8. Глава

— Максим Валерьянович, знакомьтесь! Виолетта Игоревна — финансовый директор «Гард». Она уполномочена подписать сегодня наш контракт, — Рома вроде бы не суетился, не преклонялся и не лебезил, но было ощущение, что прогибается перед более сильным самцом. Мне их иерархия по боку. Пусть хоть в жопы другу друга целуют. Лишь бы Сварский выплатил аванс, который покроет все наши расходы наперед.

Сварский поджал губы. Это понятно. Облизывать его лично должен генеральный, а не баба в легкомысленном наряде. Ну, а че? Куда мне еще в красивом ходить? Мерцающее темно-синее платье до середины бедра с V-образным вырезом, показывающим красивую форму груди-двоечки. Ноги у Виолетточки длинные, в чулках — еще пару сантиметров и будет видно окантовку кружев. Волосы подняты в высокий хвост. Несколько прядей выбиваются и обрамляют лицо. Минимум макияжа и красная помада на губах, чтобы привлечь внимание, что я буду излагать.

Борису не по статусу сидеть за одним столом с «венценосными». Он расположился практически рядом, обаяв женский коллектив от администратора до порхающей вокруг него официантки. Не стесняясь, помахала ему рукой. Борис ответил, отсалютовав бокалом с минералкой.

Листаю меню. Меня нисколько не интересует мужской разговор между Романом и Максимом.

— Виолетта Игоревна, что вы думаете по пункту двадцать три? — неожиданно выдал Сварский.

Поднимаю глаза. Ничего такой олигарх. Не писаный красавец, но есть за что зацепиться взглядом. Ромка, по сравнению с ним — хорек. Есть отблески восточных корней в темных миндалевидных глазах. Темноволосый, широкие скулы, массивный подбородок с ямочкой. Великану Борису уступает в комплекции. Для списка форбса слишком молод — лет тридцать пять. А каким взглядом он умеет препарировать без наркоза…

— Если вы о досудебном урегулировании, то на уровне юристов сможем договориться. Активы вы наши видели, любые возможные сбои поставки мы сможем компенсировать. Надеюсь, до этого не дойдет, — вещаю на голубом глазу, помня проблемы с логистикой.

Сварский недоволен. Я сама подняла руку, чтобы позвать официанта. Заказала греческий салат и мороженое. Со стороны может показаться, что я тут ненужным приложением место занимаю, но это только кажется. Любое слово я фиксирую, анализирую. Рома крутится ужом, отрабатывая свой немалый куш от сделки. Жую салат, обмениваюсь с Борей переглядами.

— Похоже, Виолетте Игоревне совсем не интересно. Заскучала. Я не пойму, вам совсем не нужен этот контракт? — Максим не выдержал, что я не пытаюсь вести диалог, не пытаюсь понравиться.

— Максим Валерьянович, — я отложила вилку. — Оборудование мы и так продадим. А хороший вечер, в компании интересных мужчин, не каждый раз. Беру от жизни, что есть, — заправляю прядь волос за ухо и снова тянусь поднять вилку. Вкусный салат. Все так хорошо хрустит на зубах.

Царский побледнел слегонца и решил запить вином «абзац». Отчаяние, что сделка сорвана, судорогой прокатилось в мимике лица партнера.

— Рома, не переживай, — решаю поддержать бледнолицего. — Говорят, здесь не плохую форель готовят…

Царский психанул, и процедив: «я выйду на минуточку», сквозанул с места. Краем глаза вижу, как Боря охмуряет официантку, отчего милая девушка залилась румянцем, и глазки потупила, изображая скромность. «У Бори вечер с продолжением», — ухмыльнулась и отправила кружочек огурчика в рот.

— Очень жаль, что с вашим супругом случился несчастный случай…

— Бывшим. Мы разводимся. На условия контракта это никак не повлияет.

— Как интересно, — задумчиво тянет Сварский.

Если до этого он тянул воду из бокала, то теперь попросил официанта принести ему «ту самую» форель и такой же салат, как у меня.

— Причину, вы, конечно, не скажите, — любопытный какой…

— Царский — гаденыш, подсадил его на бордель с бдсм-бешной тематикой, когда я в больнице подыхала. Сейчас только об этом узнала, к сожалению, — оно само как-то получилось.

Я даже подвисла, осознав, что сказала. Максим откинулся на спинку стула. В его темных глазах что-то сверкнуло молнией.

— Благодарю за информацию, — мы оба повернулись на подходящего к столику Романа.

Хорек уже не выглядел таким озабоченным. Он понял, что атмосфера изменилась. Я будто в сообщники взяла Сварского.

— Предлагаю подписать документы завтра в вашем офисе, — поставил точку вечера Максим, с удовольствием уплетая рыбу. Лицо его загадочным образом разгладилось и просветлело, будто подменили человека.

Киваю, подъедая мороженое. У Царского вытянутое дебильное выражение на фейсе. Он совсем не понимает, что произошло, пока он хобот в туалете выгуливал. Пытается взять себя в руки и не задавать глупых вопросов.

Если ты не упоминаешь человека вслух, он умирает для тебя. Я перекинула сообщения от Павла Борису, приписав, чтобы заехал за вещами завтра утром.

В квартире тихо и пусто. Никого не нужно ждать, не перед кем стараться готовить ужин, спрашивать: «как твои дела?».

Выгребаю мужские вещи из шкафа и кидаю на пол. Что-то понадобится в больнице, остальное упаковываю в большие мусорные пакеты. Сдерживаю желание все это выкинуть. Тяжко избавляться от десяти лет жизни. Не стану держаться за память: фотографии, трогательные валентинки, сентиментальные мелочи, как эта статуэтка танцовщицы, подаренная им в Барселоне… Но и тактики выжженной земли не будет. Не замечаю, что смахиваю слезы, хороня последние крупицы семейной жизни. До конца я вычищу мужа из своей кожи, когда смогу спокойно шагнуть в другие отношения.