Глава 11. Может пора снять санкции?

Глава 11. Может пора снять санкции?

Опустив глаза, потому что я не выдерживаю слишком пристального внимания Державина, прохожу мимо него в гостиную.

— Ну что, спать? — нервно поправляю свои волосы.

От мысли, что мы сейчас окажемся в одной кровати, всё тело потряхивает. Я ведь ещё ни разу не спала с мужчиной. А что, если он начнёт приставать? Что, если не захочет услышать моё «нет» и потребует положенное?

Державин продолжает сверлить меня внимательным взглядом и ничего не говорит. Неловкость между нами нарастает, и я предпочитаю сбежать от него в ванную комнату. С собой прихватываю розовую ночную сорочку. Она очень откровенная, но у меня нет вариантов — либо так, либо вообще голой. Вместе с сорочкой беру телефон.

Закрывшись в ванной, набираю сестру. Но в ответ мне вновь и вновь доносится: «Абонент временно недоступен». Моя злость переходит в какое-то отчаяние. То, что я нахожусь рядом с Амелией и Вадимом, очень сильно на меня влияет. Я привыкаю к ним, прорастаю своей душой. И уже сейчас я понимаю, как мне будет больно с ними расстаться. И боюсь этого момента. Особенно Амелька — она так запала мне в душу.

Бросаю бесполезный телефон на стиральную машину и захожу в душевую кабину. Включаю воду потеплее, чтобы согреться и избавиться от озноба, который бьёт моё тело. Пространство внутри наполняется влажным парным воздухом. Забираюсь под горячие струи и медленно дышу, заставляя себя прийти в себя. Мне нужно собраться. Вариантов всё равно нет — я не могу подвести Амелию, ведь она видит во мне маму и нуждается во мне.

Потонув в своих мыслях, я пропускаю тот момент, когда он оказывается в ванной. Распахнув двери душевой кабины, натыкаюсь на широкую спину Державина. Он стоит у раковины и преспокойненько чистит зубы. Из одежды на нём только боксеры.

Первый порыв у меня — вернуться в душевую и закрыть за собой дверь, спрятаться от него за запотевшим стеклом. Но что дальше? Он может подумать, что со мной точно что-то не так, если я шугаюсь от него.

Краем глаза вижу, как он поворачивает голову в мою сторону, но приказываю себе не суетиться. Ступаю на коврик и в несколько торопливых шагов оказываюсь у двери, где висит махровый халат. Быстро кутаю в него своё влажное тело и завязываю пояс на узел.

Что за отель такой непродуманный? Почему нет крючка рядом с душевой? Я точно напишу на них жалобу!!!

Вадим разворачивается ко мне со щёткой во рту и нагло ухмыляется. Я вижу эту его улыбочку и прекрасно понимаю, чего он хочет. Мне даже не надо смотреть на его прилично округлившиеся в районе паха боксеры смотреть. Хотя я всё равно туда посмотрела. Случайно!

— Думаю, пора закругляться с санкциями, — Вадим медленно вынимает щётку изо рта и облизывается. Смотрит на меня, как кот на сметану. А у меня волосы дыбом. Я не могу переспать с мужем сестры. Я просто не имею на это морального право. Ведь он любит и хочет свою жену — женщину, на которой женился, женщину, которая родила ему ребёнка, а не какую-то другую. Он, когда узнает правду, если это всё же случится, почувствует себя обманутым. Нет, я не могу позволить ему совершить такое. Нельзя.

Упрямо мотаю головой, он складывает руки на груди и опирается бёдрами на раковину.

— Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? —глаза Державина сужаются. Взгляд становится тяжёлым, давящим.

— Нет, — снова мотаю головой и складываю руки на груди. Если Вадим продолжит и дальше настаивать, я скажу ему правду. Обо всём. В нашей ситуации так будет лучше для всех.

Мы стоим друг напротив друга, упрямо сверлим друг друга взглядами. Я всё жду, когда Вадим начнёт давить сильнее, но этого не происходит.

Он пожимает плечами и снова отворачивается к раковине, включает воду и продолжает чистить зубы.

«Вот так просто?» — Пронеслось в моей голове.

Радуюсь своей удаче, хватаю ночную сорочку и выбегаю в спальню. Быстренько переодеваюсь, пока Вадим в ванной, и ложусь под одеяло. Когда Державин входит, делаю вид, что сплю.

Слышу, как он останавливается рядом со мной, чувствую, как смотрит. А потом щелкает выключатель и комната погружается в темноту. Матрас прогибается с противоположной стороны, до меня доносится протяжный выдох. Не шевелюсь и никак не выдаю себя.

Меня очень долго не отпускает напряжение. Я боюсь, что Державин может сорваться. Засыпаю только после того, как долго прислушиваюсь к его ровному, размеренному дыханию.

Утром просыпаюсь от шевеления рядом. Сначала пугаюсь, а потом понимаю, что это Амелия. Она пробралась в нашу с Державиным постель и легла посерединке вместе со своей подушечкой и плюшевым медвежонком. Амелька смотрит на меня своими большими глазами и тихонько лежит, выглядит взволнованно — будто боится, что её отправят обратно в свою кроватку.

Я против совместного сна в возрасте Амелии, но утром можно немного поваляться вместе.

—Мам, мовзно? — шёпотом спрашивает она.

—Можно, солнышко, — улыбаюсь.

На часах семь утра. На календаре тридцать первое декабря. День, два и Наташа вернется. Все закончится…

—Новый год! Будем будить папочку? — спрашиваю у Амелии.

—Да! — её глазки загораются шаловливыми искорками. Она подскакивает на кровати и начинает прыгать, — Ува! Ува!

— Что такое? — Державин подрывается и ошарашенно смотрит на нас с Амелией.

—Дочка проснулась. Пора вставать!

Вадим смотрит на часы с прищуром и падает обратно на подушку. Амелька тут же забирается на папочку поверх одеяла и принимается дёргать его то за волосы, то за нос.

— Ува! Ува!

—Классно, правда? — поддразниваю его я.

В ответ в меня летит подушка. Видимо, не классно…