46 Глава

Странная зависимость от меня у Савелия. Как кастрированный кот он пытается вернуть яйца на место, заменяя мной воспоминания о настоящей родительнице. Постепенно с окрика «Мать!» он переходит на «Мам!». Спит на моем диване, ест все, что приготовлю и таскается за мной повсюду хвостом.

— Сав, тебе в институт не надо? — одну руку держу на уже округлившемся животике, в другой у меня стакан молока. Кого на что тянет во время беременности. Я просто литрами молоко лакаю.

Пятый месяц Андрюше пошел. Видела на узи своего «кузнечика». Все пытался спрятаться от назойливого внимания «ока» просмотра. Рядом еще две пары глаз. Сварские наблюдают всем составом, даже не дыша. На замечание врача, что может зайти только отец, Савка оскалился:

— Женщина, вы мне брата не дадите посмотреть? У вас нет сердца! — глаза покраснели от обиды, губу оттянул нижнюю.

Врач растерянно посмотрела на нас с мужем.

— Пусть идет, я не против, — успокаиваю всех. Устроит еще истерику. Макс и так сидит на антидепрессантах и ходит к психологу. Случайно узнала… Савка донес «по секрету». Переживает Сварский нашу разлуку, но уговаривать не собирается. Зная мой упрямый характер, просто выжидает момент, когда образумлюсь и вернусь домой. Сама понимаю, что нужно сесть и поговорить нормально по душам, без взаимных упреков. Но как только я об этом думаю, сто-пятьсот обид сыплются одновременно.

— Мам, я сдал сессию. Можешь зачетку посмотреть, — отправляет в рот очередную порцию попкорна и пялится в телевизор, смотря какой-то сериал про вампиров.

— Насвинячил тут! Смотри, сколько от тебя мусора! — тычу в пару кукурузинок на полу. Моя цель — достать его. Куда еще девать раздражение? А тут целый пасынок для битья.

Звонок в дверь и мы замолкаем перепираться.

— Если это твой бывший, я его в ковер закатаю и с балкона выкину, — преспокойно мне заявляет, продолжая жрать, закидывая в рот целую горсть.

— Сиди! Сама проверю! — рыкнула и вперевалочку поплыла открывать. — Ковер мой не трогать! — кидаю через плечо, защищая самое ценное.

— Летти, привет! Пустишь? Кое-что подписать нужно, — размахивает папкой Пашка.

— Надеюсь, у тебя ручка с собой? — игнорирую просьбу пустить и делаю шаг за порог, прикрывая за собой дверь.

— И вот тут подпиши, — вздыхает и тычет пальцем в договор поставки.

Ииииу! — скрипит массивная дверь, и большая лапа загребущая выхватывает документы.

— Я, как исполнительный директор, еще не прочел! — басит Савелий, комкая бумагу. Ворочает челюстью, дожевывая попкорн. Сальными руками разглаживает листы и вчитывается.

Закатываю глаза. Отхожу в сторону и прислоняюсь спиной к стене. Гаврилов переступает с ноги на ногу, нервы не бережет, скрипя зубами. Его сейчас молокосос уделал и продолжает издеваться, хмыкая и перелистывая страницы договора.

— На! — кидает в Павла почерканное ручкой художество и тот едва успевает подхватить на лету. — Исправляйте! Комиссию уменьшить и сроки исполнения на неделю увеличить. Видел, какой размер штрафа за просрочку? Все я за вас должен думать?!

Не мешаю. Питаюсь негативом, бьющим через край в Гаврилове. Карие глаза горят неприкрытой ненавистью. До этого дня не вдавалась во взаимоотношения между ними. Знаю, что пасынок держал Пашку в черном теле и гонял в хвост и в гриву. Хотелось бы съязвить Саве: «Как же мы без тебя до этого жили?». Но здесь он прав во всем. Даже я пропустила важные нюансы… Есть в пасынке звериное чутье, этого не отнимешь.

— Что он здесь делает? — шипит бывший, едва за пасынком со скрипом закрывается «калитка».

Делаю пометку как-то смазать, чтобы не раздражала противным звуком.

— Мы же родственники, — поднимаю брови, что он лезет не в свое дело.

— Летти, с ними с обоими? — хлопает карими глазами.

Сначала даже не поняла, что Гаврилов такое спросил, но когда до меня дошло через пару минут…

— Ну ты придурок! Не суди всех по себе, понял?! — я в ужасе от того, какой испорченный этот человек, и что он мог про меня подумать.

— Ты когда-нибудь думала, что было бы… если наш ребенок был жив? — смотрит на мой живот.

— Гаврилов, не смей! — обхватываю себя руками. Зачем мне пускаться в болезненные воспоминания? Прошлого не вернуть. Сейчас у нас с Андрюшей все хорошо. Срок беременности перешагнул роковой порог… На целый месяц. Мой сильный и смелый малыш цепляется за жизнь, несмотря на трудности: скачки давления, была отслойка плаценты на раннем сроке, я уже не говорю о безумном мире, который нас окружает.

— Благословляю тот день, когда я узнала какой ты подлец, Пашенька. Так бы и жила иллюзорными надеждами, что у нас семья.

Верила ему, ждала, что все наладится. Пила по его настоянию противозачаточные таблетки, от которых тошнило. Он не имеет права попрекать меня. За свое счастье быть матерью я уже заплатила сполна.

— Сварские тебя используют, дурочка! — злой смешок. — Как все мы… — размахивает свернутыми договорами, как на митинге речь толкает.

Заметно, что Пашку несет на откровения. Из него лезет желчь и агрессия. Задело, что я высказала?

— Запомни простую истину: нельзя использовать того, кто непредсказуем. Давно ли ты меня просчитал, Паш?

Бывший муж отводит глаза в сторону.