POV Аня

Торжественно вручаем вместе с Викой подарочный конверт с небольшой суммой денег имениннице. Лара рассыпается в благодарностях и устраивает нам небольшую экскурсию по квартире, которую снимает вместе с Верой и Светой. Большая гостиная, две спальни, королевская ванная и кухня. Да уж, это не комната в общаге.

Шалопайка Ритка с диким победным кличем бросается мне на шею, встречая на пороге кухни. Кажется, кто-то уже начал пить. Смеясь отцепляю ее от себя и застываю на месте. А вот это я не ожидала увидеть здесь. Куда же она подружку дела? Продала цыганам, чтобы купить очередное шлюшье платье?

Марина сидит за столом, недовольно скрестив руки на груди. Розовая помада режет глаза, а внешний вид в целом вызывает не очень приятные воспоминания. Она была в караоке в тот вечер, когда я играла в спасительницу, и она же ушла с Никитой, чтобы продемонстрировать великие горловые умения.

По одному взгляду Марины понимаю, она тоже не сильно рада встрече. Натянуто улыбаюсь ей, коротко кивнув. Не нравлюсь? Так пусть валит отсюда.

– Ну что? Начнем? – спрашивает Лара, открывая холодильник. – Вино или джин? – Оборачивается ко мне.

Вообще-то я не люблю ни то, ни другое, но… Если вариантов больше нет, то лучше выбрать то, что полегче.

– Вино.

– А мне джин! – вскрикивает Вика.

Кто бы сомневался…

Пока девочки распаковывают боксы с роллами, беру на себя важный атрибут этого вечера – кальян. Я не мастер-фломастер, но все-таки шарю немного.

На кухне играет музыка. Ритка задорно отплясывает с бокалом в руке. Света пытается незаметно скормить рыбу с роллов «Филадельфия» своим кошкам, за что получает от Лары подзатыльник.

Усмехаюсь и делаю глоток красного вина. Потом еще один и еще.

Расслабляющее тепло наполняет тело. Мысли превращаются в птиц, улетающих вдаль. Может быть, это действительно будет милый девчачий вечер? Отдых без лишней ерунды, грызущей совести и комплексов. Очень на это надеюсь.

Через два часа сидим за столом с девчонками и еле шевелимся. Рис распух в желудках и не дает нормально дышать. Хорошо, что я надела свободное черное платье, а-ля Алла Борисовна. Нигде не давит и не жмет. Кайфы.

– Вот почему сейчас так трудно найти нормального парня? – спрашивает Вера, водя пальчиком по краю бокала.

У-у-у… Началось. О чем еще могут говорить девочки, когда напьются? Вечная тема, и вечные проблемы.

– Потому что они все тупые, – уверенно заявляет Лариса. – До тридцати их интеллект и мировоззрение находится на уровне приматов. Пожрать, потрахаться, поспать. Это все, что их волнует.

– Ну, не все такие, – вставляет Вика.

Не могу сдержаться и закатываю глаза. Это она о Володе? Он, конечно же, не такой. Коне-е-ечно…

– Девяносто процентов такие, – Лара продолжает рассуждения. – Перепортив пару десятков молоденьких дур, они судорожно начинают искать себе добрую и чистую, чтобы жениться и завести семью.

– Да-да! – подключается Ритка. Ее глаза уже прилично косят, но язык, на удивление, еще слушается. – Есть такая притча в интернете. Однажды мужчина спросил у Бога: «Почему девушки такие хорошие, а женщины такие стервы»? А Бог ему ответил: «Потому что девушками их делаю я, а женщинами – вы». И тут все верно. Чтобы привлечь их внимание, приходится вести себя, как тварь, а потом выслушивать кучу гадостей, что нужно быть такой-сякой, с бантиками и в розовых трусиках. И ты становишься такой, а он изменяет с какой-то новой шмарой.

– Может, им просто нужно дать нагуляться? – надменно произносит Марина. – Не надо их привязывать к себе истериками. Они живут, как хотят, и мы должны делать то же самое. В конце концов, секс, это всего лишь секс. Нет там никакой магии, одна физика и химия.

– Ну, тебе лучше знать, – прижимаю бокал к губам, чтобы скрыть усмешку.

– Что ты хочешь этим сказать? – Марина смотрит на меня, угрожающе сощурив глаза.

– Именно то, что сказала. Ты не поняла смысл?

– Аня, – елейным голосом говорит она, – если ты завидуешь моему опыту, то лучше держи это при себе. Девственность, это не приговор. Когда-нибудь и ты ее лишишься.

Единственное, чему можно завидовать, так это с какой легкостью Марина несет клеймо и не парится. Трахнулась и пошла, отсосала и забыла. Злость покрывает кожу волдырями с кипящей лавой. Если они лопнут, то меня будет уже не остановить.

– Конечно. И надеюсь, в отличие от некоторых, это со мной случится не в туалете клуба.

– Надейся… – хмыкает Марина.

– Брейк, девочки. Давайте лучше пацанов парафинить, а не друг друга, – предлагает Лара. – Марин, ты говорила, что недавно встретила хорошего парня. Расскажи.

Блонди бросает в мою сторону выразительный взгляд, словно не хочет говорить при мне. Поудобнее усаживаюсь на стуле, поджимая под себя ногу. Облокачиваюсь на широкую мягкую спинку и салютую ей бокалом, намекая, что никуда не собираюсь уходить.

– Ну-у-у… – Марина кривит губы, поворачиваясь к Ларисе. – Не то, чтобы он очень хороший, но… Классный. За таким стоит побегать. Он уже практически у меня на крючке.

– И кто он? – с интересом спрашивает Светка.

– Управляющий «Бешеной Свинки». Никита.

На мою удачу, не успеваю набрать в рот вина, потому что тогда окатила бы девчонок алкогольным фонтаном. Переглядываемся с Викой, которая, похоже, единственная замечает мою реакцию. Качаю головой, запрещая ей что-либо говорить.

– Серьезно?! – Рита ошарашено хлопает ресницами и подается вперед. – Я его знаю. То есть видела. Красавчик. Но такой холодный. Ходит, зыркает на всех, точно черт из преисподней выбрался.

– Он не всегда такой холодный, – игриво отвечает Марина.

– Так вы встречаетесь?

– Пока нет. Таких, как он, трудно прибрать к рукам, но, думаю, мы на пути к этому. По крайней мере, секс у нас регулярный и точно не холодный.

Перестаю мысленно присутствовать в комнате и следить за разговором, словно покрываюсь коркой из засохшей глины, замыкаясь внутри. Вино становится катализатором ужасного химического процесса, который требует немедленного выхода. Либо сейчас я закрою рот этой суке, либо просто разревусь. Ни то, ни другое, не спасет сегодняшний вечер. Мне полегчает, а вот девчонкам…

– Сейчас вернусь.

Поднимаюсь на ноги и направляюсь в ванную комнату. Черный кот увязывается следом, точно чувствует, что мне нужна поддержка. А может, просто хочет убедиться, что я не стану использовать его лоток?

Закрываю дверь и включаю воду. Зажмуриваю глаза, упираясь руками в раковину. Пусть все это перекипит и затухнет. Не собираюсь плакать. Нет!

Чертово вино!

Никита не мой парень. Мы с ним даже… Ничего ведь не было. Он свободен, как и был до нашей встречи. И меня это не трогает. Не задевает!

Пошли они все на гору шишки собирать!

Нравится трахаться? Вперед и с песней! Меня это не касается.

Не думаю, что Марине удастся действительно привязать Клима. Вообще кому-нибудь удастся это сделать. Даже представить не могу Никиту в отношениях. Это должна быть такая же демоница, как и он. Или нет. Не знаю, что ему нужно. А может, у него уже есть все, что нужно?

– Чего тебе не хватает в жизни?

– Тебя. Просто тебя.

Гоню дурацкие воспоминания. Это все было не по-настоящему. Еще одна его бессмысленная ложь.

Вон из моей головы!

Что-то мягкое и теплое трется о ноги. Выключаю кран и присаживаюсь на корточки. Хочу погладить кота, но стоит протянуть руку, как он тут же отступает и рычит. Большие черные глаза, смолянистая шерсть. Дикий, злой. Зверюга!

– И ты такой же, – тихо произношу я, опуская руку. – Сам ведь терся, а стоило попытаться мне, то сразу в штыки.

Кот медленно подходит ближе. Принюхиваясь, наклоняет голову и облизывает пальцы. Собираюсь почесать ему шейку, но котяра со всей дури впивается зубами в большой палец.

– Ай! – поднимаюсь на ноги. – Вас что с Климом в одной стае воспитывали? Еще один псих!

Возвращаюсь на кухню, держа руку перед собой. Кровь сочится из нескольких колотых ранок.

– Света, твой кот меня укусил!

Тишина. Девчонки сидят с неестественно прямыми спинами и косятся друг на друга. Что происходит?

– Ой! – вскакивает Света. – Ты прости Владыку. Я его подростком подобрала, он немного дикий. Сама вся покусанная хожу. Не хочет ласку воспринимать. Ты не переживай… – она открывает один из навесных шкафчиков и достает корзинку полную лекарств. – Он привитый. Сейчас я обработаю.

Пока Света занимается моей травмой, все остальные тихонько потягивают напитки.

– Может, переберемся в зал? Там места побольше. Мы ведь все равно уже наелись, – говорит Лариса. Девчонки согласно мычат. – Анют, переделаешь кальян или ты теперь у нас однорукий Джо?

Света завязывает бинт на бантик. Смотрю на руку:

– Свет, меня кот укусил, а не акула. Зачем столько?

– Чтобы держалось, – уверенно отвечает она.

– Я все сделаю, Лар, – обращаюсь к старосте. – Скорая помощь меня подлатала.

Девочки оперативно убирают со стола. Лариса быстренько моет посуду. Марина с Ритой уходят на балкон, а остальные переносят в гостиную бокалы и оставшиеся закуски.

Выкладываю на плиту три кубика угля для кальяна и принимаюсь за табак. Промокнуть, нарезать, перебрать… Раньше я только видела, как это делают, но по-моему тоже справляюсь неплохо. Девчонки не жалуются.

Звонок в дверь заставляет настороженно замереть. Лара ждет еще кого-то? Она не говорила. Может подружка Марины приперлась? Вот это радость. Прислушиваюсь к возне в коридоре. Открывается дверь…

– И у кого тут день рождения? Иди сюда, именинница!

Сердце наливается свинцом. Знаю этот голос. Шорох верхней одежды замедляет дыхание. Не-е-ет… Только не это.

– Какой же может быть девичник без мальчиков? – гогочет Володя. – У вас тут вообще тухляк, наверное.

Так и стою, замерев с ножницами в руке. Даже не знаю, в чей глаз я хочу воткнуть их больше. В Викин или в Володин?

– Да вы проходите, ребят. Проходите, – суетливо отвечает Лариса. – Ох. Вау! Спасибо.

– С днем рождения, – произносит хриплый сильный голос.

В списке жертв появляется явный фаворит, но только на пару секунд, пока не приходит паника. Поворачиваюсь к окну. Интересно, какой тут этаж? Далеко лететь? Бросаю беглый взгляд на дверь, ведущую в коридор.

Какого черта он здесь делает? Вика, мать-перемать!

Не успеваю подумать, как соседка входит в комнату и тут же поднимает руки в защитном жесте:

– Только не психуй. Мальчики захотели приехать, все были не против и…

– А меня не додумались спросить? – шиплю я.

– Большинство было «за», Ань. Но я не знала, что Никита с ними. Честно!

– Пофиг! Я ухожу, – бросаю ножницы и вытираю руки бумажным полотенцем.

– Аня… – вздыхает Вика. – Это не обязательно. Мы продолжим веселиться.

– Вот и веселитесь.

Делаю пару шагов к выходу, но торможу, закрываясь в себе. Я тоже хотела повеселиться. Нормально… Отдохнуть, выпить, посмеяться. Я устала прятаться. Устала. Мне хочется жить. Хотя бы недолго. Хотя бы сегодня. Почему я каждый раз должна убегать и бояться?

Это был мой вечер. Мой!

Возможно, стоит остаться ненадолго. Не такая уж я пьяная, все контролирую. Мне нужен глоток свободы. Я так больше не могу. Я задыхаюсь в чужой оболочке.

А еще…

Хочу посмотреть в лживые карие глаза.

– Ладно, – произношу тихо. – Иди. Я сейчас закончу с кальяном и приду.

– Серьезно? Ты остаешься? – Вика радостно хлопает в ладоши.

– Зря я что-ли мучилась с этой бандуриной? – взмахиваю перебинтованной рукой.

– Супер!

На крыльях Викиного восторга мне прилетает поцелуй в щеку. Она уносится в гостиную, а я набираю полную грудь воздуха, глядя в пустоту.

Изломанная душа жмется в свой темный угол.

Спокойно, моя хорошая. Я не дам тебя в обиду. Больше не дам. Мы ведь с тобой теперь знаем, что и как? На своей шкуре прочувствовали. И ошибок не повторим.

А коленки-то дрожат, когда я вхожу в комнату, наполненную смехом и шумными разговорами. На мгновение все замолкают. Продолжаю шагать, как ни в чем не бывало, потому что кальян вообще-то тяжелый.

– Всем привет, – говорю я.

Устанавливаю кальян в центре журнального столика, вокруг которого разместились ребята. Хватаю трубку и делаю долгую затяжку. Выдыхаю густой серый дым, подражая профессионалам, и бегло обвожу присутствующих взглядом.

На г-образном бежевом диване сидят «хозяйки» и Марина. Вова с Викой на коленях уместились в кресле, двое парней и Рита – на стульях. Смотрю в сторону второго кресла…

Царь! Не меньше.

Ноги широко расставлены, руки на подлокотниках.

В глаза Никите не смотрю. Боюсь, что могу подавиться или еще что похуже. Кинуть в него чем-нибудь, например. Марина сидит ближе всего к Никите, демонстративно выпятив грудь, но он на нее даже не смотрит. Надоела что ли?

– Анютка, и ты здесь? Кальянщиком подрабатываешь? – произносит Володя.

Бросаю на него полный презрения взгляд:

– Ой, Володя, и ты здесь? Дебилом по вызову подрабатываешь?

Вова громко смеется, запрокидывая голову. Уже нажрался? Придурок. К нему присоединяются и другие ребята, даже Вика хихикает. Недолго. Она таращит глаза, намекая мне, что неприлично так шутить про ее парня.

Это я еще прилично пошутила.

– Лар? – обращаюсь к старосте-имениннице. – Есть еще стул?

– Садись на мое место. Я найду, где упасть, – Марина поглядывает на Никиту, а после почти дружелюбно улыбается мне, поднимаясь на ноги.

Не знаю, что она задумала, но… Да плевать! Я сяду на диван, а она может хоть на полу растянуться. Иду к предложенному месту, но так и не достигаю цели, потому что цепкие руки хватают за бедра и усаживают на колени к главному нахалу нашей планеты.

Никита точно паук, добравшийся до жертвы, крепко прижимает меня к груди. Пульс зашкаливает, в лицо ударяет жар.

– Проблема решена, – говорит Клим, сдерживая мои попытки вырваться.

– Пусти… – поворачиваю голову и спотыкаюсь об ядовитый взгляд.

– Что с рукой?

– Козлу одному по роже дала, сейчас и тебе прилетит, если не отпустишь.

– Аня… – нетерпение в его голосе приставляет нож к горлу.

Никита пару секунд смотрит мне в глаза, полностью обезоруживая. Ведет подбородком влево, осматривая ребят:

– Что-то интересное увидели?

Комната вновь погружается в легкий шум и гомон. Наполняются бокалы. Вова что-то базарит на своем ублюдском языке, девчонки хохочут.

– Какого хрена, Никит? – шепчу я, пытаясь сбросить с себя его руки.

Фиг там. Никита меняет мое положение, разворачивая к себе боком и перекидывая мои ноги через колено. Теперь одна его рука лежит поверх моих бедер, а вторая обвивает талию. Упираюсь плечом в его грудь. Подбородок опущен, дыхание, словно после марафона. Отчаянно пытаюсь контролировать реакцию, но получается еще хуже, чем обычно.

Это же Никита.

Понимаю, что правда скучала по этому гаду. По его голосу. По запаху, который сейчас медленно разъедает легкие.

– Так что с рукой?

– Зараза одна укусила.

– У меня есть соперник? Покажи пальцем, я разберусь.

– А у тебя есть мозги? Кот меня укусил. Кстати, такой же псих, как и ты.

– Кот значит? – задумчиво произносит Клим.

Его ладонь ползет по моей ноге, пальцы забираются под свободный край платья.

– Руку убери, пока я тебе нос не сломала.

Он выписывает круги пальцами на моем бедре, делая вид, что не слышал угрозы:

– Не люблю колготки, люблю чулки.

– И нафига мне эта информация?

– Вдруг пригодится.

– Тебе скоро травматолог пригодится, – толкаю Никиту локтем в живот, но он даже не кривится, зато его рука снова в безопасном положении, в отличии от меня.

– Ужасное платье, Аня. Ты опять похожа на школьницу. Косичек только не хватает, но и этот хвост не спасает ситуацию и не прибавляет тебе возраста.

– Да пошел ты!

Попытка вырваться из паутины номер три не заканчивается успехом. По роже что-ли ему дать? Только эта самая рожа с темными глазами и кривой усмешкой на губах вышибает мысли из головы покруче кувалды.

– Психованная, как всегда. Скучала по мне? – мурчит Никита.

Да чтоб его! Голос пробирает до костей. Ломает стены, которые я выстроила, чтобы спрятаться от него. Кто дал этому демону такое оружие?

– Нет, – отвечаю резко.

– Врешь, – наклоняется к уху, касаясь носом виска. – Я тоже скучал.

Вот теперь все по-настоящему плохо. Очень-очень плохо.

Ну давай же! Аня, соберись! Его не было пять дней. И рядом сидит его почти девушка.

Кстати…

Марина…

– А по своей девушке ты не скучал?

– А ты что, уже стала моей девушкой?

– Я говорю об этой красотке, у которой баблгам на губах засох, – указываю подбородком на Марину.

Она, словно услышав, косится в нашу сторону, но быстро возвращается к беседе за столом.

– Я ее в первый раз вижу, – говорит Никита, бросив на Марину короткий взгляд.

– Плохо играешь, Никит. Я присутствовала при вашем знакомстве.

– Ну, значит второй.

– А трахаетесь вы с закрытыми глазами?! Или ты ей пакет на голову одеваешь?

Никита расплывается в загадочной короткой улыбке, обнимая своей мучительной тьмой:

– Да ты ревнуешь, малышка. Это приятно.

– Нужен ты мне. Эй! Марин! Не хочешь местами поменяться? Думаю, твой молодой человек малек перепутал.

Марина округляет глаза, нервно передергивая плечами. Никита переводит на нее взгляд, с лица блонди сходят все краски.

– Кто я твой? – спрашивает Клим ледяным голосом.

– Я такого не…

– Она так не говорила, но про вашу регулярную бурную личную жизнь я в курсе, так что… – перебираю ногами, чтобы подняться, но Никита стискивает меня так, что чуть глаза не вылезают из орбит.

– Тебя я не отпускал, – рычит он, все еще глядя на Марину.

Страх и смятение в ее глазах непонятны, но через пару секунд догоняю. Она соврала. Вот что это за реакция.

– Слушай сюда, солнышко, – Клим манит Марину пальцем и возвращает руку на место, чтобы меня удержать.

Девушка послушно наклоняется ближе.

– Я тебя при свете просто не сразу узнал. У меня нет проблем с памятью, и я прекрасно помню всех, кого трахал. Вот если бы ты меня на коленях встретила, это было бы другое дело.

– Я… – пытается выдавить Марина.

– Сколько раз? – резко спрашивает Никита.

– Что? – судорожно выдыхает Марина.

– Сколько раз я тебя?…

– Никита! – хватаю его за футболку и сжимаю ткань в кулаке.

Глаза блонди расширяются еще больше и приобретают затравленный блеск. Я, конечно, от нее не в восторге, но… Черт! Я не хочу портить вечер. Даже ей.

Клим не останавливается. Жжет Марину взглядом, и я вижу, как она сгорает. Сгорает со стыда. Нафига было врать?

– Мне не нужен черный пиар, солнышко. Думаю, как и тебе. Я за честные отзывы. В рот берешь ты неплохо, особенно с подружкой в паре. А со своими байками заканчивай, а то маленькие глупые дуры тебе верят и потом срываются на мне.

Что за козлина, а? Умудрился, и ее оскорбить, и меня. И, похоже, не собирается тормозить.

– Никита… – скольжу ладонью по его шее к щеке и надавливаю, чтобы повернуть голову.

С Марины достаточно. Она свое получила.

Вступаю в схватку с демоном. На его лице суровая маска. Взгляд, точно выстрел в лоб. Да что с ним такое? Чего так разозлился?

Провожу указательным пальцем по напряженным мышцам скулы. Вглядываюсь в темноту, пытаясь найти… Не знаю, хоть что-нибудь.

– Я не дура, – произношу серьезно, краем глаза замечая, как Марина вылетает из комнаты.

– То есть с остальными определениями ты согласна? – Никита криво улыбается.

– Дать бы тебе в ухо.

– В ухо я еще не пробовал.

– Фу! – убираю руку и хлопаю его по плечу. – Придурок…

– Аня… – Клим понижает голос, оставляя холодные властные нотки не тронутыми. – Еще раз так скажешь, я сниму с тебя это уродское платье и искусаю так, что до свадьбы не заживет.

И мне реально страшно, потому что он в легкую может выкинуть что-то подобное. Никита не разбрасывается угрозами, он предупреждает.

– Может, ты меня отпустишь?

– Тебе не удобно?

– Не очень.

– Может выпьешь? Где твой бокал? – как ни в чем ни бывало произносит Никита, бегая глазами по столу.

– Нет. Я уже вообще-то домой собиралась.

– Правда? А ты засобиралась до или после того, как пришел я?

Во время…

Прикусываю нижнюю губу, опуская подбородок. Гадский гад. Вечно эти его вопросы точно в цель. Подловить, уколоть, задеть. Разговоры с ним напоминают танцы на минном поле.

– Аня… – приглушенно зовет Никита, и я поднимаю на него взгляд.

Ну почему он так близко? Это обязательно?

– Почему ты хочешь уйти? Из-за меня или есть еще причины?

– А они нужны? Первой вполне достаточно.

– Так они есть?

– Эй! А давайте выпьем?! – горланит Володя. – Клим! Вы с нами? А то че-то скучновато сидим.

– Я за рулем, – отвечает Никита.

Я тоже. Мне надо рулить процессом и собственным состоянием, но… Если на гулянке не хочешь набухаться, нельзя говорить, что не пьешь. Все присутствующие, услышав кодовую фразу, будут усердно пытаться тебя споить. Есть один лайфхак, жаль, я раньше не догадывалась, что так можно. Делаешь вид, что пьешь, как все, но на самом деле только мочишь губы или выпиваешь маленький глоток. Если собутыльники уже нетрезвые, они вряд ли будут следить за количеством твоих стаканов, которое можно свести к единице. Бам! Так-то!

– Анют, тебе чего налить? – интересуется Володя.

Тяну руку к столику и беру пузатый бокал с золотой каемкой:

– У меня уже есть.

– Может освежить? – он играет бровями.

Гандон ушастый! Мозг себе освежи!

– Я о ней позабочусь, Вов. Следи за своей девчонкой, – говорит Никита так просто, словно…

Он вообще в курсе, как звучит эта фраза?

– Понял, – ухмыляется Володя. – Дамы, может распакуем обновки?

– Вообще-то, это мне подарили! – Лариса хватает две закрытые бутылки и прижимает их к груди. – Жаль их просто так вылакать.

– А может быть сыграем в игру? – предлагает Рита и достает мобильник. – Есть одна приложуха… Так… Сейчас… Вот! Правила такие: игра выдает задания, кто выполняет, пьет вкусняшку, а кто нет… – одногруппница задумывается.

– Тот целует мою пятку! – предложение Володи тут же отвергается дружным мычанием и фырканьем.

– Тот пьет коктейль из всех спиртных напитков, что стоят на столе, – выдвигает свою версию Никита.

Вот же жук. Сам-то в безопасности. У него вообще генератор правил и наказаний когда-нибудь выключается?

– Да!

– Супер!

– Отличная идея.

Закатываю глаза.

Ага… Отличная. В итоге все просто пьют. Гениально!

Лариска убегает за недостающей посудой. Света с помощником сооружают убийственный коктейль. Узнаю черный ром с капитаном пиратов на этикетке, а вот белую бутылку нет. Что это?

– Это ты притащил? – спрашиваю у Никиты, пока все очень заняты делом.

– С чего ты взяла?

– Ты хотя бы раз можешь ответить на вопрос, а не задать свой?

– А ты можешь спрашивать повежливее?

В жопу все это! Лучше нам не разговаривать, это всегда плохо заканчивается. Нужно дождаться, пока Клим отвлечется на безудержное веселье, которое нас ждет, и свалить.

– Малышка надулась. Злой черт Никита ее обидел, – насмешливо произносит Никита.

– Ржешь надо мной? Прикольно, да? Класс! Рада, что тебе весело, – дергаю губами в подобии улыбки и отворачиваюсь.

Натыкаюсь взглядом на Марину, входящую в комнату. Посвежела. Ни признака печали. На губах новый слой розовой помады.

– Выпей, Ань, – Никита подталкивает мой бокал под круглую плоскую ножку.

– Тогда я тебе точно втащу, – максимально серьезно произношу я. – Так что для твоего же здоровья, я поберегу свою печень.

– Ты же понимаешь, что все твои угрозы звучат убого?

– А ты понимаешь, что с каждым разом обижаешь меня все больше и больше? Я бы так не напрягалась, если бы ты не сыпал оскорблениями в мой адрес через каждые пять минут, – приходится все-таки глотнуть вина, чтобы успокоить вздыбившиеся нервы.

– Та-а-ак! – вскрикивает Света. – Кто что будет пить в качестве приза? Ром или «Малибу»?

Ребята подставляют стопки, выбирая свой напиток, но, когда очередь доходит до меня, немного подвисаю.

– Малибу, это кокосовый ликер на основе рома, – объясняет Клим.

Смотрю на белую жижу в хрустальной рюмке, которую держит Лара, и протягиваю ладонь:

– Хочу понюхать, – подношу рюмку к носу и морщусь от приторного сладкого запаха. – Сопли кокоса какие-то. Мне ром!

– Клим, а ты у нас без приза и наказания остался, – говорит Вова, но тут же осекается.

Никита на всех действует одинаково.

– Я сам выберу себе приз, – жестко заявляет он, даже не упомянув о наказании.

Кто бы сомневался. Цари только пируют, но не получают плетью.

– Ладно. Поехали! – Ритка подпрыгивает на месте от нетерпения с телефоном в руках. – Начнем по кругу.

Игрушка оказывается для взрослых, все задания восемнадцать плюс. Очень сильно восемнадцать плюс. Вова с Викой берут парный раунд и демонстрируют десять поз из Камасутры, что для них, кстати, не такая уж и большая проблема. Лариса танцует эротический танец на коленях у соседа справа, точнее у соседки, которой оказывается Вера. А та в свою очередь оставляет три засоса на шее приглянувшегося ей парня. Света включает актрису и отыгрывает оргазм бывшего в трех состояниях: уставший, пьяный и страстный, хотя они мало чем отличаются друг от друга.

Когда очередь доходит до Марины, мне становится уже не так весело. Ей нужно снять трусы и покрутить ими над головой. Она, конечно же, справляется. На раз два. С такой легкостью и грацией, словно делает это каждый день. И то, что она в чулках, ей очень помогает.

Надеюсь, Никите нравится.

Короткая вспышка воспоминаний пронзает мысли.

Такая же гулянка на хате. Похожая игра. Уже точно не помню, что там были за правила, главным было выделиться и привлечь внимание. У меня это хорошо получалось. Моим заданием было снять лифчик, а не трусы. И я сняла. Сняла, а потом надела на голову…

Не хочу даже мысленно это имя произносить. Его образ в памяти выжигает кислород в легких, оставляя один угарный газ.

Если бы я тогда вела себя по-другому, это бы что-то изменило? Только моя ли вина в том, что все закончилось так? Было ведь, типа, весело. Улыбки, смех, спертый воздух в комнате и режущий глаза яркий свет. Стол заставленный бутылками. Кого винить? Или что?

Смотрю через стол на Вову. Как всегда, снимает все на телефон. Еще бы… Память по синьке часто подводит, а так есть вещественные доказательства чужого позора. Проломить бы ему башку мобильником и снять на другой, чтобы запомнил на всю жизнь.

Веселый хохот наполняет комнату, кажется, из стен скоро повылетают кирпичи. Общее настроение захватывает. Совсем немного, но… Не буду врать. Я улыбаюсь. Наблюдать за этим трешем забавно, пока он не выходит за рамки.

– А кто устанавливает рамки? – голос Никиты звучит в голове.

Как-будто мне его настоящего не хватает.

Поглядываю на него из под ресниц. Спокоен и сосредоточен. Лицо не выражает ничего определенного. На губах нет и тени улыбки. Такое ощущение, что он где-то далеко. Что же он такое? Нельзя быть таким отрешенным, а потом в секунду загореться яростью. Может, это его демоническая сущность шалит?

Сидеть у него на коленях становится уже супер неловко, но малейшая попытка поерзать сопровождается сокращением крепких и сильных мышц и моим обездвиживанием. Прикольно… Ничего не скажешь.

– Кто из вас первый? – Рита смотрит на нас с Никитой.

– Я! – надеюсь, мое задание будет предполагать подъем с места, и я смогу, наконец, выбраться из паутины и избавиться от паука.

– Аня… – Рита опускает нос в телефон. – Тебе нужно выбрать партнера, выйти с ним в соседнюю комнату и изобразить звуки секса.

Пока мозг пытается взвесить все «за» и «против», а взгляд утыкается в непонятного цвета жижу, а-ля наказание, решение принимается за меня. Снова!

Никита хватает стопку с ромом, опрокидывает в себя и поднимается вместе со мной на руках. Обхватываю его за шею, испугавшись рывка. Прихожу в себя только в темном коридоре.

– Никита! Ты совсем…

Ноги касаются пола, спина упирается в стену, а к губам стремительно прижимаются его губы. Ром обжигает рот и горло, стекает горячими струйками по подбородку и шее. Никита оттягивает волосы, собранные в хвост, не давая опустить голову, и терзает меня поцелуем.

Дерзко, смело, напористо.

Тяжелое дыхание с хрипом вырывается из горла, когда Никита опускается к шее, слизывая любимый напиток пиратов. Он хватает меня за бедро, поднимая ногу. Прижимается всем телом, заставляя исчезнуть все, что нас окружает. Из мрака доносится шум приближающегося цунами. Головой понимаю, нельзя просто стоять и смотреть на эту гигантскую волну. Нужно бежать. Она же меня просто убьет.

– Никита! – впиваюсь ногтями в его плечи, пытаясь отпихнуть.

– Хорошо… А теперь меньше злости и больше страсти, малышка, – рокочет он, толкаясь бедрами напротив.

– Что? Ты… М-м-м…

Еще один толчок. Язык проходится по мочке уха.

Слышу всплеск волн, ударяющихся о бетонный пирс. Предвестники бури.

– А как ты хотела? – шепчет он. – Ты стонешь, а я задаю ритм.

– Я… – задыхаюсь, потому что его рука отпускает волосы и ловко забирается под платье, обхватывая ягодицу и дергая вперед. – Я тебя не выбирала.

– У тебя не было выбора, – от каждого звука его голоса и движений тысячи вспышек разлетаются от груди к низу живота.

Сердце вскачь. Мысли нахер.

Принципы? Что это?

Страхи? Есть такое слово?

Сейчас нет.

Ничего больше нет.

Только летний дождь, табак, терпкий аромат рома. Крепкое сильное тело, бесстыжие пальцы, шумное дыхание рядом. Никита нагло и смело касается там, где сосредоточилось желание, вызванное его напором и глупостью, о которой я буду долго жалеть, но это потом. Все потом…

– Вот поэтому я и люблю чулки. Тебе было бы приятнее.

– Нет! – мой протест звучит, как согласие.

– Да, малышка. Да…

Между его пальцами и мной два слоя тонкой ткани, но я все чувствую словно наживую. Оголенным проводом по голой коже.

– Никита, пожалуйста… – слабо сопротивляюсь, стискивая его руку.

Почти хнычу, до боли закусывая нижнюю губу, но все равно дышу слишком громко.

– Пожалуйста что? – его зубы смыкаются на шее.

Не так, как в прошлый раз. Куда мягче, и от этого только хуже.

Его утробное рычание, мой сдавленный полустон-полувсхлип. И случается то, что не поддается контролю. То, что на несколько секунд делает тебя ничем и одновременно всем.

Пытаюсь отвернуться, чтобы спрятать лицо, не в силах унять вихрь ощущений и чувств. Никита обхватывает меня за шею, приподнимая подбородок большим пальцем.

Контрольный выстрел.

Глаза в глаза.

Он пожирает взглядом, жадно впитывая каждую эмоцию, и я позволяю. Хочу увидеть хотя бы малюсенький интерес. Не просто, как к какой-то малявке.

Мои губы раскрыты, горло печет от рома и стонов.

Тьма напротив медленно отступает.

Все возвращается на свои места.

Мы на дне рождении Ларисы. Игра. В соседней комнате сидит толпа народу, а я только что…

– Как тебе первый настоящий оргазм, малышка?