Попроси меня кто-нибудь описать этот день, я бы впала в ступор. Но, кажется, день был лучшим в моей жизни. И совершенно точно очень насыщенным... Любовью, да. Именно ей. Но даже Лорене я не взялась бы рассказать детали. При воспоминании о деталях у меня начинало пылать лицо и замирать сердце, и не столько от смущения, сколько от мгновенно возвращавшейся эйфории.

Счастья было столько, что оно во мне просто не умещалось. Приходилось выплескивать его — на мужчину, который раскрасил мой мир в цвета, и не снившиеся радуге. На мужчину, ставшего в тот день моим миром. На лучшего во всех мирах мужчину! Единственного! Самое странное, что он сумел убедить меня, что и я — лучшая во всех мирах женщина... Самая красивая, самая желанная, самая необыкновенная. Единственная!

Правда, никакие миры меня вовсе не интересовали. Я не оценивала происходящее, не делала выводов, не искала причин или противоречий. Я видела только Ярра, думала только о нем, растворялась в его эмоциях. Еще недавно я назвала бы это безумием, а теперь — просто разделяла его желание, которому, казалось, не было никаких пределов.

И мы, двое самых-самых, наслаждались друг другом и... наверное, познавали? И не только в постели. В промежутках между сумасшедше прекрасной близостью, мы что-то ели, в основном сидя перед камином, о чем-то говорили, наперебой и без пауз, а потом, у того же камина, снова принимались целоваться и снова сплетались в объятии, улетая в невероятную, безбрежную высоту...

Несколько раз я засыпала, уткнувшись в мужское плечо, смутно думая, что лучшей подушки у меня еще не было. Странно, но это плечо все время оставалось прохладным — или это я горела даже во сне?..

В очередной раз я проснулась оттого, что на моем лице словно рисовали какой-то сложный узор, чертили его линии и завитки легкими, очень нежными поцелуями. Едва касаясь. И, поняв, что я уже не сплю, отстранились. Я потянулась следом, не открывая глаз, и ощутила под рукой плотную ткань.

Распахнула глаза и увидела над собой одетого Ярра. В камзоле... Причесанного...

— Ты уходишь? — спросила, мгновенно испугавшись. Казалось немыслимым остаться одной. Я ведь даже за соком его вчера не отпускала, вставала и шла тоже...

— Мне нужно идти, лавелин. Было жаль тебя будить, но я подумал — если ты проснешься одна... Мало ли что придет тебе в голову!

— А что придет... — пробормотала, пряча зевок и обнимая его за шею.

— Да что угодно, — улыбнулся он. — Например, что тебе все приснилось! А это не так, точно тебе говорю!

— Точно? — переспросила я.

В ответ меня поцеловали — так, что усомниться в реальности происходящего было просто невозможно.

— Не уходи, — простонала я, когда поцелуй закончился.

— На работу надо, — вздохнуло мое синеглазое счастье. — И если ты меня немедленно не отпустишь, то я туда нескоро попаду.

На работу! О Создатель, мне тоже нужно на работу!

За окном было светло. Наверное, утро... Нереально прекрасное утро!

Впрочем, нет, вполне реальное.

Возвращая меня в реальность, на кровать с громким мявом запрыгнул комок рыжего меха. Кажется, вчера бедную кошку никто ни разу не покормил... Мне точно было не до того!

— Ужасно, — прокомментировал мой мужчина. Тоже вроде бы настоящий! И добавил, нарочито сведя брови: — У меня есть конкурент?! И давно он с тобой спит?!

— Не-ет, — уверила я. — Первый раз вот пришла. Голодная, наверное. Искорка, ну не лезь! Сейчас, сейчас я встану и накормлю тебя, зараза пушистая...

— Тогда уж Искр, — заметил Мидьяр, почесав киску между ушами.

— М-м-м? Искорка, я ее так назвала.

— Мирра! Это же кот!

— Как — кот?! — растерялась я, переводя взгляд с одного рыжего чуда на другое. Чудо поменьше громко мурлыкало, тыкаясь носом мне в шею. А большое чудо, откровенно ухмыляясь, заявило:

— А вот так! Стал бы я ревновать к кошке! Может, все-таки не уходить...

Работа!

Я соскочила с постели, мельком подумав, что впервые ношусь по дому полностью голая в обществе с ног до головы одетого Мидьяра Ле-Кинаро. Чмокнула Ярра в нос и помахала вслед, когда он с театральным вздохом скрылся в портале. А мог бы подождать и подкинуть меня в библиотеку! Или все-таки вообще не уходить... Нет, Мирра! Ты и так прогуляла вчерашний день! Последний день старой жизни, ну да... Или первый день новой?

Зеркало в ванной отразило какую-то совсем незнакомую женщину. Лохматую, с огромными дикими глазами и словно... светящуюся. Я улыбнулась ей, получив в ответ довольно-таки безумную улыбку, и вдруг вспомнила!

Меронин! Какого же он теперь цвета?

Но татуировки не было.

Я пристально вгляделась в шею зазеркальной незнакомки, повернулась, выворачивая голову. Ничего. Ни хитрой драконьей мордочки, ни извивающегося кольцами тела, уползающего с плеча на спину... Но почему?! Ведь должен быть! Тем более что теперь я ничего не имею против!

Но развить страшную мысль я не успела.

За неплотно прикрытой дверью ванной громко и требовательно заорала кошка. То есть — кот...

Когда я выглянула, оставалось только хихикнуть. Удивиться чему бы то ни было после появления в моей жизни Хранителя Грез я уже вряд ли когда смогу.

Пушистый рыжик сидел почти у порога и показательно трогал лапкой амулет связи. Из-под кровати, что ли, добыл?

Подхватив одной рукой кота, а другой подскакивавший от вибрации амулет, я блаженно зажмурилась, услышав бархатное:

— Ла-авелин... Все хорошо?

Не знаю...

— Ты уже соскучился? — попыталась я пошутить. Но скрыть от Ярра свои эмоции, особенно после минувшего дня, не вышло.

— Я так и знал, — сообщили мне со всей возможной печалью. Абсолютно фальшивой! — Мирра, не прыгай в омут несчастья! Там холодно и скользкие, гадкие лягушки! И да, я соскучился!

Вот же... шут!

— Я не прыгаю! — неубедительно возмутилась я.

— Я не поставил печать, потому что не был уверен, что она тебя обрадует. Только поэтому, леди Ситрелин! И я был так занят тобой, что забыл спросить: ты же выйдешь за меня замуж?

Облегчение нахлынуло на меня даже не волной — тайфуном! Смерчем!

О Стихии! Да, Мидьяр Ле-Кинаро! Конечно! Теперь меня вообще ничего не держит — помолвка с Альери разорвана, а ты мне нужен так, как никто никогда не был нужен!

— Я подумаю! — гордо сообщила я. — И, может быть, соглашусь.

— Ну тебе придется, — глубокомысленно заявил мой мужчина. — Иначе мне не удастся остаться порядочным. Мирра...

— Да?

— А ничего, что дракон не будет больше красным?

— Даже не знаю... — задумчиво сказала я. — Как-то я привыкла именно к красному. Но ты же маг иллюзий! Будешь менять ему цвета. Трижды в день.

— А еще он будет светиться сквозь одежду! — подхватил Ярр. — Чтобы ни один кошак не сомневался, что ты — моя!

Он сделал паузу и спросил:

— Ты же моя? Лавелин?.. Что ты молчишь?

Я не молчу, глупый... Я плыву от счастья, потому что да, да — я твоя!

Но ему я ответила другое:

— Это ты мой!

Отключилась и вернулась в ванную.

А потом, от души накормив рыжего Искра, долго смаковала оставленный мне завтрак.

Глава 14

Есть такая старая присказка, что все хорошие сказали должны заканчиваться свадьбой.

А я надеюсь, что моя личная сказка длиной на всю оставшуюся жизнь свадьбой только началась.

И кстати, надо признать, что я даже не представляла несколько велик организаторский дар моего будущего мужа!

Мидьяр умудрился подготовить свадьбу меньше чем за неделю. И, наверное, правильно сделал, так как если бы он вручил торжество в мои руки, то мы бы добрались до алтаря в лучшем случае через месяц. И то, если бы я не передумала!

А передумать можно было...

Согласно традициям изначального мира и моего клана, последнюю ночь перед свадьбой я провела в одиночестве. Данный срок давался девушке для того, чтобы в последний раз все обдумать. Надо сказать, что я завидовала в этом плане Алому клану. У них в последнюю ночь проводился девичник, так что если бы жениху что наутро и грозило, так это похмельная невеста. А уж никак не сбежавшая.

Хотя, пожалуй, это в чем-то оправдано. Серебряный клан, как и Белый, в целом спокойные по темпераменту люди — магия влияет на это. А вот Алые — те еще горячие головы, так что если в такой располагающий к мандражу момент взрывных девушек оставлять наедине с собой, то кто знает, до чего они могут додуматься!

А я так. немножечко.

Но когда после завтрака в мой дом телепортировалась Ровена, Лорена и бочка с Аурелией, они застали просто дивную картину.

— А вдруг что-то не заладится? — нервно спросила я в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь. — Брак — это же навсегда!

От этой мысли я стиснула Искра, который уже даже не пытался удрать, и он жалобно мявкнул. Разжала руки и ссадила бедное животное на пол.

— О-о-о. — Русалка окинула меня пристальным взглядом, и коварно спросила: — Ты вообще спала?

Ну.

— Ясно все с тобой! Кстати, лучше бы действительно спала, а не дурью маялась. Потому как брачная ночь обычно бессонная!

При упоминании о брачной ночи и всему, что в нее положено происходить, я, как ни странно, успокоилась. Вспомнила Ярра, вспомнила его любящие глаза, ласковые руки, умелые губы и бесстыдные слова, которые он умеет говорить в самые правильные моменты...

И закономерно пришла к выводу, что беспокоилась зря!

У меня лучший во всех мирах жених, и я счастлива по этому поводу!

Но подруги быстрой смены моего настроения не догоняли, а потому продолжали комментировать самое первое заявление.

— Вот пока ты за Альери замуж собиралась, тебя это почему-то не беспокоило, — фыркнула ученица Мидьяра.

— Так это Альери. — Я прикусила ноготь, за что получила по рукам от Лорены и гневное:

— Не смей грызть, маникюр переделывать нам некогда!

После чего она с едва заметными ревнивыми нотками осведомилась:

— И что Альери?

— То, что в таком случае мы бы просто жили как соседи и не мешали друг другу. А вот с Ярром так точно не получится. У нас слишком сильные чувства.

Девочки переглянулись, и Ровена озвучила общую мысль:

— Надо было все же делать девичник, а не этим древним традициям следовать.

Русалка же плеснулась в бочке и промурлыкала:

— Дорогая, поверь моему опыту, брак — дело полезное! И уж точно не навсегда.

— Вот про это я думать не хочу, уволь, — улыбнулась в ответ и, хлопнув в ладоши, выползла из кресла, где куковала последние несколько часов в обнимку с котом и дурными мыслями.

— Кофе и начинаем приводить тебя в порядок? — прозорливо спросила Ровена.

— Угу, — кивнула я.

— Отлично! — Ромийка хлопнула в ладоши и, взяв меня за руку, увлекла с собой. — Я сделаю кофе, Лора примет платье и все полагающееся, скоро должны доставить, а Аурелия пока сотворит украшения.

— В смысле сотворит?

— Я же водное существо, малыш, — протянула златовласая красотка и вытащила из бочки в которой сидела, шкатулку.

Вода чуть вспучилась, трансформируясь во что-то похожее на мини-столик, куда и была поставлена шкатулочка. В которой... в которой плескалась лишь радужная вода.

Мне дико хотелось посмотреть, как Аурелия станет делать украшения, но Ровена была безжалостна.

— Налюбуешься еще, — проворчала девушка. — Я хотела о Ярре поговорить. И без лишних ушей в идеале.

— Нашла ты время, конечно.

— Вообще я думала сделать это на девичнике, но забыла, что у твоего клана он после свадьбы на неделе гуляний. Потому меня вчера не пустили!

— Ну. сказала бы, я бы что-то придумала.

Действительно, эту ночь я бы предпочла разговаривать с Ровеной, а не загружаться по личным поводам.

— Ну что сделано, то сделано. — Фейри щелкнула пальцами, и по стенам кухни пролетели искры. — Звукоизоляция от любопытных ушей. Если кратенько, то знала ли ты моя дорогая Мирра, что Мидьяр Ле-Кинаро был женат?

Эта новость словно под колени меня ударила. И под дых заодно.

— Нет.

— Ну так вот, конечно, быть может, мне и не стоило говорить, но все же ты должна знать. Весь образ Безумного Барда — концентрация той боли. Потому что жена Ярра умерла. Давно. И не только жена, но и маленькая дочь.

От такой информации мне стало одновременно и больно, и жутко.

— Я это все говорю тебе только потому, что увидела десять минут назад, — жестко продолжала фейри-Ро, — что ты снова начала уходить в мыслях непонятно куда. И я боюсь, что испытания Мидьяра не закончились и ты можешь передумать даже у алтаря. Или даже после него. Так вот, Миррайна, — не вздумай. Если ты даешь согласие на брак, а ты уже это сделала, то будь верна своему решению до конца. Ты уже не девочка. Нужно вести себя как взрослый человек, а не как капризный ребенок, которому потакают взрослые. А Мидьяр действительно все тебе прощает.

— Интересно, конечно... — На фоне такой отповеди я даже отошла от шока, от той информации, что Ровена выдала в самом начале разговора. — Только мне кажется, что про семью своего наставника ты говорить не должна была. Мидьяр бы сам рассказал рано или поздно.

Ну, я сделала то, что считала нужным.

Девушка запустила руку в густые каштановые волосы, что кольцами рассыпались по плечам и спине. А после улыбнулась той самой шальной, неповторимой улыбкой, и даже тембр ее голоса сменился на более мелодичный и легкомысленный. Ровена умела играть масками ничуть не хуже Мидьяра Ле-Кинаро.

— А я тебя услышала.

Фейри лишь кивнула и развеяла заклинание, которое отделяло нас от остального мира. Тотчас послышался плавный речитатив Аурелии, судя по всему, русалка еще колдовала.

Ровена тоже чаровала, но над кофе.

По кухне летали предметы, из подпространства вываливались всевозможные специи, часто еще не в измельченном виде. Они падали в ступку, перемалывались и уже оттуда высыпались в большую турку. Которой, кстати, тоже до этого не было на моей кухне!

Спустя пять минут мы вернулись в гостиную с двумя подносами. Один несла я, стараясь даже не дышать на доверху наполненные большие кружки, а на втором горкой высились пирожные.

— Это вы вовремя, — покосилась на нас Лорена. Она как раз поправляла складки на простом белом платье. За ним на таких же манекенах красовались еще три, из нежноголубого атласа.

Правда, зачем русалке платье, я еще не поняла. Она его наденет и останется в бочке?..

Наряды отличались той элегантной простотой, которая заставляла задерживать на них взгляд.

Выбирали мы с Ровеной. Именно ей пришла в голову идея о том, что у Мидьяра в департаменте плещется совершенно не пристроенная к делу русалка. А это просто грешно, если учитывать, какие шедевры ювелирного искусства эти создания могут создавать из самого простого материала. Из воды.

Я ничего против помощи Аурелии, конечно же, не имела, но вредная полурыбина уперлась и сказала, что помогать станет только в том случае, если ее возьмут подружкой невесты.

Возможно, это было немного странно с учетом истории нашего знакомства и его небывалой краткости, но меня настолько закружили приготовления и уговоры Ровены, что я лишь махнула рукой.

Ну будет у меня на свадьбе бочка с этой радужной селедкой и будет!

— А теперь, жалкие сухопутные, вам повезет лицезреть чудо магии подводного народа, — пафосно заявила Аурелия, когда развесила перед собой в воздухе искрящиеся капельки разного размера.

— Слушай, Мирра, а ведь еще не поздно ограбить ювелирный... — задумчиво протянула Лорена, садясь за стол. — И вообще, знаешь, мне всегда было интересно, а русалки на вкус — это скорее рыба или все же млекопитающее?

— Ладно, ладно. — тотчас сдала позиции хвостатая. — Шуток не понимаете!

— Да вообще беда с чувством юмора, — подперев щеку ладонью, согласилась моя подружка.

Ровена откусила от пирожного и, закатив глазки, сообщила:

— Все же вкусно, очень вкусно! А ты, рыбка моя, лучше не вредничай, а твори! В конце концов ваша магия действительно уникальна и очень красива.

Она действительно красиво колдовала.

Повинуясь движениям тонких пальцев, вода перетекала из одной формы в другую, то замирая каплями водной взвеси, то собираясь в крупные горошины, то распадаясь на едва различимые взгляду нити-паутинки.

Сверкающие, переливающиеся нежными цветами. безумно прекрасными.

А после вода начала менять не только форму, но и структуру. Прямо в полете превращалась в лед, что застывал причудливыми гранями на которых играл свет утреннего солнца.

И да, таких чудес я еще не видела. Одежда может быть очень красивой, но это всегда — итог работы искусных портных. Конечно, некоторые из них используют магию, но по слухам, наша императрица предпочитает наряды, сделанные вручную, без всякого волшебства. А уж ей отказать во вкусе никак нельзя...

Водяные паутинки ложились на платья, словно вплетаясь в ткань. Одно заткалось цветами

— явно для фейри-Ро, второе покрылось сложным геометрическим узором, и у Лорены загорелись глаза... Третье стало похожим на горный водопад, в котором то тут, то там мелькали крошечные разноцветные рыбки, и русалка, удовлетворенно улыбнувшись, перешла к платью невесты.

Оно осталось белым. А поверх него возникло второе — каскадом кружев такого плетения, что заставило бы замереть от восторга даже ее величество Александру. Такую сказку я видела только на заиндевевших окнах... Но, в отличие от морозных узоров, это водяное кружево меняло цвет, стоило чуть повернуться. И это был вовсе не радужный яркий фейерверк, а очень нежные, ненавязчивые, едва заметные оттенки розового, бирюзового, травяного, сиреневого...

— О Стихии... — потрясенно пробормотала Ровена. Ну уж если фейри удивлена...

— Ты будешь самой красивой невестой во всех мирах! — завороженно сообщила мне Лорена. И тут же добавила: — Если не замерзнешь, конечно... Впрочем, красоту это не отменит.

— Обижаешь... — протянула русалка. — Потрогай.

На самом деле я опасалась, что платья будут... ну, мокрыми же! Ведь вода! Но нет. Как ни странно, на ощупь водяные чудеса напоминали очень качественный бархат. Прохладный, но в моем состоянии это отлично.

А из-под пальцев Аурелии тем временем выходили украшения, каких я и представить себе не могла. Ювелиры зарыдали бы от зависти, посмотрев на меня — на руках замерцали кольца с голубыми камнями-каплями необычной огранки, браслет искрился серебряными звездочками, а колье, в три ряда обвившее шею, казалось артефактом, созданным богиней красоты...

В общем, описать все это я бы не взялась. Просто стояла перед зеркалом в гостиной и смотрела... Мне даже прическу делать не понадобилось — волосы будто сами собрались в сетку морозных нитей, по которой венком мерцали такие же, как на кольцах, камни. И самое любопытное — во всех этих невообразимых и неописуемых водяных чудесах я выглядела по-прежнему элегантно!

— Я даже не представляю, сколько это может стоить... — растерянно сказала я своему отражению. Отражение в ответ медленно повернулось вокруг себя и ответило мне такой же растерянной улыбкой.

— Да почти нисколько, — хмыкнула очень довольная русалка. — За работу разве что... Все это, дорогая невеста моего обожаемого покровителя, растает через парочку дней. Могло бы неделю продержаться, если заморозить. Но зачем Мидьяру заледеневшая жена?

Свадьбу я запомнила крайне смутно. Очень гордое лицо отца — знать бы еще, чем именно он горд, безмерной красотой дочери или статусом жениха... Очень счастливое лицо мамы, то и дело смахивающей с глаз слезинки... Невозмутимое лицо Альери, старавшегося держаться около Лоры... И множество других лиц, знакомых и незнакомых. И море цветов, и музыка, и...

Четко остался в памяти только Ярр. Идущий ко мне с огромным букетом. Осыпающий меня лепестками. Целующий меня после завершения обряда. Он все время был рядом, все время касался меня, словно боялся, что я исчезну или растаю вместе с платьем.

Не знаю, сам он постарался или еще кто-то из искусников, но никакой бочки на свадьбе не было. Аурелия исполняла все обязанности подружки невесты, стоя на двух ногах. Иллюзия, конечно, но ведь как-то она и танцевать исхитрилась!

Впрочем, иногда мне казалось, что все остальное тоже иллюзия. Очень качественная, безупречная, но иллюзия. Ведь не могу же я на самом деле выходить замуж вот за этого потрясающего мужчину? И за Хранителя Грез не могу выходить. И даже просто за Мидьяра Ле-Кинаро не могу — хотя бы потому, что сегодня он надел новую, еще неизвестную мне маску совершенного счастья. Был одет в строгий темно-синий костюм, выглядел как истинный лорд и при этом расплывался в блаженной и откровенно мальчишеской улыбке. В общем, если бы не его прикосновения, немедленно возвращавшие меня в реальность, я была бы уверена, что сочетаюсь браком с незнакомцем. Или вообще сплю...

Улучив момент, я даже пожаловалась на свое состояние маме. Оказалось, что она это самое состояние полностью разделяет. Не так-то просто поверить, что единственная дочь уже не только взрослая, но еще и замужняя женщина.

— Мне вообще кажется, что это я выхожу замуж, — шепотом сообщила мама. — Твой отец сегодня напыщен точно так же, как на нашей свадьбе... Еще бы знать почему! Честно говоря, Мирра, ему очень не нравится статус зятя. Говорит, что предпочел бы простого начальника департамента...

В другой день эта информация очень бы меня заинтриговала. А сейчас я только подумала, что надо будет поговорить с отцом.

К концу торжества я устала ужасно, и Ярр, кажется, тоже. По крайней мере когда мы наконец оказались в его доме, как и положено в первую брачную ночь, он упал в кресло, длинно выдохнул и проникновенно произнес:

— Жена моя! Не могла бы ты подать измученному мужу стакан... чего-нибудь?

— Я даже не знаю, где у тебя это что-то, — напомнила я, осматриваясь. — Ярр... А мы не можем тихонечко перебраться ко мне? А завтра, если хочешь...

— Конечно, лавелин. Я понимаю, у тебя там голодное животное, а ведь ты так сроднилась с ним за последнюю неделю!

Да, действительно! Про кота я забыла напрочь!

...И была лиловая дымка портала. И бросившийся в ноги рыжий кот. И какао на моей кухне, прямо в свадебных нарядах. И Ярр бережно снимал с меня русалочьи украшения...

Дом, мой любимый дом, разделенный теперь на двоих... Ну ладно, на троих! Правда, пушистого нахала я в спальню не пустила. И еще большой вопрос, где я теперь буду жить. Это мы обговорить как-то не успели...

И это мелочь.

В преддверии первой брачной ночи волновало меня совсем другое. Одно-единственное, но слишком мешавшее. Рассказ Ровены, давший понять, что в сердце Ярра я не первая. И, возможно, не единственная. Боль потери осталась с ним — и я понимала, что она никуда не денется. Но только ли боль?

А потому я отстранилась, когда он начал снимать с меня платье.

— Подожди... Я хотела тебя спросить.

Села на диванчик, стиснула на коленях руки.

— Ла-авелин... А нельзя спросить утром?

— Прости, но мне нужно сейчас. Прямо сейчас. Только если ты не хочешь говорить правду, лучше просто ничего не отвечай мне, ладно? Не надо врать.

Мямлю, как девчонка! Возьми себя в руки, Мирра!

Но мои руки тут же оказались в сильных мужских ладонях.

— Что случилось? — мягко спросил Ярр. — Мирра? Я больше никогда не буду тебе врать. Уже поплатился за это. Так что?

— Ты сказал, что никогда и никого не называл «лавелин».

— Не называл.

— Но ведь это не так. Ты же был женат.

И я замерла, ожидая... не знаю чего! Но наверняка плохого. То, что было до меня, — однозначно не мое дело! Простит ли он мне такую бестактность? И понравится ли мне правда, которую он скажет...

Мидьяр чуть сильнее сжал пальцы.

— Тебе Ровена сказала, да? Ну и молодец. Сам я... наверное, нескоро бы сказал. Не смотри так, Мирра. Когда мои жена и дочь... — Он судорожно сглотнул, и я с ужасом увидела, как в рыжих волосах зазмеились черные нити. — Когда все это случилось, я практически сошел с ума. Не хотел жить. Но должен был, потому что поклялся жене. Я стал Безумным Бардом, тем самым, которого ты так испугалась.

— Я не боюсь уже, — прошептала я.

Не боюсь, нет. Но так больно, потому что больно тебе...

— Больше мне не удалось никого полюбить, хотя я пытался. А потом появилась ты. И я понял, что могу быть счастливым. Ты — мое счастье, Мирра. И я никогда никого не хотел так, как хочу тебя.

— Но...

— Я женился совсем молодым. И примерно так же, как собирались пожениться вы с Альери — по семейному сговору. Мы нравились друг другу, были из одного клана и думали, что нам будет хорошо вместе. И не ошиблись. Но вряд ли это можно было назвать

любовью. Мы не горели, понимаешь? А ты... а с тобой... Мирра, я отдал бы все, что имею, даже собственную жизнь за то, чтобы мои жена и дочь были живы. Но даже случись такое... Я бы остался с тобой.

— Ярр...

— Ну вот так, — улыбнулся он. — Лавелин — ты. И я ничего не могу с этим поделать. Выдыхай, Мирра! Выдыхай!

И я выдохнула:

— А это слово только для женщин?

— Нет.

— Тогда ты тоже. Тоже лавелин.

И черные пряди в гриве Безумного Барда исчезли.

Не думаю, что навсегда. Да и не хочу этого.

— Ярр. Я люблю вас всех.

Он заморгал.

— Кого?..

— Все твои маски. Тебя в любой из них.

А потом, оторвавшись от его губ, добавила:

— Только знаешь... Хранитель Грез — он все-таки на последнем месте.

***

На рассвете я осторожно выбралась из объятий мужа и бегом рванула в ванную. А там, уставившись в зеркало, широко улыбнулась. Хитрая драконья мордочка подмигнула в ответ и показала мне длинный раздвоенный язык.

Оранжевая мордочка.

Ритуал завершен.