вот такое дерьмо? Неужели, французы его так сильно обожают?
— Ты не поверишь, но подписчиков в Инстаграме у него великое множество, — ужас какой-то. Что он может там выложить? — Он даже популярнее Криштиану Роналду и Селены Гомез. Придурок, но девки на него чуть ли не вешаются. Наверняка, многие текут при виде него и мастурбируют на его фотку.
Это еще хуже. Быть подписанным на идиота, ничего из себя не представляющего, так еще и слюни пускать как собака при виде сочного куска мяса. Бред какой-то. Полнейшее сумасшествие. Теперь ясно, почему Ален такой замученный. Да даже смотреть на T-Rex противно, а уж говорить вообще подобно каторге.
— И как ты все это вынес? — слегка взлохмачиваю его шевелюру, мило улыбаясь. — Сбежал, сверкая пятками?
— Практически, — резко поднимается, садится вполоборота ко мне и опускает голову вниз. Что-то снова мне все это не нравится. Неприятные ощущения. Как будто и он меня чем-то сейчас огорошит. — Мне позвонила Нинет, — внутри вулкан приходит в действие. — Попросила свернуть все интервью, так как завтра в его загородный дом на несколько дней приедут главный журналист и новый фотограф.
Бум! Вулкан начинает свое извержение, намереваясь спалить к чертовой матери всю редакцию, а-то и половину города. Твою же мать! Нинет Колдер вновь подложила свинью, дав задание совместно с Артуром. Особняк придурка. Пара дней с бывшим парнем. Да это просто моя мечта, осуществление которой я так ждала. «Бойтесь данайцев, дары приносящих». Отличная фраза, так как раз подходит под разговор с Аленом. Выслушав его, вновь получила дурацкий сюрприз от гребанной судьбы.
— Ты же это не серьезно, Ален, — сама себя уговариваю, что не может такого вот быть. Не могла судьба за день столько раз мне подкинуть всякую фигню. Да-да, именно фигню, которую я совсем не заслужила. Чертова Нинет и этот гребанный договор. Разорвать бы его и дело с концом. — Пойду с Колдер поговорю, — встаю на ноги, надев обратно туфли. Пока Ален душу изливал, я успела от обуви избавиться, дав отдохнуть своим конечностям. — Пусть отменяет эту поездку.
— Нинет уехала тридцать минут назад, — слова застают меня около двери. — Какие-то срочные дела редакции.
— Ааааааа, — громко стону на весь кабинет, чуть ли в отчаяние не впадая и не начав биться головой об стену. — Полный капец, — прохожу на свое место и плюхаюсь в кресло, не обращая внимания на довольно неприятный звук кожи. Плевать. — Я не могу с ним отправиться на машине, фиг пойми куда, — решаю все же поведать Алену о наших непростых с Парфеновым отношениях. Он должен об этом узнать.
— С чего бы это? — подозрительно приглядывается ко мне, рассматривает, а потом так широко улыбается, что становится страшно за его скулы. — Ммммм, — похоже, кое о чем догадался. — Ты все-таки переспала с Раулем, — в яблочко, Дюмаж. Твои рассуждения верны. — А теперь боишься, что не сможешь устоять перед чарами новенького фотографа, который и в самом деле очень даже горячий, — ну теперь в нем говорит душа гея. Глаза горят, пока он все это говорит. — Перед ним так трудно…
— Он мой бывший, Ален, — перебиваю слишком говорливого друга, а-то его уже заносить начинает. — Тот самый, что был у меня в России, — все карты на стол, козырей совсем нет. Пусть француз знает о моей маленькой тайне для всех.
— Я… — вновь присаживается на диван, округлив глаза по пять рублей. Вот это у него шок. Он так сильно удивлен, что двух слов связать не может. Какой отличный способ приструнить его порой несносный характер. — Хмммм… И что же произошло тогда? — я знала, что будет задан именно этот вопрос, поэтому к нему подготовилась. — Гаденыш изменил тебе с лучшей подругой? Поэтому ты от всех сбежала? Он сделал что-то незаконное? Или же…аааа, — прикрывает рот рукой в приторном ужасе. — Он оказался женат?
— Боже мой, Ален, — машу на него рукой, морщась от первого предположения. — Рина бы никогда так не поступила со мной, как и я с ней. К тому же она так сильно влюблена в своего плохого мальчишку, что ни на кого никогда не посмотрит.
Да, миссис Соболева именно такая штучка. Влюбленная, счастливая, замужняя и глубоко беременная вторым ребенком, который скоро должен родиться. Точно возьму отпуск за свой счет и слетаю к ним в Лондон, взгляну на их сыночка и может наконец-то официально с их английскими друзьям познакомлюсь. Ноа и Мэдисон Картер, ставшие родителями двух чудесных близнецов. С ними я только по видео-связи виделась, но в живую не приходилось.
— А что же тогда? — подначивает меня сказать правду.
— Я ему изменила со своим женатым любовником, — просто пожимаю плечами, наблюдая за еще более шокированным Аленом. Ну и ну, а он, правда, похож на героев мультяшек, у которых глаза из орбит готовы выпрыгнуть. — Да, именно так я и поступила. Не он лег в постель с другой, а я трахалась с другим. Вот так вот, мой милый Ален, — открываю ноутбук, чтобы немного поработать, а-то уже потратила уйму времени на всякую безделицу. — А теперь, пожалуйста, — складываю руки в молящемся жесте, чтобы он понял мою просьбу и не возмущался, — оставь меня наедине с собой. Мне стоит о многом подумать.
Демонстративно утыкаюсь в монитор, открыв файл с последней статьей про позиции в сексе из Камасутры, и начинаю пробегать по нему глазами, чтобы проверить текст перед вычиткой у редакторов. Надеюсь, от написанного эти старые клуши покраснеют как самые спелые помидоры и покроются пятнами. Жаль, что реакции их не увижу. Вздрагиваю, когда захлопывается дверь. Ален ушел из кабинета, прислушавшись к моим словам. Думаю, он ни грамма не обиделся. А если это и так, то я знаю много способов, как вернуть его расположение. Но как сказала Скарлетт О'Хара — «Я подумаю об этом завтра». Сегодня у меня еще одна миссия.
Достаю из сумочки самртфон, дабы позвонить Нинет. После второго же гудка она сбрасывает вызов, потом просто не отвечает, а уже на третий мой звонок просто отключает телефон. Связаться с ней можно лишь по автоответчику. Оставляю на нем чуть не гневное послание, кидаю девайс на стол (благо не разбился) и открываю электронную почту. Так наверняка куча писем со вчерашнего дня накопилась. Надо их все посмотреть.
Сразу же удаляю всевозможный спам и рекламу, новости из соц. сетей и какие-то приглашения на ярмарки вакансий. К чему они мне? Есть у меня стабильная работа, приносящая мне и кайф, и неплохие бабки. Поэтому все это отправляется в корзину, кроме письма от самой Нинет Колдер, отправленного час назад. Надо глянуть, что стерва-начальница мне написать изволила.
«Завтра в девять утра за тобой заедет водитель. Необходимо выехать пораньше, чтобы успеть до начала вечеринки. Надеюсь на шикарную статью».
Да это просто издевательство какое-то. Мы же с ней поспорили еще до приема. Я выиграла. Так почему же она мне палки в колеса вставляет? Что за несправедливость такая? Уфффф, обязательно переговорю с ней, как только она вернется обратно в редакцию. Сейчас вот закончу статью про секс-позиции и начну названивать ей на телефон. Когда-то же она его включит. Вот тогда услышит мой возмущенный голос. Вновь открываю файл и погружаюсь в работу, которая отнимает все мое время.
До самого вечера я полностью была погружена в ноутбук, от которого лишь в редких случаях могла оторваться. А если и случались перерывы, то обязательно происходили ссоры и практически скандалы с курицами, посмевшими обсудить мое поведение на приеме. Бешеные глаза и чешущиеся руки так и норовили причинить им физический вред. Хорошо, что Ален вовремя меня от них оттаскивал, а иначе кто-то бы волос лишился. Стали бы они общипанными тушками для приготовления супа. Успела я и с Раулем поговорить в этот бешеный день. Огорчила его поездкой за город на важное задание от начальницы, также отсутствием рядом с ним сегодня ночью. Мне стоило выспаться, как следует, а не развлекаться в горизонтальном положении вместе с парнем.
Поэтому домой я попала около полуночи, так и не поговорив с Нинет о сюрпризах с самого утра. Собрала чемодан на колесиках, запихнув в него все нужные и не особо нужные вещи для поездки за город, набила косметикой несессер и со спокойной душой просто вырубилась на кровати, заведя будильник на семь утра. Как раз мне хватит времени, чтобы сходить в душ и позавтракать. Обо всем ситуации с Артуром даже и не думала, так как решила не засорять свой мозг, а отдохнуть как следует. Нам же еще в одной машине с ним ехать. Хорошо, что с водителем.
* * *
— Сексуальный фотограф — твой попутчик в особняк T-Rex, да, Видана? — Джиневра томно вздыхает в трубку, а потом издает звуки от получения сильнейшего, по ее словам, в мире оргазма. Надеюсь, рядом с ней никого нет, а иначе все станут косо смотреть на нее. — Я бы с удовольствием поменялась с тобой местами.
— Он мой бывший, Джи, — ей я тоже поведала о наших отношениях в прошлом, когда она мне позвонила во время завтрака. Ох, и болтушка она у меня. Спокойно кофе попить не дала, пришлось залпом выпить его остатки и последовать на выход. С минуту на минуту должен водитель с Парфеновым приехать. Черт! Выдержать бы все это поскорее.
— Да я помню об этом, — так непринужденно об этом говорит, словно значения для нее все это никакого не имеет. Подумаешь, бывший. Ведь она бы и с бывшим отношения вновь завязала. — А также о том, что ты с Раулем наконец-то трахнулась, — аж визжит от восторга. Приходится трубку от уха убрать, так ведь и оглохнуть можно.
Но это действие дает мне возможность закрыть дверь в квартиру и схватиться за чемодан, на котором стоит дорожная сумка. На плече у меня еще маленький рюкзачок со всеми документами и деньгами. Никогда же не знаешь, когда понадобится расплатиться или удостоверение личности показать. Пока Джи что-то там лопочет в трубку по поводу секса в машине, успеваю на лифте вниз спуститься и выйти на улицу к припаркованному у входа черному внедорожнику. Оставляю вещи, кроме рюкзака, у багажника (пусть водитель все это загрузит) и поворачиваюсь спиной, чтобы закончить разговор с подругой.
— Джиневра, давай потом с тобой поговорим, когда я вернусь из этой дурацкой поездки, — до сих пор бешусь по поводу того, к кому именно мы едем. Вот угораздило же оказаться в одной редакции с бывшим, так еще отправиться с ним в мини-путешествие к этому чокнутому рэперу, два трека которого я решила послушать. Чуть кровь из ушей не пошла от услышанного. Пришлось умыться водой, чтобы не подцепить какой-нибудь смертоносный вирус как в сериале «Секретные материалы». За спиной слышу какое-то движение. Должно быть, водитель убрал все в багажник, а значит спокойно можно ехать. — Фух, — выдыхаю воздух, убрав телефон в карман джинсовых шорт. — С Богом, — мысленно собралась с силами и, открыв дверцу машины, села не переднее сиденье. — Доброе утро. Меня зовут… — слова застревают в горле, когда я вижу знакомого парня в солнцезащитных очках на глазах за рулем автомобиля. — Какого черта ты здесь делаешь?
— К сожалению, — тоном измученного, загнанного в ловушку зверька, — водитель не смог нас отвезти. Пришлось мне сесть за руль, — поворачивает ключ в замке зажигания, и машина трогается с места. — Хотя перспектива терпеть тебя рядом всю дорогу меня дико раздражает.
— Это взаимно, Артур, — кладу рюкзак к себе на колени и, пристегнувшись, бросаю на него уничтожающий взгляд. Глаза закатываю, думаю о тех таблетках снотворного, что остались в аптечке. Вот они бы помогли пережить поездку. Одна беленькая малышка — я бы спала всю дорогу, проигнорировав Артура.
Черт! Последний раз мы так близко сидели в машине, когда отправились посреди ночи в МакДональдс за вкусной и вредной едой. Чуть в аварию не попали, нарвались на полицейских и заработали простуду после холодного Пепси и открытого окна. От болезни, кстати, избавлялись в его квартире. Под теплым одеялом, с кучей лекарств и комедиями на ноутбуке. Веселое время, которое теперь не повторится.
И раз уж придется с ним ехать, то я, пожалуй, включу музыку на телефоне и буду ее в наушниках слушать. Ан-нет, не получится, они же на комоде лежать. Вот же дура. Забыла такой важный девайс. Ладно, полезу в Инстаграм за новыми сплетнями про звезд. Кто женился, кто развелся, кто снялся в новом фильме, а кто приобрел дорогую недвижимость.
Приподнимаю бедра от сиденья, дабы достать смартфон, и краем глаза замечаю поворот головы Артура в мою сторону. Что он твою мать сейчас сделал? Посмотрел на мои стройные ноги, потом взгляд путешествует вверх. Бедра, плоский живот, округлая грудь, губы, глаза. Вот на последнем он что-то резко отворачивается и сосредотачивается на дороге. Коварно усмехаюсь, так как не выдержал парнишка. Понял, что его шпионаж глазенками застали, вот и не выдержал.
— Если бы мы попали в аварию, — открываю профиль любимой модели и пролистываю ее фотографии. Мммм, снова она с этим парнем мутит. Как будто закрыла глаза на его измену и счастливо с ним обнимается, — вина оказалась бы полностью на тебе, — не могу ехать в тишине. Она меня просто убивает. Поэтому и заговорила с ним, а еще включила местное радио. Салон наполняется сладким голоском какого-то мужчинки. А он недурно поет.
— Умереть с тобой в один день я не хочу, — качает отрицательно головой, делая резкий поворот вправо. Вот если бы не ремень безопасности, меня бы подбросило как дрова прямо в стекло. — Хватает того, что едем мы в одной машине к одному ебанутому рэперу.
— Ну да же, — опасно! Включен режим язвы с ядом на кончике языка. Можно легко пострадать. — Артур Парфенов не в восторге от рэпа. С каких это пор, дорогой, — поворачивается на пару секунд ко мне, — ты его не любишь? — догадка приходит сама по себе. — Наверное, после встречи с Кристиной Князевой, — его губы сжаты в тонкую линию, желваки на скулах ходуном ходят, а костяшки пальцев на руле начинают очень быстро белеть. — Она же предпочитает попсу. Под нее так прекрасно задницей крутить в клубе в надежде на скорый трах в туалете.
— Не суди людей по себе, Видана. Не все же любовников меняют как перчатки, — по-моему, мы уже проезжали этот поворот. Черт! Мне бы ему об этом сказать, но пелена ярости от его слов совсем глаза заволокла. Да кем он себя возомнил, черт возьми? Прав у него никаких нет, так со мной разговаривать.
— С чего ты решил, что я прыгаю с одного спермоизвержителя к другому? — убираю рюкзак на заднее сиденье и сажусь вполоборота. Нужно видеть лицо своего собеседника, чтобы просмотреть реакцию и найти слабое место. И если потребуется, вовремя его уколоть, чтобы рот на замке держал. Я непременно это сделаю. — Неужели наслушался сладких речей этих куриц из редакции? — морщусь от одного упоминания девок с работы. Как же любит всякий сброд обсуждать и осуждать тех, кто большего в жизни добился. — Я была лучшего о тебе мнения, Парфенов, — поудобнее усаживаюсь в кресло и закрываю глаза. — Разбуди меня, когда мы доедем до особняка. Надоело смотреть на одни и те же повороты. Топографический кретинизм в действии.
— Спрячь свой ядовитый язычок подальше, Видана, — отчего-то машина замедляет свой ход. Резко распахиваю глаза и смотрю в окно. Проселочная дорога, вокруг деревья, несколько тропинок. И больше никого. Ни одной живой души, ни одной машины. Твою мать. В каком вообще месте мы находимся? — Блядь! — ударяет пару раз ладонями по рулю, нажимая на кнопку гудка. Звук клаксона раздается на всю местность, но никто не выходит из кустов, даже зверек никакой не пробегает мимо. — Походу бензин закончился, — сворачивает на обочину и немного заезжает на тропинку.
И он так просто об этом говорит? Закончилось топливо в этом монстре, а значит, мы остановились на месте. И если остановились на месте, значит, проведем какое-то время вдвоем. О, нет-нет-нет! Это хреновая перспектива. На такое я точно не подписывалась. Жить в одном особняке, но в разных комнатах — одно дело. А сидеть в машине рядом со своим бывшим парнем — нет. Черт! Надо кому-нибудь позвонить, чтобы нас вызволяли отсюда.
Нет сигнала. Именно такая строчка как неоновая вывеска виднеется на телефоне. Полный треш. Мы в незнакомом месте, без связи, но в большом автомобиле без полного бака бензина. Хорошо, хоть день на дворе, а не темная ночь. Судьба точно надо мной издевается. За какие-то непонятные мне грехи получаю один ужасный сюрприза за другим. Просто прекрасно. Тяжело вздыхаю, поворачивая голову на Артура. Ну, может у него хоть какой-то план имеется, он же все-таки мужчина. Только вот этот самый мужчина вынимает ключ из замка зажигания и открывает дверь. Он уходить собрался.
— Эй, ты куда? — отстегиваю ремень безопасности и, наклонившись к его сиденью, вижу лишь задницу в черных джинсах. — Какого черта? — хватаю несчастный рюкзак и тоже вылезаю из машины. Слышится звук сигнализации. Артур даже не глядит в мою сторону, а просто разворачивается и отдаляется от машины. Надеваю вторую лямку рюкзака, убираю телефон в карман и следую за ним. — Ты хоть уверен в правильности своего направления? — равняюсь с ним, иногда переходя на небольшой бег. Иначе за ним просто не поспеешь. — Наши вещи там остались, — указываю рукой на внедорожник, постепенно исчезающий из виду. — Телефон все равно не ловит, а до ближайшего населенного пункта еще очень долго. Ведь даже ничего не виднеется впереди.
Пытаюсь вразумить его, чтобы он не делал глупостей. Но разве Артура Парфенова можно в чем-то переубедить. Он же упертый как баран. Всегда все по его должно быть, остальным приходится только мириться с этим. Парень никак не реагирует на мои слова, а идет напролом дальше, иногда что-то в телефоне проверяя. Может, надеется, что до него дозвонится эта краля мажористая и спасет его как Супер-герл? Или же появится в образе Супер-женщины, чтобы вызволить из беды своего милого фотографа.
— Да остановись ты, наконец, — обегаю его и упираюсь ладошками в налитые мышцы. А он должно быть много времени в спортзале проводит, раз достиг таких результатов. Ощущаю, как бешено бьется его сердце, как грудная клетка поднимается и опадает. Артур тяжело дышит, скрипит зубами.
— Ты…мы… — не могу слова воедино собрать, так как его аура, флюиды, да всего-навсего тело отвлекает от связной мысли. Мозговую систему точно следует перезагрузить, а-то может сбой произойти, приводящий к серьезным поломкам. Опасный вирус проникнет, и вся информация сотрется. — Так мы можем до самой ночи идти в неизвестном направлении, — пять баллов, Видана. Ты смогла сказать целое предложение. Хотя пялишься на его грудь и теребишь между пальцами ткань рубашки. — И потеряемся окончательно.
— Если тебя, — при каждом слове вибрирует его грудная клетка, от которой тут же ладошки убираю, — волнуют твои шмотки и косметика, можешь смело в машину возвращаться, — перед моим лицом появляются ключи. — Сиди там и охраняй свои дорогущие платья от зверьков, — делает шаг вперед, но встаю на его пути. Вправо уходит, и я так же делаю. Не позволю ему уйти и бросить меня тут, ведь я не намереваюсь следовать его плану.
— Зотова, свалила с моей дороги, — вот сейчас он весь такой из себя злой. Легко может огонь из головы пойти, как у персонажа Гнев из мультфильма «Головоломка». Один в один им обратится.
— Я не о вещах переживаю, упырь ты эдакий, — все, Артур вывел меня из себя. Не могу спокойно рядом с ним находиться. Он реально меня бесит, аж зубы скрипят, норовя раскрошиться за пару секунд. Достал, ей-Богу. Что еще за стереотипы такие? За кого меня принимает? Болван. — Еще больше заплутать по твоей милости не хочу. Тогда нас точно вообще никто не найдет, — чуть пристаю на цыпочках и стучу согнутым пальцем по его чугунной башке.
— О чем ты только думал, когда… Ай! — нагибается и, схватив меня за талию, перекидывает через свое правое плечо. — Пусти! — лицезрею подкаченную задницу, за которую хочется зубами ухватиться, чтобы он на землю мою тушку поставил. — Неандерталец чертов! — бью его кулачками по спине и заднице, а ему все равно. Как будто прогуляться вышел с живой ношей на плече.
Визжу что есть мочи, пока Артур несет меня прочь от проезжей части в какой-то небольшой лесок. Блин, как в фильме ужасов все происходит. Красивую, беззащитную девушку несет на руках вроде бы хороший парень, впоследствии оказавшийся серийным убийцей, который использует ритуальный нож, чтобы избавиться от своей жертвы. Тьфу, блин. Бью себя ладошкой по лбу. Слишком много детективных сериалов смотрю, влияющих на мои мозги. Уже сюжет страшной серии продумала от начала и до конца, даже как-то не заметила, что Артур остановился около какого-то дерева.
Оглядываюсь по сторонам. Никого рядом нет, дорогу видно, а значит и нас тоже. Поэтому не стоит волноваться, что он мне вред причинит. Ведь кто-то же все равно мимо пройдет и нас заметит. Да даже в «Джиперс Криперс» брат с сестрой того монстра случайно увидели. Нажили себе, конечно, кучу проблем, но хотя бы попытались спасти молодого человека, кинутого в трубу.
К счастью тут нет заброшенной церкви, куда мой труп отправится. Ну, вот что за мысли у меня появляются с каждой минутой? В этом Артур лишь виноват. Нес меня на плече, грубо с него скидывает, из-за чего я плюхаюсь на землю своей задницей, и смотрит кофейными глазами с озорными чертями в них.
— Ты мужлан, Парфенов, — подбираю какой-то маленький камень и кидаю в него, целясь прямо в голову. Он начинает ржать над моей нелепой попыткой грохнуть его посреди незнакомой местности. Хохотун чертов. Еще один камень летит в грудь, потом под ноги, так как парень отскакивать начинает, как персонаж Джима Керри, надевший маску и уворачивающийся от пуль. Неужели, ему так весело сейчас? Поиздевался надо мной, а теперь с чувством выполненного долга ржет как конь, запрокинув назад голову.
— Может, поможешь мне подняться, ржущий пони? — поднимаю вверх одну руку и надуваю губы, как обиженный маленький ребенок, у которого конфетку отобрал злодей из страшных сказок.
Скептически меня разглядывает, цокая при этом языком, но все же подходит и решает оказать помощь в поднятии моего тела на ноги. Ага, попался. Ну, вот совсем не думаю о последствиях. Принимаю его ладонь, другой рукой обхватываю запястье и тяну со всей силы на себя. Такого Артур явно не ожидает, поэтому и заваливается на меня, выражаясь трехэтажным матом, самым отборным, как грузчики, таскающие диван по лестнице, так как лифт сломан.
— Дура, — цедит сквозь стиснутые зубы. Ах, совсем у него веселье пропало. Даже вот не жаль его. — Кукушка в соседнюю квартиру что ли съехала? Ты что творишь, Видана? — упирается ладошками в траву по обе стороны от моей головы. Мамочки! А взгляд-то какой, горящий огнем страсти.
Ой-ой-ой! Похоже, зря я решила с ним шутки шутить. Мы одни в этом небольшом лесочке, валяемся в траве. Тело к телу, глаза в глаза, сбившееся дыхание, спутанные мысли. Артур проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, спускается на губы, обводит их контур одним пальцем, который я тут же в рот засовываю, лаская языком шершавую подушечку. Парень рычит, толкается бугром в штанах между моих ног, имитируя секс.
Громко стону, дав свободу его пальцу, обхватываю его затылок и сама тяну вниз. Секунду, проходит гребаная секунду, подобная взрыву атомной бомбы, и вот мы уже дико целуемся. Стукаемся зубами, играем языками, словно засасываем друг друга. Как раньше, как в счастливые времена. Снимаю с плеч мешающий рюкзак и бросаю куда-то с правой стороны.
Воздуха катастрофически не хватает, кислород словно бы готов закончиться в любую минуту. Отрываемся от губ друг друга, переводим дыхание, а потом вновь сливаемся в бешеном поцелуе. Готова поклясться, что искры так и летают вокруг. Вот поднес бы кто-нибудь к нам спичку, спалил бы ее и сам пострадал от ожогов первой степени. Огонь. Везде сплошной огонь. Внутри как будто не кровь, а жидкая лава, которая с каждым движением его языка в моем рту становится еще только горячее.
Черт! С ума можно сойти от того безумия, что между нами происходит. Крышесносящие поцелуи, шаловливые ручонки, прижатый к промежности возбужденный член и громкие, протяжные стоны на всю местность. Сцепляю ноги на его бедрах в замок, прижимаясь еще теснее к паху. Боже! У самой в шортиках все просто горит и становится безумно влажным. Киска напряжена, течет, делая трусики очень мокрыми. Соски превращаются в твердые горошинки, проступаю через кружевной лифчик и тонкую ткань кофточки.
— Артур, — стон срывается с моих губ, когда парень чуть вниз смещается, приподнимает мою кофту и сжимает грудь в обеих руках. — Аааа, — отодвигает в сторону бюстгальтер и скручивает маленькие соски между пальцами, посылая между ног горячую волну удовольствия. Раскидываю руки, сгребаю ногтями землю и траву и отдаюсь во власть его губ и языка, которые заняты совершенными сиськами. Да, у меня размер буферов что надо. Все натуральное, без какой-либо пластики. — Артур, — протяжно, жалобно. — Артур, — с нескрываемым желанием в голосе.
— Вида, — как же мне нравится слышать мое сокращенное имя из его уст. Непередаваемое наслаждение. — Девочка моя, — шаловливые пальчики расстегивают ширинку шортиков, пробираются внутрь и надавливают на клитор сквозь ткань насквозь промокших трусиков. — Как же обильно ты течешь. Как настоящая шлюха, — дышит около моих губ, прикусывает мой высунутый язык. — Грязная сучка, мечтающая о моем члене, — нет, мне совершенно не обидно на его слова. Наоборот, они еще больше возбуждают, заставляя пылать в агонии страсти, безумия, сумасшествия. — Нравится? — натягивает ткань между мокрых складочек, вызывая дрожь по телу и сильнейшую пульсацию киски. Это небольшое давление на нее может запросто до оргазма меня довести. — Отвечай мне, Вида! Нравится ли тебе все это?
— Да, — еле слышно, находясь где-то за гранью реальности. — Даааа! — громко, протяжно. Ощущая, как сразу два его пальца двигаются внутри, как растягивают мои стеночки для своего толстого, длинного члена. — Ааааххххх, — спина отрывается от земли, стоит ему лишь надавить подушечкой большого пальца на клитор. — Блядь! Артурчик!
Приподнимаю бедра вверх, сама насаживаюсь на его ловкие пальцы, достигшие моей точки G. Толчок маленьких заменителей пениса, еще толчок. Вся потом покрываюсь, губы искусаны в кровь, перед глазами все плывет. Волна наслаждения проходит по напряженному телу, вырывая громкий крик и помогая достичь оргазма. Я словно распадаюсь на тысячи маленьких осколков, взмыв в небеса и оказавшись в раю.
— Вида, — нежный поцелуй в губы, небольшой укус на шее. — Как же ты прекрасна во время оргазма, — по набухшим складочкам движется возбужденный член. Даже не заметила, как он штаны снял вместе с боксерами.
— Артур, — понимаю, что сейчас мы сексом займемся. Прямо здесь, на земле, как какие-то дикари. Плевать. Пусть хоть люди вокруг нас выстроятся в круг, мы все равно трахаться будем. Пусть смотрят и завидуют той страсти, что между нами вспыхнула. Хотя она вроде, как и не угасала. — Пожалуйста, — умоляю его, приподнимая бедра вверх. Глаза вниз опускаю, чтобы полюбоваться совершенным орудием наслаждения. Огромный член с крупной головкой. На кончике капля смазки. Провожу по ней пальцем, а потом слизываю. На языке ощущается его солоноватый вкус.
— Чертова сука, — рычит, вцепившись с мои бедра и укладывая меня как можно удобнее, чтобы можно было пронзать вздыбленным членом, который…
— Мадемуазель Зотова! Месье Парфенов! — голоса. Множественные голоса где-то совсем рядом. — Где вы? Отзовитесь! Это Поль. Меня отправили на ваши поиски! Мадемуазель Зотова! Месье Парфенов!
Всего лишь несколько предложений, а момент наслаждения окончательно испорчен. Приходит осознание, что нас с Артуром уже давно ничего не связывает, что мы друг другу чужие. Я с Раулем, он с Кристиной. Боже! Рауль. Мой молодой человек, ждущий моего возвращения в Париж и даже не догадывающийся, что его девушка только что творила на грязной земле в объятьях своего бывшего парня. Позор на мою голову.
Резко отталкиваю от себя Артура, который и не думает меня останавливать. Поднимаюсь на ноги, начинаю лихорадочно одежду поправлять и приглаживать спутанные волосы, выбирая из них зеленую травку. Про ногти вообще и говорить не стоит, там земля застряла. От нее только лишь в душе можно избавиться. Кое-как привожу себя в порядок, так как руки трясутся, и поворачиваюсь к Артуру, успевшему как раз вовремя штаны надеть, слегка поморщившись от дискомфорта между ног. Яйца-то не получили освобождение вот он и мучается теперь.
Из-за небольшого кустарника появляется невысокий мужчина в сером спортивном костюме. Ошарашено смотрит на нас, должно быть, догадываясь о нашей небольшой шалости, но виду не подает, просто широко улыбается и протягивает Артуру руку для приветствия.
— Меня Поль зовут, — киваю ему головой, так как не уверена, что способна языком пошевелить. — Месье Майкрофт послал меня вас найти, так как вы должны были уже как час назад приехать в его поместье, — Поль с нескрываемый отвращением морщится. Наверняка, его достал этот T-Rex, возомнивший себя звездой номер один. Первоклассный рэпер, мать его. — Увидел вашу машину и решил проверить, далеко ли вы ушли.
— Да в машине бензин закончился, — голос чуть хриплый, но со стальными нотками. — Хотели дойти до ближайшего населенного пункта, но мадемуазель Зотовой, — многозначительно смотрит на меня. Никакие эмоции на лице не отображаются. Словно застывшая глиняная маска, которую он надел за считанные минуты, — плохо стало. Женские дни, наверное, — придурок. — Пришлось немного передохнуть, — о, да. Отдых еще тот получился. Опускаю голову вниз, дабы скрыть покрасневшие щеки и не видеть Артура Парфенова.
— Тогда идемте, заберем ваши вещи из машины, — Поль кивает головой в сторону оставленного на дорожке внедорожника. — Чуть позже пришлю за ней эвакуатор. Бензин у меня имеется, быстро бак заполним.
Поднимаю с земли рюкзак, кладу в него телефон (благо он все время в шортах был и не треснул) и следую за Полем след в след, не решаясь заговорить с Артуром. А ведь стоит это сделать, нужно обсудить произошедшее. Дорога до автомобиля проходит в полной тишине, также молча, разгружаем один багажник и заполняем другой. Лишь Поль вставляет парочку слов, рассказывая о поместье, в которое мы едем.
— Забудь, — одно единственное слово произносит Артур, прежде чем сесть на переднее сиденье, громко хлопнув дверью. Я же оказываюсь сзади, буквально вжавшись в спинку.
Забудь. Вот и все. Забудь. А что же ты ожидала, Видана? Чего ждала? Неужели рассчитывала на более конструктивный разговор? Забудь. Просто и, правда, надо обо всем забыть, представив, что это лишь сладкий сон. Обычная фантазия возбужденного мозга, где произошли сбои в системе. Нам не по пути с ним. Мы уже не можем быть вместе, все давно кончено. Связывает нас только работа и ничего более. Никаких отношений! Только вот почему сердце так предательски сжалось, когда он произнес это слово? Почему остался неприятный осадок?