Глава 10. О новых открытиях. И не сказать, что приятных

Рабочая половина понедельника прошла на удивление ровно и благополучно. Не было ни Мидьяра, ни эксцессов на работе, ни каких-либо других проблем. Даже на сердце сегодня было спокойно.

Потому неслышное появление фейри-Ро, я восприняла нормально.

Ровена как обычно не утруждала себя звонками в закрытую дверь или еще чем-то тривиальным. Я просто подняла глаза от книги и поймала серьезный карий взор сидящей напротив девушки.

— Здравствуй, — светло улыбнулась, закрыла книгу и отправила ее на столик.

— Добрый вечер, — задумчиво склонила голову Садовница.

— Чай будешь?

— Нет... — покачала головой фейри, все так же странно глядя на меня. — Времени не так много. Я с предложением, Мирра.

— Слушаю, — отозвалась, ощущая какое-то непонятное чувство внутри.

Такое поведение Ровены было весьма необычно и всякий раз, когда фейри так себя вела, можно было гарантировать, что сегодня я узнаю что-то для себя важное.

— Ты хочешь увидеть Ярра? — напрямую спросила Ро. — Настоящего. Вернее, скинувшего большинство своих масок. Таким, каким он был, когда только появился в Изначальной империи. Когда еще не собрал по кусочкам себя нового...

Я нервно переплела пальцы, до боли сжав их и пытаясь принять решение.

Прошлое господина Ле-Кинаро было тайной за семью печатями.

С одной стороны, мне не надо еще больше его узнавать... а с другой, как я могу принять хоть какое-то решение, если вижу только одну его маску? Потому...

— Да, — решительно кивнула. — Но... как?

— Сегодня последний концерт Безумного Барда, — тихо ответила Ро, и поднялась из кресла. — Последний для тебя шанс увидеть что-то, кроме того, что он тебе сам показывает. Он конечно не скажет мне спасибо за такое своеволие, но ты должна знать с кем связываешь жизнь.

Фейри была настолько серьезной, что у меня просто не повернулся язык в очередной раз завести шарманку о том, что ни в какой «замуж» я не пойду. В конце концов я действительно про это думала.

— Пойдем, — я тоже встала. — Но почему ты решила так поступить?

— Считай, что мне вас жалко, — неожиданно болезненно скривилась Ровена. — Или его...

— Ты ведь его любила? — все же сорвался с моих губ давний вопрос.

Ро замерла и улыбнулась.

— Его невозможно не любить, — черный взгляд неожиданно меня обжег. — Глупая Мирра.

— Тогда почему? — растерялась я, беспомощно глядя на подругу.

— Любить можно по-разному, Смотрительница, — тихо рассмеялась Ровена. — Ле-Кинаро для меня значит гораздо больше, чем просто мужчина. И люблю я его по-другому. Поэтому не волнуйся, ревнивая самообманщица.

— Я не...

Начала было возмущаться, но Садовница резко вскинула руку, кинула нам под ноги светлый камушек, который от удара стал таять, освобождая белое марево телепорта.

— Мне не интересны твои иллюзии, Миррайна, — отмахнулась фейри-Ро. — Я знаю то, что вижу. И меня не переубедить, сама ведь понимаешь. Потому входи в портал, он продержится всего пару минут.

Я поморщилась, но спорить не стала и вошла в дымку. Кстати, «заключенные» в камни порталы, удовольствие дорогое... Ро конечно не бедствует, но думается мне, что не настолько. Весьма любопытно.

Вышли возле приснопамятного «Триэля» и всерьез начало казаться, что все мои неприятности увязаны конкретно на это заведение. Правда сейчас окна трактира были темными, и даже вывеска не горела. Такое ощущение, что закрыто.

Вопросительно посмотрела на появившуюся из телепорта Ровену и она, верно истолковав мой взгляд, пояснила.

— Это закрытый вечер. Для небольшого круга и будет проходить в нижнем зале.

— Понятно, — протянула я.

Занятно, я конечно не завсегдатай, но про нижний зал «Триэля» даже не слышала. Все концерты здесь проводились или на центральной, или на малой сцене.

Дверь оказалась закрыта, но стоило Ровене подать голос, как нас тут же впустили.

— Началось? — спросила фейри, хватая меня за руку и таща за собой.

— Почти, — кивнул охранник. — Поторопитесь.

Мы спустились по винтовой лестнице за неприметной дверцей и оказались в просторном зале с небольшой двухуровневой сценой. Практически всю верхнюю площадку занимал большой рояль, на нижней был лишь один высокий стул и прислоненная к нему гитара.

Зал был отделан разными породами камня и утопал в полумраке, который лишь немного рассеивали висящие под потолком светильники. Их хватало только на то, чтобы не спотыкаться на беспорядочно расставленные кресла и подушки, разбросанные по полу.

Публики было немного. Всего человек пятнадцать-двадцать. Судя по всему, вечер и правда, частный. И посторонних нет.

Пока оглядывалась, Ровена затащила меня в уголок, подтолкнула в сторону кресла, а сама уселась на расшитую подушку. Потянулась к низкому столику, взяла два бокала и один из них передала мне. Машинально пригубила и почувствовала на языке знакомый терпкосладкий привкус «Ардагора».

— Спасибо, — кивнула я фейри.

— Тебе пригодится, — серьезно взглянула Садовница и поднялась. — Я на несколько минут, не скучай.

От нечего делать, я начала разглядывать немногочисленных посетителей. Мда... В большинстве своем, как говорят, «знакомые все лица». Несколько человек из департамента переселенцев, пара придворных и, на мое удивление, лорд Хор, который мне никогда не казался ценителем прекрасного вообще и музыки в частности.

Кинула взгляд на сцену и мысленно поблагодарила Садовницу, что она усадила меня в самом темном углу.

Пока я разглядывала контингент, света немного прибавилось, а на помосте появились двое мужчин. Кому принадлежит заплетенная в косу медная грива стоящего ко мне спиной человека, можно было даже не гадать. Мидьяр говорил с коротко стриженным брюнетом в очках, который после сел за рояль. Я разглядела второго музыканта и удивленно округлила глаза. Уж кого-кого, а Кейрана Мерцающего, прозванного Коршуном, здесь встретить не ожидала. Тем более в таком качестве. Вообще не знала, что он играть умеет!

Продолжить размышления на тему вредных привычек советника императрицы не успела, потому как Ярр повернулся и я еле заметно вздрогнула. Но не от того, что он может меня увидеть. А от того, что я увидела его.

Ле-Кинаро умел быть разным. Был шутом, был серьезным, был страстным мужчиной, видела я его и хладнокровным политиком. Но еще никогда глаза Мидьяра не были синими до черноты, а с каждым шагом музыканта его солнечные косички приобретали цвет южной ночи. Та же непроглядная мгла...

Когда волшебник, наконец, остановился и поднял гитару, на сцене уже стоял Безумный Бард. Я впервые поняла, почему Ро его так назвала.

Резкое, узкое лицо на фоне черных волос поражавшее бледностью кожи, нездорово блестящие темные глаза, даже привычная синяя рубашка не спасала положения.

Прозвища не даются просто так... интересно за что ему досталось это? И вообще, что я на самом деле знаю про Мидьяра Ле-Кинаро?

Ярр уселся на стул, обхватил гитару, положил подбородок на верхний край деки и, глядя куда-то поверх голов публики, проговорил:

— Здравствуйте, господа, — несмотря на негромкий голос, все звуки в зале тут же стихли.

— Вы так настойчиво желали вновь увидеть Безумного Барда, что я не смог вам отказать. Но это наша последняя встреча... Репертуар сегодня по заказу публики. С чего начать?

— «Рассветный зверь», — тихо попросил высокий блондин, в котором, я с опозданием опознала начальника своего жениха.

Рядом с лордом Хором сидела худенькая русоволосая девушка. очевидно в положении.

И он с таким трепетом обнимал ее за плечи, что это вызывало определенные вопросы! Хотя бы потому, что господин Алир Хор не женат и вроде как не планировал, да и слухов о его любовницах не ходит.

Ладно, не мое дело.

Мое дело вот там, на сцене сидит.

Ярр откинул со лба темную прядь и внезапно посмотрел на меня. Я машинально отшатнулась в более густую тень.

Волшебник немного помолчал, но его никто не решался прервать, потом повернулся к Кейрану и вопросительно вскинул бровь. Советник кивнул, откинул крышку рояля, а Ле-Кинаро тронул струны гитары. По залу разлилась неторопливая мелодия отдающая жарким югом.

Я закрыла глаза, предпочитая не видеть Ярра. Да и... его музыку лучше слушать именно так.

Но спустя минуту, не устояв перед бархатными переливами голоса барда, поднимаю ресницы и теперь жадно смотрю на сцену, впитывая каждую черточку его облика. И не одна я. Весь зал. Мидьяр чаровал своей энергетикой, от него было не отвести взгляда.

Казалось, в переливах струн слышался шелест еще холодного перед рассветом песка. Пустыня... Жизнь в краткие мгновения между обжигающе-холодной ночью и испепеляющим днем.

Восток — рассветный зверь,

Несет на лапах тьму,

Восток — жесток и смел,

Все небо дань ему...

Вечная борьба Востока и Запада. Восхода и Заката. Дня и Ночи. Разных культур. Как небеса каждый раз проливают яркую кровь на небосвод, так и мы, смертные, следуем их примеру.

Сколько религий было построено на этом противостоянии? Много было войн. Много драгоценной жидкости пролито на великие пески, когда воины в древности ходили покорять набравший слишком большую силу восток. Да и плодородные почвы нашей земли впитали много крови. Ведь и те, чьи лица скрывал белый шелк, желали отомстить неверным.

На сцену выходит еще один музыкант, потому теперь искусник отставляет свой инструмент, и просто поет.

Музыка набирала силу вместе с голосом Ярра. В черных волосах вспыхивают искры, как напоминание о недавнем свете в них властвовавшем. Или я неправильно толкую? Отблески ведь багровые. Цвета пролитой крови...

Мелодия оборвалась так резко, что это почти диссонансом ударило по ушам. Я зачарованно смотрела на Ярра, подмечая все новые детали и ощущала, что мои эмоции более всего напоминают ощущения кролика стоящего перед удавом. Вроде и понимаешь, что опасно и быть тебе здесь не нужно, но подняться и уйти... не в силах. Никогда его таким не видела! И с каждым мигом человек на сцене становился все более чуждым и незнакомым. Я не знала, чего от него ожидать.

— Дальше, — по нервам полоснул резкий голос музыканта.

Зал молчал. Просто молчал.

— Тогда я сам, — губы Мидьяра дрогнули в немного неприятной улыбке, и он указал на двух людей в зале. — Все же прежним составом, ребята.

— Может не стоит? — тихо спросил один из них.

— Зачем беречь то, чего завтра уже не будет? Да и здесь все свои, — неожиданно громко рассмеялся искусник, резко замолчал и твердо добавил. — Присоединяйтесь.

Спустя минуту, народа на сцене стало немного больше. Гитары в руках музыкантов сменились на немного иные по форме, а молодой мужчина в странной одежде снял ткань с барабанной установки в углу и сел за нее.

— «Зов зверя», — отрывисто бросил Ле-Кинаро и взял первый аккорд.

А потом у меня было только желание зажать уши, закрыть глаза или сбежать отсюда как можно дальше. Но я же послушный кролик?

Я смотрела. Смотрела, как на резком лице мужчины сменяют друг друга эмоции. Как ладони сжимаются в кулаки, и почему-то была уверена, что ногти больно врезаются в кожу.

Ярр, немного сгорбившись, сидел на своем высоком кресле, и его сильная фигура казалась нелепой в этой позе. Неправильной. Я не привыкла его таким видеть. Не привыкла видеть остановившийся взгляд синих глаз, в которых было столько эмоций, что дыхание перехватывало.

Это его история?

Здесь места нет Верным друзьям!

Нет ни любви, ни песен Кто ты теперь?

Чем дом твой стал? Умерший храм,

Лишь тень покоя ищет в нём.

Словно в оцепенении, я слушала непривычную музыку. Которая, казалось, состояла сплошняком из диссонансов и резала слух. Но и морщиться от нее я не могла. Что-то не позволяло. Голос пробирал до печенок, хоть я и считала раньше, что это образное выражение. Но в животе прочно поселился холодок, убеждая в обратном.

Я не тронулась с места. Да, я осталась. Осталась, замечая, что у меня участилось сердцебиение. Осталась, хоть и в жилах стыла кровь от пронзительного, обжигающехолодного взгляда музыканта, которым он обводил присутствующих, и казалось, что именно на мне он задерживал взор дольше обычного. Это пугало.

Смотрела на Безумного Барда на сцене и пыталась соотнести его с солнечным Мидьяром. Не получалось. Кривая ухмылка на тонких губах музыканта, не вязалась с обаятельной улыбкой назойливого ленейри. Да и весь его облик...

Создатель, я же его совсем не знаю! Он не такой, каким я его всегда видела. И если бы не бабочка-фейри, то никогда и не узнала бы оборотную сторону этой монеты.

Наверное это будет сложно. Жить с тем, кто смотрел на всех со сцены и его взгляд пронизывал насквозь. С тем безумцем, что может вынуть самые потаенные страхи и свить из них мелодию. Мелодию, от которой стынет кровь и хочется бежать без оглядки, но ты не смеешь. Взгляд музыканта, словно паучьей паутиной обвивает твое тело. Заставляя прослушать песнь до конца. Захлебнуться своими эмоциями, раствориться в бездне потемневших глаз барда.

Как только кончился концерт, Ярр отвернулся от зала, и с меня спало оцепенение. Ро поднялась и направилась к сцене. Все это время она зачарованно смотрела и слушала, но испытывала отнюдь не те же эмоции, что и я. В ее взгляде не было страха. Лишь любовь к своему кумиру.

Не раздумывая ни секунды, я подорвалась со своего места и стремительно вылетела из помещения. Краем глаза, увидела растерянную Ровену, которая, видимо, ожидала совсем иную реакцию с моей стороны.

Непрошеные слезы катились по щекам.

Не знаю на что рассчитывала крошка Ро, но все чего мне хотелось после такого вскрытия наживую, это забиться в какой-нибудь самый дальний угол и просидеть там до той поры, пока не получится собрать внутренности обратно в выпотрошенную душу.

Сейчас все было слишком остро.

Почему меня так задело?

Пальцы невольно скользнули по узору меронина. Объективно, это не мои чувства. Это не я сейчас обнажена до содранной кожи.

Это он.

И наверное, просто было бы идти к нему и утешать, вытаскивать... если ты не делишь это сумасшествие на двоих. Когда ты такая же, очень сложно заниматься моральным и физическим здравием кого-то еще.

Я знаю лишь то, что мне сейчас никто не нужен. Только одиночество.

Стало быть ему тоже, не так ли?

Прода на 2.06

Нащупала через одежду выданный Грезами кулон, который носила при себе. Осознание того, что нужно делать, пришло мгновенно. Словно заклинание, повторяла про себя: «Хранитель Грез. Ленейр. Снять печать».

Выскочила на улицу и, не теряя времени на размышления, активировала портал.

Лиловая дымка вырвалась на свободу, окутала с ног до головы и через мгновение я оказалась в месте, которого нет. Где нет ничего и в тоже время, есть все. Где нет света, но все видно, где нет стен и есть границы.

Устало опустилась прямо на «непонятно что». Оно оказалось удобным и по ощущениям напоминало кресло.

После пережитого, пальцы все еще дрожали. Пришлось сцепить их в замок и до боли закусить губу, пытаясь заставить себя прийти в чувство. Скоро явится Хранитель Грез и не дело, чтобы я была в неуравновешенном состоянии. Я же так горжусь своими спокойствием и сдержанностью, да...

Жаль, что это все теперь ко мне относится в прошедшем времени.

Расчет оказался тактически верным, и я смогла отрешиться произошедшего в нижнем зале «Триэля» и немного подумать. В том числе и о своей реакции. Слишком сильной. Да и то, что со мной творилось, описанию не поддавалось.

Когда Безумный Бард пел, в душе бесновалась смесь своих и чужих эмоций. Ведь меронин передает мне настроение его владельца. И я неосознанно принимаю его за свое. Видимо поэтому у ленейри такие крепкие семьи. Благодаря печати они не только ощущают эмоции друг друга, но и постоянно находятся на «одной волне».

Меня же накрыло «волной», окунуло в это по самую макушку. И этого оказалось слишком много. Двойная нагрузка. Мои чувства и его. Слишком-слишком-слишком! Еще и вынырнуть не получалось. Как в темном омуте... Ноги опутывали водоросли, цепко держали за одежду и не позволяли подняться на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха.

И понятно, почему другие не так реагировали. Они просто ощущали только свое. То, что Бард будил в них. Их не касались чувства самого музыканта. Хотя он при этом просто купался в своей боли.

Слабо застонала и уронила лицо в ладони. Создатель, как же плохо! Как мне сейчас плохо. Еще и от того, что я его обидела. Очень. Ведь если в начале и в процессе, он был погружен в музыку, то потом моего побега не мог не видеть. Как и не мог не понять, что я была в зале все выступление.

Фейри-Ро, зачем ты это мне показала?

Ведь самое абсурдное, что теперь автоматически отпала одна из моих к нему претензий. Несерьезный... еще какой серьезный. Зато расправила крылья другая. Ненормальный.

И я его не знаю. Совсем. Год знакомы, и понимаю, что видела только то, что он считал удобным и подходящим.

Так! Хватит! С чего я начала? С того, что скоро придет Грезы и нужно встретить его в привычном мне состоянии. А значит, необходимо увести личные эмоции на второй план.

Надо отвлечься. Например, подумать о том, что я нахожусь в очень интересном месте, за визит в которое многие половину жизни отдадут. Вот и осмотрим. Надо думать о том, что происходит сейчас. Где я сейчас. Очистить разум.

Ведь ничего непоправимого не случилось. Я спокойна и мною владеет лишь любопытство.

Самовнушение подействовало, и я начала оглядываться и изучать пространство. Вроде как абсолютная чернота кругом, но себя вижу как при свете дня. Пусто, но ведь сижу и чувствую опору. Резко встала и сделала шаг назад. Ни преграды, ни препятствия там не оказалось.

Протянула руку, но не смогла ничего нащупать или почувствовать. Хотя было впечатление, что впереди стена. Сделала несколько шагов, но так ни до чего и не дошла. Казалось, словно я перебираю ногами, и все время нахожусь на одном и том же месте. Удивительно...

Никто толком не знает, откуда взялось это место, кто его создал и где оно находится. Некоторые пытались строить гипотезы, но они рассыпались в прах. Так как такое сотворить было под силу лишь Создателю. Хотя некоторые и в этом сомневались.

Попасть сюда, где нет ни времени, ни пространства, могли лишь очень сильные маги. А таковыми у нас в Империи были лишь Хранители.

— Я так понимаю, вы не скучали, — раздался за спиной голос Искусника.

От неожиданности вздрогнула. Вот ведь... доизучалась и совсем забыла, зачем я здесь и кого жду. А ведь рядом с этим представителем силы расслабляться нельзя.

Резко повернулась и увидела все ту же яркую маску, прикрывающую лицо и серый балахон, полностью скрывающий фигуру.

— Я приняла решение. Мне нужно на Ленейр. И срочно, — отчеканила я.

— Что за спешка? — удивился Хранитель. — Могу я поинтересоваться, чем она вызвана? Мужчина сел на невидимый стул, и скрестил руки на груди.

— Это не ваше дело, — холодно процедила сквозь зубы.

Если каждый будет лезть в мою личную жизнь, то какая же она личная?

А в данный кокнеретный момент я вообще была не в состоянии обсуждать причины своих поступков. Просто наверное...

Я хотела оказаться снова в здравом уме и твердой памяти. И уже тогда принимать любые решения. Ведь побывав на Ленейре и сняв печать я никого не предам, а всего лишь, так сказать «верну цифры к исходным значениям».

— Не нужно так злиться, леди Миррайна, я просто поинтересовался. Если захотите, то сами расскажете, — не меняя положения, произнес мужчина.

В его голосе все же было заметно небольшое разочарование. Ох уж эти сильные мира, которые просто считают необходимым знать все и обо всех!

— Так мы отправимся на Ленейр или нет? — тоже села и так же скрестила руки на груди, сверля взглядом маску на лице собеседника. Ох, темнит он что-то.

— Не так быстро, моя дорогая. Для начала, — передо мной из ниоткуда возник чистый лист бумаги, и на уровне глаз зависла ручка, — вам необходимо написать...

— Завещание? — мрачно закончила его мысль. — Или отказ от претензий, если что-то выйдет не так?

— О, вы так торопитесь за грань? — изумился собеседник. — Я всего лишь хотел предложить вам написать прошение на отпуск. Или думаете, что вот так сразу можно взять и исчезнуть из мира, не предупредив никого об этом?

Да... и почему эта мысль мне в голову не пришла?

Тяжело вздохнула, признавая правоту Хранителя, и приступила к делу. В прочем, не одна я писала. Искусник тоже выводил каллиграфическим подчерком послание.

— Я такой же не свободный человек, как и вы. Так что и мне нужно разрешение на длительное отлучение по своим делам, — верно расшифровал мои косые взгляды мужчина.

У меня что, на лице все написано?

Промолчала на его высказывание и закончила написание прошения. Как только последняя точка была поставлена, Искусник выхватил лист, свернул его трубочкой и откланялся, попросив подождать несколько минут.

Воспользовалась отсутствием мага и принялась изучать дальше пространство, перед этим рассудив, что шаг уже сделан и отступать некуда. Сделки с Хранителями не расторгаются. Единственно, что волновало, так это то, какое обещание он попросит взамен.

Я остановилась на опыте добывания стакана воды, когда вернулся Искусник. Перед этим умудрилась материализовать одеяло, и накидку. Правда, все было абсолютно черное и словно из клубящегося тумана. Но грело, как обычные вещи.

— Впервые в таком месте? — поинтересовался маг, беря из моих рук стакан и растворяя его в пространстве.

За его спиной я увидела пару заплечных мешков, один из которых волшебник положил передо мной.

— Это зачем? — вопросом на вопрос ответила я.

— Если вы желаете неделю обходиться тем, что есть и не пользоваться зубной щеткой, можете не брать, — пожал плечами Хранитель. — Но я все же советую его захватить. Напрасно что ли в такой час искал новые вещи для вас?

И вроде фраза без подтекста, но произнесена так, что я почти пожалела, что обратилась однажды к нему с просьбой. А ведь мне вместе с ним не меньше недели придется провести.

Хорошо хоть одета я была в этот вечерний час в целом подходящим для путешествия образом. Ботинки и штаны удобные, а куртку и какую-то мягкую рубашку мне передал Хранитель отдельным свертком.

Молча закинула мешок на плечо и стала ждать дальнейших указаний. В данной ситуации можно было злиться только на свою поспешность.

Хранитель кивнул головой и стал пробивать портал. Конечно, мне было страшно. Но идти на попятную я не собиралась. Стоило только вспомнить черные бездонные глаза

Безумного Барда, как решимость вновь брала верх. И как только Искусник предложил пройти первой, не задумываясь, шагнула в окно телепорта.

Портал оказался странным. Настолько странным, что мне стоило труда не попятиться назад. Вместо привычной лиловой дымки, в которую погружаешься всего на миг, меня окружила мгла, разорванная непонятными бледно-зелеными силуэтами. Сначала я даже подумала нехорошее — то ли шагнула вовсе не в телепорт, а в дверь, за которой со мной сделают что-то страшное... То ли мир ленейри и есть вот такой — безумно мрачный, полупризрачный, с изломанной, нечеловеческой геометрией...

Не знаю, сколько я бы простояла на месте, охваченная почти паническим ужасом, но вдруг меня обняли мужские руки, плотно прижали к твердому, теплому телу, и от неожиданности я ойкнула.

— Все в порядке, — сказали мне в ухо. — Не пугайтесь. Это всего лишь межмировой портал.

— Я вовсе не пугаюсь! Отпустите меня.

— Через пару минут. Нас может разметать на изрядное расстояние, лучше держаться рядом.

Ну не в буквальном же смысле!

Но возмутиться я не успела — странная мгла вдруг исчезла, и пришлось невольно зажмуриться из-за яркого света. Солнечного...

Мы стояли на пригорке, почти сплошь заросшем низким кустарником. И первым, на что упал взгляд, была ветка с длинными листьями — темно-зелеными со стороны, обращенной к небу, и золотисто-рыжими с другой. И запах, незнакомый, терпко-сладкий, так могли бы пахнуть какие-нибудь экзотические фрукты... или очень дорогие духи.

А внизу, в огромной долине между покатыми холмами, лежал город. Не то чтобы очень далеко, но...

— Почему мы вышли здесь? — спросила я.

— Так нужно, — был ответ. Руки Хранителя медленно, словно бы с сожалением, покинули мою талию.

Пожав плечами, я продолжила осматривать местность. И она мне нравилась. Светлые дома не выше трех этажей, на каждом — яркий флаг или, может быть, флюгер. Город утопал в садах, а вокруг него простирались поля. Явно аграрная цивилизация, причем очень мирная, ни крепостей, ни защитных стен. И это — мир, породивший Безумного Барда?..

Вниз с пригорка вела неширокая дорожка, выложенная треугольной бежевой плиткой.

— Нам нужно идти в город? — спросила я, наконец оборачиваясь.

Грезы стоял спиной ко мне и стягивал через голову свою хламиду. Кажется, мне предстоит увидеть истинный облик Хранителя, подумать только. Ну, по крайней мере, фигуру... И волосы, отметила я, разглядывая упавшую на спину косу цвета темной меди. Видимо, это любимая прическа ленейри. И вообще он, оказывается, похож на Ярра. Рост, сложение... прямо как братья.

Даже как братья-близнецы...

Хранитель неторопливо запихивал свой балахон в мешок, а я пристально рассматривала его, не желая задумываться над таким поразительным сходством. Потому что... Нет. Мало ли на свете высоких стройных мужчин. Их очень, очень много, правда?

Хранитель развернулся и сделал странный жест обеими руками, я даже не сразу поняла, что он просто подкинул вверх свою маску. Сверкая на солнце сотней оттенков красного, жар-птица взлетела над нашими головами, закрутила спиралью клюв и рассыпалась на мелкие перышки. А перышки, вспыхнув почти невыносимо ярким светом, рванулись в небо, выше, выше...

Я смотрела на них, пока не исчезли, а потом очень медленно опустила взгляд на стоящего передо мной мужчину. Зажмурилась. Опять открыла глаза. Потрясла головой. Не помогло.

— Надеюсь, тебе понравится на Ленейре, — очень серьезно произнес Мидьяр Ле-Кинаро, закидывая на плечо свой мешок. В синих глазах не было ни смешинки, ни тревоги. Безумия там не было тоже. Только ожидание. Спокойное такое... Это был Ярр, обычный, знакомый, солнечный. Вот только я знала, каким он может стать. В любой момент. Повернуться второй стороной. Опалить бездной, хлынувшей из глаз. Заморозить искривленной улыбкой.

И голос, Мирра! Ведь у Хранителя был совсем другой голос. Но теперь-то ты знаешь, как может меняться голос Безумного Барда...

— Это ты? — задала я самый глупый из возможных вопросов.

Ярр только развел руками.

— Ты... Как же так? Зачем же ты меня сюда привел... Почему ты?..

— А зачем ты пришла сюда?

Не пришла даже. Сбежала. Сбежала с твоего концерта и рванула дальше, чтобы снять твою печать. Потому что ты мне не подходишь. Потому что я боюсь — тебя, себя, жизни, которая будет у меня с тобой. Но сказать об этом тебе — значит оскорбить. А ведь не за что, на самом-то деле... Ты — такой, какой ты есть. Но тебя так много! Ты даже не море, ты океан... слишком капризный и необычный океан, в котором в два счета можно утонуть.

— Ты знаешь, зачем я пришла! И я не просила тебя ставить на меня свою печать! Ты не имел права это делать!

Вот, это правильные слова. И я вовсе не оправдываюсь! Это правда.

— Ты пришла сюда, чтобы избавиться от меня, — сказал Ярр, и на мгновение в его глазах плеснулась ледяная тьма.

— Да! — зло подтвердила я, вскинув подбородок.

— Я не буду спрашивать — почему.

Не спрашивай. Потому что я не знаю, как тебе это объяснить.

— Но я хочу присутствовать при этом, — продолжил он и... улыбнулся. Той самой кривой улыбкой. Только сейчас в ней не было холода.

В ней была боль. И я испытала ее в той же мере, что он.

Это была не моя боль.

Или все же — моя?..