Глава 16 · Беженцы и предатель

Вайлис внес меня в первый попавшийся дом, ввалился в первую попавшуюся квартиру и усадил на стол.

А дальше… дальше мы отдались страсти полностью, без остатка, сомнений и страхов.

Забыв обо всем и совершенно забывшись.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Наверное, повлияли наши огненные ауры, или наше неукротимое стремление друг к другу наконец-то нашло выход…

Мы махом избавились от одежды. И соединились…

Толкнулись навстречу… и задвигались в унисон…

Сладкий дурман в голове… и напряжение сменяется томлением, а томление негой.

Удар сердца и вздох, еще один удар и выдох… Его сильное тело дрожит рядом с моим в горячке страсти. Его руки жадно сжимают мои ягодицы. Подтягивают, надевают меня на напряженный мужской орган.

Удерживают, не давая отодвинуться. С сожалением мы расстаемся на миг, чтобы снова приблизиться, еще и еще.

Вайлис рычит или стонет или все вместе. Входит в меня, слегка вращает бедрами, продолжая трястись как от сильной лихорадки. Притягивает, не отпуская. Неохотно позволяет немного отстраниться. И снова прижимает, входит, толкается.

Мои руки царапают его спину, мнут мощные плечи.

Наши губы встречаются, а языки ласкают во рту друг у друга, выписывая внутри замысловатые узоры.

Мы пылаем, охлаждаемся и вспыхиваем вновь…

Это было невероятным, невозможным и потрясающим.

Наверное, разбомби нас неведомый враг, ни я, ни Вайлис не заметили бы.

Когда же устало откинулась на столешницу, он поднял меня и бережно уложил на кровать.

— Отдохни, Леля, — сказал так ласково и мелодично, что слова укутали, будто кашемировый плед.

— Нет, не время, — сладко потягиваясь, вздохнула я. — Нам надо связаться с остальными индиго.

Вайлис присел рядом, не одеваясь, и пытливо заглянул в лицо. Он казался воплощенным напряжением, просьбой: брови — домиком, желваки ходят ходуном, тело под стать каменному валуну.

— Не убегай от меня больше, — выдавил с такой интонацией, что сердце зашлось, а внутри потеплело.

— Постараюсь, — честно ответила я.

— Что мне делать? — тотчас оживился Вайлис. Вскочил, сунулся в пластиковый гардероб, встроенный в стену, и присвистнул. — Да тут горы нарядов. Не скажу, что мне нравятся фасоны… — он вытащил на свет божий трикотажные спортивные костюмы нескольких цветов и размеров. — Зато можно переодеться в свежее.

— Давай, — махнула я рукой, соглашаясь на что угодно, лишь бы не натягивать заново то, в чем нас бомбили. То, к чему прилипли куски пластмассы, пепел и ужасный след безысходности бегства. — Я попробую соединить тебя с другими индиго, — объяснила, поймав брошенные Вайлисом футболку и трико. — Сам ты пока телепатический мост не сделаешь. Но воспользоваться уже сможешь. Я перекину тебя в головы нескольких индиго сразу. Не пугайся. Будут картинки, голоса. Будто бы кадры из кино. Возможно, ты не сразу поймешь слова. Не дергайся. Жди. Дай мозгу и ауре подстроиться. Спросишь о нашем деле. А я пообщаюсь с другими.

— Давай, — Вайлис уже натягивал серую футболку и трико.

…

Следующие несколько часов мы с Вайлисом провели за беседами с другими индиго.

К несчастью, наши ожидания не оправдались. Никто не вспомнил, чтобы его приглашали работать на правительство. Никто вообще не вспомнил, чтобы его приглашали куда-то работать.

От многих дальних телемостов у меня загудела голова, энергетическое истощение тоже было не за горами. Ноги предательски дрожали от слабости, в сон тянуло так, словно не высыпалась месяцами, глаза слипались, мысленные вопросы путались.

Без особой надежды собиралась я позвать Илью и двух таких же «октябрьских индиго». Но вместо этого он «постучался в голову» сам, будто бы нарочно экономил мне силы. И даже Вайлиса подключил.

Древние индиго многое умели лучше нас, и не все свои секреты охотно раскрывали новичкам. Илья делился, но только если его об этом просили.

— До меня дошли слухи, что вы, ребята, ищете индиго, которых пытались нанять для грязных правительственных дел, — так начал диалог Илья, не тратясь на лишние раскланивания.

— Да уж, — вздохнула я. — Только без толку.

— Про Магриса мне Вайлис еще вчера рассказал, — признался Илья. — Но вы не найдете то, что ищете.

— Почему? — напрягся Вайлис и пожал мою руку с соседнего кресла.

— Да потому, что действовали они тоньше. Этот покровитель… Магриса… он немного индиго…

— Точно! — воскликнул Вайлис. — Я тоже об этом думал! Когда началась бомбежка. Иначе как он так быстро узнал, что пятки горят? Мы только вчера поймали стрелка…

— Погоди, — остановила я поток красноречия Вайлиса. — Это как — частично?

— Ну помнишь среди нас изредка появлялись слабые индиго. Очень слабые?

— Не особо.

— Это потому, что мы не брали их в расчет. Зачем? Они же ничего не могут. Разве только регенерируют лучше обычных людей.

— Зато они могут пользоваться мыслесвязью, если другой индиго инициирует ее! — наконец догадалась я.

— А еще они живут долго, но не как мы.

— Погоди… Если покровитель Магриса индиго, почему мы с ним не знакомы? Вообще? — удивилась я. — Мы же всех наших знаем… наперечет. Даже самых слабых хотя бы раз да засекали. Иначе как они поняли, что могут других слышать?

— Просто он давно ни с кем не общался. И про него забыли, — буднично сообщил Илья. — Нас ведь тысячи по Галактике. Всех не упомнишь. Он затихарился на пару сотен лет и… затерялся. Но ты отвлеклась. Он знает про индиго. И посылал всем закодированные послания. Мне тоже.

— Всем? Послания? — я приподнялась в кресле, и Вайлис ободряюще погладил ладонь.

«Мы знаем кто ты. Мы знаем, что ты можешь. Не высовывайся. Или жди беды».

Фразы всплыли в голове яркими вспышками. Но я никак не могла сообразить — откуда они взялись.

— Вот видишь. И с тобой связывались, — хмыкнул Илья.

— Погоди, — опешила я. — Белиберда какая-то. Это же не предложение сотрудничать. Что-то вроде угрозы…

— Не совсем, — усмехнулся Илья. — Это крючок. Фразы проверяли тебя на устойчивость к воздействию. Если бы ты сильно испугалась, захотела что-то предпринять. Срочно куда-то бежать, что-то делать… С кем-то договариваться… — он выдержал театральную паузу, позволив мне дойти до ответа своим умом и закончил — Вот тогда тебе предложили бы сотрудничество. Им важно, чтобы тайный сотрудник был… как бы это сказать. Морально неустойчивый что ли…

— Я поняла. ХитрО. А почему никто другой не вспомнил послания?

— Потому что это не слова, — издал очередной уже смешок Илья. — Это нечто вроде тревожных мысленных волн. Они могут посеять беспокойство или панику. Могут растревожить. Вот это и проверялось. А в слова послание облекла ты сама. Ты панически боишься, что нас рассекретят. Это твой самый большой подсознательный страх. Поэтому фразы получились такими.

До меня медленно, но верно доходило. Я посмотрела на Вайлиса. Он пожал мою руку и ободряюще улыбнулся. Теплая ладонь спутника, его неравнодушие придали уверенности и сил.

— Значит, каждый понимал послание по-своему? — уточнила я.

— Совершенно верно.

— А откуда ты об этом знаешь?

— Плазма. Я живу поболее многих. И мозги мне пытались запудрить куда чаще, чем вам. Я сразу отловил импульс. Проверил все.

— Как найти того самого слабого индиго? — вступил в разговор Вайлис. — Такое ощущение, что вычислить его по способностям будет проще, чем другими способами.

— Я подумаю, — пообещал Илья. — Дайте немного времени.

— А вот со временем у нас как раз не очень, — возразил Вайлис. — На поверхности бомбят. Уверен, покажи мы нос, тут же будем поджарены как зверушка на вертеле.

— Сделаю так быстро, как смогу, — пообещал Илья. — А пока надо подкачать вас энергией. Так и до истощения недолго. У меня есть время и возможность восстановиться. И парочка друзей. Октябрьских индиго. Вы ведь так их называете? — по мыслесвязи прошел смешок. Готова поклясться, что Илья увидел, как горят мои уши. Я даже подумала начать извиняться, но он еще раз усмехнулся и очень тепло закончил. — В общем, держите. Подарок с далекого конца Галактики.

И прежде чем я успела возразить, в тело заструился мощный поток энергии.

Вайлис тоже это почувствовал, даже вздрогнул, весь напрягся. Мы непроизвольно сжали руки друг друга.

…

Илья «подкачал» нас на славу. Когда он отключился, энергия просто била ключом. Казалось, я не оживляла никого год или больше. Не пережила все эти ужасные дни, не связывалась с десятками индиго, теряя куски ауры на далекие телемосты в другую часть Галактики.

Вайлис даже разрумянился. Его аура стала полноценной индиговой. Плазма заливала ее всю, равномерно, плескалась огненными всполохами на кончиках крыльев и пальцев. Розовая эмоция густыми лепестками струилась сквозь аурный огонь. Фиолетовые точки исчезли. Но добавились оранжевые. Если бы Вайлис родился человеком, я сказала бы — что он очень счастлив и любит по-настоящему.

Свет искусственного солнца подземного города пошел на убыль, и за окнами сгустились ненастоящие сумерки.

В комнату пахнуло нектаром ночных цветов. Мы с Вайлисом обустроились на первом этаже дома, и некоторые из них, на длинных, одеревеневших стеблях, почти доставали до окон.

— Надо бы провести ревизию хранилища, — сообщил Вайлис, отправляясь на кухню. Кроме меблировки она ничем не отличалась от спальни. В колониальных зданиях все комнаты были одного размера и квадратной формы.

Я пошла следом, ощущая, что желудок более чем согласен с Вайлисом.

Он подставил мне кресло, а сам полез в хранилище.

Судя по всему, в отличие от корабля, остатки пищи тут выбрасывались отдельно. В хранилище лежали запечатанные обед и ужин.

Вайлис достал все и налил нам травяной настойки из крана над бежевым шкафчиком с посудой.

В ассортименте был еще черный кофе, молоко и два вида чая — черный и зеленый.

Судя по содержимым контейнеров, на обед подавали жаркое из говядины и какого-то талькаирского мяса. Обычное блюдо и перчено-соленое предусмотрительно разделяла перегородка. На ужин предлагались сырники, зеленые талькаирские макароны и творог.

Пока мы с Вайлисом восстанавливали силы обедом и ужином сразу, по внутренней связи позвонил Валдо.

— Вайлис? Леля? Вы тут поселились? — похоже, они с Нестрелем не сразу нас нашли. Вайлис дал мне знак продолжать есть, а сам вернулся в спальню, к виртуальному телефону.

— Следователи-расследователи собираются завтра с утра, — сообщил, когда вернулся. — Займемся горами и работодателем Магриса.

Я откусила сырник и предложила:

— Может, тогда я проведу тебе ускоренный курс обучения способностям индиго?

— Думал, ты не предложишь, — подначил Вайлис. Его хитрое выражение лица явно говорило, что спутник только и ждал возможности попрактиковаться.

— Начнем с техники безопасности. Ты ешь, ешь, — хмыкнула я. Странно. Рядом с Вайлисом я ощущала себя как за каменной стеной. Не страшилась будущего, хотя пока что оно не обещало ничего хорошего. Снаружи нас ждали с распростертыми объятиями плазменные пушки. Завтра предстояло узнать — сколько народу пострадало во время бомбардировки. Я всегда боялась этих цифр и грустных списков. Хотелось лечить всех и вся — подряд, не выбирая. Лечить, пока не упаду без сил, в обморок. Со мной такое уже случалось, на заре становления дара. Тогда я еще не знала его ограничений, а если бы и знала… все равно вряд ли сдержалась бы…

Перед глазами до сих пор стоит тот школьный автобус. Как и в день аварии Вайлиса, тогда я всего лишь ехала мимо…

Прозрачный зимний воздух дышит морозом. Солнце превращает снежные барханы под трассой в россыпь бриллиантов. Неуместными глыбами пластика и металла взмывают к небу дома.

Утренняя воздушная трасса кажется безлюдной и сиротливой. Ну кто же кроме меня, командировочной поедет куда-то в пять утра? Да еще в феврале, самом лютом зимнем месяце на нашем континенте?

Я зеваю, придремывая на сиденье, кутаюсь в шерстяной шарфик.

И вдруг накатывают волны: страха, паники, боли. Я подскакиваю, словно на пружине и с ужасом оцениваю масштаб катастрофы…

Ярко-оранжевая гусеница автобуса замирает в небе, как подстреленная, и со всего размаху падает на ледяную дорогу. Грохот и скрежет прорывается сквозь стекла моей машины. Шквал эмоций обрушивается на меня, не взирая на защиту. Боль, ужас, паника… По-моему водителя и школьного механика посадили после этого происшествия. Но мне было все равно.

Сердце заходится в груди, ледяная волна прокатывается в животе. Меня даже передергивает от озноба…

Автобус проскальзывает по катку дороги и падает вниз, в овраг. Переворачивается, как огромная катушка с нитками, расталкивая деревья. Они недовольно трещат и возмущенно размахивают голыми ветками.

И снова я требую водителя остановиться. Отпускаю такси, вызываю спасателей и бросаюсь в автобус.

Дверец уже нет, они остались где-то по дороге. Я карабкаюсь по высоким колесам, подтягиваюсь и запрыгиваю в салон.

Покореженные куски металла со всех сторон угрожают острыми лезвиями. Крошево из пластика хрустит под ногами. Перевернутые, сломанные пассажирские кресла похожи на груду хлама. Некоторые насквозь пронзили острые обломки металла и пластика.

Внутри пахнет кровью, смертью, безысходностью. Повсюду россыпью зерен граната поблескивают кровавые капли. Алыми чернилами растеклись кровавые лужицы. Отпечатки рук и ног — грязные, бордовые и алые на полу, стенах и даже на потолке…

Теплый дымок вьется в воздухе белесой пеленой, будто бы пытаясь скрыть ужасную картину.

Тишина холодит почище тридцатиградусного мороза. Вокруг — куда ни кинь взгляд — покореженные, безжизненные тела. Маленькие, хрупкие, будто сломанные куклы. Их хочется сгрести в охапку и согреть своей плазмой, вдохнуть жизнь.

Я поскальзываюсь на вмиг обледеневшем полу, и падаю в кровавую лужицу. По белому пальто размазывается алая клякса, впитывается и расплывается по кашемиру.

Меня трясет, сердце екает где-то в горле, колючий ком мешает глотать. Но тут кто-то шевелится позади автобуса, стонет, и я отчетливо слышу:

— Мама… мама… помоги.

Из глаз катятся слезы. Я вспыхиваю плазмой и лечу по салону, оживляя всех подряд. Пока… перед глазами не простирается черная пустыня. Она охватывает все вокруг. Я вздрагиваю от слабости, пытаюсь сделать шаг. Но ватные ноги подкашиваются, роняя меня на резиновую дорожку автобусного пола.

Она хрустит подо мной — совсем обледенела. Воздух наполняют детские голоса.

Они кричат что-то, называют меня спасительницей. Обещают, что никому не расскажут мой секрет, хотя я вроде бы и не просила.

Я закрываю глаза и уплываю в черноту.

— Ты безумная, сентиментальная дура! — орет в голове Илья и собирает нескольких индиго. Вместе они накачивают меня энергией. Не до нынешней бодрости, нет. Но перед глазами светлеет, я с трудом разлепляю тяжелые веки и вижу перед собой несколько встревоженных детских лиц.

— Ты настоящая маленькая героиня, — только сейчас я поняла, что Вайлис просмотрел мои воспоминания, как киноленту. Его синие глаза наполнились теплым светом, брови сложились домиком. Вайлис сгреб меня в охапку, крепко прижал и присел на кровать.

— Ты мое маленькое чудо, Леля, — прошептал очень тихо. — Я буду учиться у тебя. Как быть индиго, таким, как ты. И Илья конечно тоже.

— Ему бы твои слова понравились, — усмехнулась я. — Он у нас один из древнейших и мудрейших.

— Ну что ж… — бодро произнес Вайлис. — Давай начнем. Если завтра мы планируем что-то разнюхивать, то следует быть во всеоружии.

— Разнюхивать? — удивилась я. — Думала, мы просто встречаемся для обсуждения насущных проблем.

— Наши хитромудрые мэры планируют вылазку в горы, — хмыкнул Вайлис, все еще крепко прижимая меня к себе. — Прямо они мне об этом не сказали. Но намекнули на то, что неплохо бы расследовать все там, где оно началось… В горах.

— Разумно, — кивнула я — эмоции отпустили и привычное уже спокойствие, воодушевление от близости Вайлиса разлилось внутри. — Ну давай начнем лепить из тебя индиго.