33.Глава

— Какого черта происходит? — спрашиваю шепотом у рядом стоящего Савелия.

Хозяин с гостями просто напивается. Я не видела Максима таким ни разу. Противно смотреть, как он хвалится своими яхтами, что присмотрел новую тачку… и меня приравнял к этим «достижениям». Показывает рукой, как на породистую лошадь в стойле, расписывая мои достоинства. Сейчас стошнит. Степан сальным осоловевшим взглядом тоже оценивает новую жену олигарха, одобрительно кивая… Тьфу, блядь! Аж передернуло.

— Хрен его знает, мачеха, — пожимает плечами, отпивая из бокала минералку. Мы с ним единственные, кто алкоголь не пьет. Маргарита уже похихикивает пьяненько, откидывая голову назад. Развезло брюнетку, несмотря на фуршетный стол с самыми разными закусками, которые доставили из ресторана.

— Он после того, как с тобой случилось… сам не свой. Еще и заставил на твою работу ходить…

Тут я уши навострила. Мне нужны подробности. Но здесь точно этот разговор не в тему. Пасынок не такой уж говнюк, просто выполняет грязную работу за Сварского.

Разговоры становятся громче. Уже открыто от них тащит перегаром и пошлостью. Я откровенно зеваю и с тоской смотрю на лестницу второго этажа, ведущую в спальни. Пасынок куда-то свинтил, счастливчик… Решаю под благовидным предлогом припудрить носик в туалете, тоже выйти передохнуть.

Сложно назвать туалетную комнату просто сортиром. Здесь все в мраморе. Перламутровые раковины в виде раскрытых ракушек. Поднеси руку к жемчужине и водичка сама польется на руки. Стою, балуюсь струйкой воды, подставляя руку и убирая.

— А я те-бя п-потеряла! — пошатываясь, входит Маргарита. — Красивый браслет, — хватает меня за руку и выкручивая, подносит ее ближе к своим глазам. Черт! Почему я дверь забыла закрыть?

Сварский буквально час назад нацепил браслет, объявляя, что для любимой женщины он готов хоть каждый день такие подарки преподносить. Красивая «змейка» с изумрудами мне бы понравилась… при других обстоятельствах. Если бы муж подарил в более интимной обстановке, не напоказ.

Противно ощущать ее руки на себе. Они холодные, будто у покойницы. У меня мурашки по телу, словно жаба прикасается. Видно, что Марго — любительница побрякушек. Глаза алчно горят неприкрытой завистью. Вытерпев несколько секунд наглости, пытаюсь выдернуть руку из захвата. Но эта сучка вцепилась в меня, и отпускать не намерена.

— Что он в тебе нашел? Знаешь, какие женщины рядом с м-Максимом были? — в словах яд и открытая неприязнь. Губы гостьи искривлены в самодовольной презрительной усмешке.

— У нас любовь, — говорю вполне мирно. Мало ли, дура напилась и сама не знает, что творит.

— Приемы какие-то знаешь? Хорошо трахаешься? Поделись секретиком, — еще больнее сжала руку, спиваясь ногтями в кожу. Выражение такое, будто она действительно сейчас готова услышать нечто удивительное, из ряда вон выходящее.

Господи, у нее рожа просит кирпича. Отвратительная особа! Почему я должна ее терпеть? А нихрена не должна! Толкаю ее свободной рукой от себя, чувствуя, что высвобождаю руку из захвата. Маргарита смешно взмахнула руками, раскрыв рот от удивления, пытаясь устоять на ногах. Каблук скрипнул по кафелю, и, взвизгнув, пьяное тело шлепнулось, раскидав руки и ноги звездой.

Опачки! Надеюсь, я ее не убила. Везет мне на несчастные случаи. Не хочу подходить и трогать. Пнула ее носком туфли… Не двигается, гадина.

— Еп твою мать, мачеха! — Савелий смотрит на распростертое тело нашей гостьи.

Я нашкодившим щенком, вскидываю ручки перед собой, будто молиться собралась.

— Она сама упала! Сава! Эта тварь первая в меня вцепилась. Видишь? — показываю покрасневшую кожу на руке.

Пасынок, ранее застывший в проходе, выглядывает в коридор. Убедившись, что там никого нет, заходит и закрывает за собой дверь на защелку.

— Живая? — тоже склоняюсь над своей жертвой. Савелий щупает пульс на шее, приложив пальцы.

Отвечать мне не нужно. Ответом послужил храп. Тварь просто спит в мертвецки пьяном угаре.

— Так! Давай, я возьму ее спереди, ты — за ноги. Дотащим до ближайшей гостевой.

— Давай, — киваю, что план нормальный.

Парень еще раз проверил, что за дверью и в коридоре никого нет. И, схватив полутрупик, мы поволокли Маргариту. Тяжелая, коза! Вроде не высокая и не толстая. Кости, что ли, каменные? В общем, закинули мы ее на кровать и повернули на бок, чтобы во сне не захлебнулась. Марго продолжает похрапывать, причмокивая губами.

— Должна будешь, — тычет на меня пальцем помошничек.

Вздыхаю. Конечно, должна. А как иначе? Паразит явно свою выгоду не упустит. Но что с Виолетты взять? Нет у меня ничего и звать меня никак. Мы вернулись в гостиную, где собутыльники уже на пальцах изъясняются: «Ты ж понимаешь, да?». Степану сообщили, что его спутница спать отошла, притомилась. Просила ее не беспокоить. Информация до замутненного сознания доходит нескоро. Но Степан, крякнув «ладно», снова повернулся к собеседнику и давай лопотать про какие-то фьючерсы. На мгновение мне показалось, что темные глаза мужа вполне осознанно на меня посмотрели. Но потом пьяная улыбочка все перекрыла, и он продолжил общение с бизнес-партнером.

Пасынок буркнул: «пошли кофе попьем» и потопал в сторону кухни. Плетусь за ним из последних сил. Время за полночь. Устала, спать хочу. После перетаскивания Маргариты еще и спина побаливает.

— Слушай, Савелий… — насыпаю в свою чашку растворимый кофе.

— Я с бабами отца не сплю! — прилетает от Савки.

— Ты — придурок! — с размаху шлепнула подзатыльник. Как только дотянулась? Большой же детинушка. Я даже забыла, что спросить хотела!

— Ай! Не бей меня, мачеха! — артистично забился в угол, изображая из себя жертву нападения, закрываясь руками… Только рожа довольная и хитрая.